Вперед в прошлое 14 (СИ)

— До обеда дожить бы, — пробормотал Рамиль, который играл мента. Также участвовали Райко и Баранова, которая с Лихолетовой и Гаечкой пела.
Уроки тянулись долго и безрадостно. Первая — география, бесконечная, как пустыня Сахара, как сибирская тайга, как запас нефти в Персидском заливе.
Дожить бы до шестого…
Вторая литература. Даже Вера, после встречи с которой у меня улучшалось настроение, не оказывала целительного эффекта.
  
Алгебра, английский, физика.
И, наконец, физра, на которой физрук в шутку сказал, что если он ни разу не улыбнется на нашем шоу, то до окончания девятого класса заставит нас на каждом уроке бегать кроссы — за отнятое личное время.
Да, для них это было отнятым временем, мы их утомили за учебный год, и они уже ждут лето, чтобы от нас избавиться. Наверное, только Илона Анатольевна пойдет с удовольствием, она обладала редкой эмпатией и понимала, что в таких выступлениях — все мы. Мы готовились, старались, и нас нужно поддержать.
Одно было понятно: никто не рассчитывал смеяться, все, кроме англичанки, собирались отбывать срок. Если насмешим такую публику, значит, представление удалось.
На физре Витюша Аркадьевич, скотина рыжая, угрозу свою выполнил: погнал весь класс бежать три круга по большому стадиону. А поскольку чуть раньше он сказал, из-за кого такое наказание, Попова, Белинская и Семеняк устроили бойкот и ушли с урока.
Было обидно и очень хотелось всунуть в какую-нибудь сценку зловредного физрука. Зато отвлеклись немного, взбодрились и разозлились. Правда, вспотели, ну ничего, пусть физрука благодарят за газовую атаку, которую устроит десяток потных подростков!
Еленочка ждала нас возле подсобки, выдала вещи. Мы разобрали свои. Памфилов спросил растерянно:
— А переодеваться где? Сразу или потом?
Кабанов хлопнул его по спине:
— Ден, не тупи! Жеребьевка же будет. Если они первые, переоденемся потом.
Подошли девчонки, и Гаечка пожаловалась:
— Виктор Аркадьевич нас до полусмерти загонял! Зачем он так?
Еленочка пожала плечами.
— Никто же его не заставлял нас смотреть! — возмутилась Лихолетова.
Она еще раз пожала плечами. Видимо, его именно заставили. Остальные отказались.
Следом за ней мы направились в кабинет биологии, там уже прохаживался дрэк, ему, наоборот, было любопытно, что мы напридумывали, его глаза горели. Ден прошелся вдоль доски, оценил свободное пространство, почесал в затылке и вынес вердикт:
— Места очень мало, надо сдвинуть парты. — Он глянул на дрэка. — Вы не переживайте, мы потом на место все вернем.
— Делайте что хотите, — устало проговорила Еленочка, опускаясь на учительский стул.
— Где будет стол жюри? — спросила Баранова.
Мы засуетились, освобождая пространство возле доски. Сдвинули три стола для судей, поставили их подальше, у стены напротив доски. «Вэшкам» места не оставили, чтобы они присели.
Вошли Верочка и огромная Инна Николаевна. Математичка со скучающим видом уселась в середине судейского стола, Верочка подошла ко мне. Вот теперь целительный эффект возымел действие! Я наполнился уверенностью, что все будет замечательно.
— Паша, мне Сергей сказал, что посоветуется с тобой насчет окон… — прошептала она. — Там цены ужасные. Что ты решил? Может, поставим те окна, которые попроще? Ты ж двухкамерные заказал, сто долларов — это фантастическая сумма!
— Пятьдесят, — улыбнулся я. — Вера… Ивановна. Если делать, то хорошо. Летом отдыхающие все окупят, не переживайте. Вам уже ванную комнату делают, так что скоро новоселье!
— Не знаю, как благодарить…
— Только судите честно, пожалуйста…
Илона Анатольевна пришла со своими галдящими «вэшками», всего шесть человек, не то что нас — целая толпа. С собой у них были только школьные сумки, никаких костюмов и декораций.
Альфа «вэшек» Аня запорхала по кабинету, принялась рассаживать учителей, облизывая каждого. Гаечка наблюдала за этим морщась.
