Вперед в прошлое 14 (СИ)

— Увеличиваться к привязке к доллару. Откуда деньги… Просто поверь, они есть.
— Ох, Пашка, — покачала головой она и смолкла, потому что из процедурного вышли парни и Гайде.
Я рассчитался с алтанбаевцами и сказал:
— Мы с партнерами сегодня открыли кондитерскую. Давайте съедим по пирожному, отметим успешное начало.
Я выставил на стойку пирожные:
— Парни, берите картошку и корзиночку, поделитесь.
  
— Надо будет кипятильник из дома принести, — задумчиво проговорила Гайде и обратилась ко мне: — Ольга все показала тебе?
Я кивнул. Мама сказала:
— Приеду сюда завтра, поотвечаю на звонки — вдруг они будут? Зарплату не надо! Это энтузиазм!
Зяма первым взгрызся в монблан, измазал нос кремом и закатил глаза от удовольствия. Отдал начатое пирожное Пончу, и тот проглотил его в три укуса, облизнулся, жадно посмотрел на приятеля, который растягивал удовольствие, как и мама с Гайде. Тоже захотелось сладкого, а то целый день с пирожными, а съел только одну конфету.
— Фантастически вкусно, — оценила мама.
— Только ты не ругайся, — решил не темнить я. — Печет их Вероника Лялина, мать…
Мама махнула рукой.
— Ой, да и пусть себе печет. Вкусно же ведь! Главное, чтобы тебе от этого польза была, а она, как вижу, есть. Сколько в день получается?
Если назову сумму, ее удар хватит. Пусть остается в неведении.
— Аренду покрывает и еще остается, — ответил я уклончиво.
Парни убежали, остались мы втроем. Я сказал:
— Мне очень нравится то, что я вижу. Но сразу говорю: сначала клиентов будет мало.
— Да лишь бы вообще появились! — вздохнула мама. — Участковые медсестры ходят по домам бесплатно. Процедурный в поликлинике работает бесплатно. Какой резон людям делать то же самое за деньги?
— Ой, да когда что бесплатно было, — не согласилась с ней Гайде. — Инъекции на дому назначают только плохо ходящим старикам. Если взять этот район, поликлиника далеко. Процедурный там работает ограниченное время, исключая выходные и праздники, и все равно люди платят медсестре за особое отношение. И все равно получается поток, хамство и наплевательство. Мы будем относиться по-человечески. Не получится показать людям, как бывает — значит, не получится. Мне интересно проверить свою правоту опытным путем. Что касается кардиологов, их вообще единицы в городе.
— Твоего уровня — так вообще никого, — поддакнула мама. — Как и многих узких специалистов. Эндокринологов мало, невропатологов.
Хотелось сказать, что у меня есть на примете хорошая врач-гинеколог, но я вовремя прикусил язык — а то пришлось объяснять бы, откуда у парня такие знакомства.
— Уверен, все будет хорошо, — сказал я напоследок и снова побежал на рынок — жутко интересно было над златом почахнуть и вынести кадровый вопрос на повестку дня.
Время работы магазина мы пока утвердили с одиннадцати до целесообразного времени, и в семь Вероника и Лика были на месте. Посетители тоже имелись в количестве трех человек.
Один табурет Вероника забрала и уселась на него — набегалась за день, устала. Лика тоже зевала. Неделю работают, а уже загнали себя.
Когда я шагнул за прилавок, Лика стянула чепец и взмолилась:
— Па-аш, постой вместо меня на раздаче, а то упаду. Кстати, к тебе какой-то Павел приходил с девушкой. Еле нашла то, что ты им оставил.
Значит, валютчик все-таки пришел. Можно сказать, что это свой человек.
— Назрел серьезный разговор, — прошептал я, принес еще табурет сводной сестре, поставил его возле Вероники.
— Есть соображения, как вы будете справляться вдвоем?
— Рано нам открывать магазин, — отрезала Вероника. — Ни мысли, как теперь справляться. Не справимся, сто процентов, а столько уже вложено сил и денег! Аня помогать не может, у нее младенец, Лике надо учиться — не бросать же школу!
Лика молча пожала плечами и еще раз зевнула. Я заварил себе кофе и перед важным разговором сделал то, что давно хотел: медленно и с чувством приговорил цитрусовое пирожное, следом — монблан. Если бы не покупательница, опустошил бы витрину, а так невольно остановился и повернулся к Лялиным.