Последним пришел физрук, демонстративно зевнул, занял место с краю, возле директора. Таня достала из потрепанной сумки картонки с оценками, разложила на столах. Все по-серьезному, прямо как в настоящем КВН! После нашего выступления они будут поднимать таблички с оценками, да не пять баллов, а целых десять!
— Спасибо, — улыбнулась Илона Анатольевна.
Наши оцепенели, ощетинились, напряглись. Так дело не пойдет. Сейчас начнут все ронять, тушеваться и забывать текст, а когда чувствуется натянутость, юмор кажется фальшивым. Если поёшь разухабистую частушку, весь зажатый, какой бы заводной она ни была, не смешно. Потому я собрал наших в кучку и погнал в коридор.
Внушение не подействует, оно начинает работать только на следующий день. Но как-то надо их завести, а то только Лихолетова бодра и весела, это ее постоянное состояние.
— У кого-то с собой есть молоко? — спросил я.
Ребята захлопали глазами.
— Скиснет от ваших лиц. Ну е-мое, вы же не на суде. Тут наши учителя, и совершенно некого стесняться. Любую лажу можно обсмеять, и это будет не неловко, а смешно. Мы пришли сюда подурачиться. Выходим — и дурачимся, а не изображаем. Ден, ну ты-то чего? Просто будь собой.
Рамиль криво усмехнулся и проговорил с кавказским акцентом:
— Труба шатал, портфель вертел!
— Вот! — улыбнулся я.
Памфилов передернул плечами и выдал:
— Бежал шакал, в трубу нас… устал.
Донеслись смешки. Гаечка подхватила:
— Не надо тут поганых врак, то не шакал был, а собак!
— Прекрасно, дай пять! — Я хлопнул Гаечку по ладони. — Мы любим ржать? Ну? Громко!
— Да! — грянули все, я хлопнул в ладоши и выдал экспромт на мотив военной речевки:
— Мы пришли сюда поржать, будем смехом заражать!
В коридор выглянула злая Еленочка.
— Чего орете? Уроки у второй смены, быстро в класс!
— Погнали! — воскликнул я, оглядев повеселевших друзей. — Помните? Смехом заражать! Рассмешить физрука — это вызов!
Теперь все точно должно получиться!
Глава 20. Остаться должен кто-то один
Первым выпало выступать «вэшкам», которые не тряслись от страха, а, напротив, пылали гневом праведным. Пока мы компактно размещались возле отодвинутых столов, четыре их девчонки повязали на глаза разноцветные повязки: синюю, фиолетовую, красную и оранжевую, и я понял, что будет дальше. Получается, все девчонки у них, а парни у нас.
Впереди встали Аня с Таней, а будущие ниндзя-черепашки построились за их спинами, эта четверка не блистала талантами, две девчонки занимались танцами, а малышки Голышева и Токмакова — акробатикой. И я снова понял, что воспоследует, скрипнул зубами.
Подождав, пока учителя будут готовы внимать, Аня сделала шаг вперед и сказала:
— Здравствуйте. Сейчас мы покажем наше приветствие. В субботу мы получили вызов, и у нас не было времени, чтобы хорошо подготовиться. Потому костюмов и спецэффектов, как у параллельного класса, который уже две недели готовится, у нас нет. Но вы же можете представить, да?
— С-сучка, — одними губами прошептала Саша.
Ну да, хитрая змеючка, в изворотливости ей не откажешь: сумела нас выставить в невыгодном свете. Типа у нас большое преимущество, а мы бедненькие, так что давайте, жалейте, накидывайте очки.
— Начинаем! — объявила Аня и обратилась к учителям: — Представьте, что на нас безразмерные футболки, кепки, сдвинутые набок, и широкие рэперские штаны.
— Рэп — кал, — скривился Мановар.
Прошлый я считал так же. Взрослый я понимал, что корни подобной вражды там же, где и у войны районов — в стволе головного мозга, ответственного за инстинкты, а музыка — маркер в системе распознавания свой-чужой. Чужой? Его надо изгнать с нашей территории. Нет плохих музыкальных направлений, есть бездарные исполнители, а то, что не нравится лично нам, не говорит о том, что это что-то действительно негодное.
  
— Йоу, — воскликнула Аня и сделала шаг вперед в разболтанной рэперской манере и, размахивая руками и приседая, начала читать рэп: — Йоу, с вами команда «Макс и мум» и те, с кем мы спасаем мир! Кто тут любит рэпчик и весёлый драйв? А-а?