— У меня есть решение.
Лика сразу повеселела:
— Ха, вот не сомневалась ни разу. Излагай!
— Нужен продавец, потому что Вероника должна заниматься тем, что у нее получается лучше всего, это раз.
Вероника напряглась, прищурилась — мое предложение ей не понравилось, но я не позволил возразить.
— И нанять водителя.
— Да мы разоримся! — всплеснула руками она и виновато заозиралась — сообразила, что слишком повысила голос, и посетители услышали.
— Ладно, допустим, продавец лишний… — начал я издалека.
— Воровать будет, обсчитывать…
Я помотал головой.
— Не будет. Допустим, и водитель лишний. Вопрос: при таком товарообороте кто будет возить пирожные и как? Как мы видим, того, что вы привезли утром вдвоем, не хватило.
— Две ходки, — предложила Лика. — Вернувшись из школы, я довезу недостающее, встану вместо бабушки и отпущу ее.
— И с немалой суммой поедешь домой? — прошептал я. — На автобусе?
— Аня подстрахует, — без особой уверенности заявила Вероника.
— Допустим. Главный вопрос: когда вы будете заниматься готовкой? Ночью? И как долго вы так протянете?
Вероника уперлась:
— Сказала же: рано нам расширяться, когда ничего не отлажено.
— Я предлагаю отладить уже сейчас. Водитель у меня есть, он возит бабушку на вокзал с товаром, который она передает в Москву. В девять часов утра он может с вокзала заезжать в Николаевку, вам доставлять молоко, масло и все прочее, везти на рынок пирожные, причем столько, сколько нужно, а в восемь вечера вас забирать. Так вы решаете кучу проблем одним махом, в том числе не рискуете быть ограбленными.
— Сколько же он потребует денег? — спросила Вероника одними губами.
— Думаю, две тысячи за поездку его устроят. Это пожилой порядочный мужчина, который ухаживает за больной женой и привязан к ней, но на несколько часов вполне может отлучиться. Для сравнения: две тысячи — это два пирожных. Неужели экономия времени и сил, а также безопасность не стоят того?
Вероника молчала, наверное, минуту — не потому, что не соглашалась со мной, она просто из тех людей, что болезненно переносят свою неправоту.
— Ну, если ты за него ручаешься… — наконец сказала Вероника.
— Ручаюсь. Приступить может уже завтра.
И бабушка, и внучка широко распахнули глаза. Пока они паниковали и боролись с ветряными мельницами, я намолол вагон муки.
— Продавца зовут Лидия. Это беженка из Таджикистана, работает в детском садике, усыновила троих детей. Я взял над ними шефство. Думаю, ей будет интересно получать нормальную зарплату. Предлагаю платить ей четыре тысячи за смену с десяти до восьми.
— А дети? Кто за ними будет смотреть? — поинтересовалась Вероника.
— Дети самостоятельные, они на улице жили, бомжевали. Ну а сколько у нее будет выходных, это вам решать.
— Суббота и воскресенье, когда я дома, — сказала Лика.
— Иногда, может, будет у нее неполный день, — предложила Вероника.
— Не жадничайте…
Вероника озвучила причину своей боли:
— Восемь тысяч в день! Водитель, продавец, да плюс директору рынка…
— Учитывая возможные расходы в виде штрафов санэпидемстанции получится двенадцать тысяч примерно, — уточнил я. — В день.
Вероника, которая еще не привыкла к таким цифрам, закатила глаза.
— Триста шестьдесят тысяч в месяц! — Она схватилась за голову, Лика повторила ее жест и рот открыла.
— Иначе не получится. Давайте закроем павильон и все хорошенько посчитаем, взвесим «за» и «против».
Мы еле дотерпели до закрытия. Лика побежала за водой, чтобы она отстоялась до завтра, я закрыл ставни и встал в проходе, дожидаясь ее. Вернулась она быстро с пустыми банками.
  
— Нет никого, ворота закрыты. Давай, задраивай люк и будем считать прибыль.
Я закрыл дверь. Лика с калькулятором и тетрадкой уселась в зале для посетителей. Вероника выгребла деньги из ящичка, который играл роль кассы, достала их из многочисленных сумок, и ее руки запорхали, раскладывая купюры по номиналу.