Вперед в прошлое 14 (СИ)

— Точно. Полгода назад взял одного молодого. На вид приличный такой. Три дня поработал и пропал вместе с машиной! Нашли через неделю в глухой деревне пьяного вдрабадан, с девкой, тоже пьяной. Менты давай его крутить, оказалось, он машину на разборку загнал. Накрыли тот гараж, всех повязали, все на место поставили, машину вернули. Вот как так можно?
— Идиоты, — поддержал его директор.
  
Последовал его рассказ о младшей сестре жены, как она переехала из Новосибирска, познакомилась с молодчиком, он на ее шее месяц просидел, а потом был застукан с любовницей.
— У нас еще ничего, — продолжал Завирюхин, — а вот в Сочи!
Дальше он говорил о том, какие в Сочи плохие врачи, автослесари и все прочие специалисты. Причем приезжают нормальные люди, проходит год — превращаются в ленивых местных.
Сидя возле окна, я с тревогой ждал заправки — ну а вдруг манипулятор тоже не приедет? Еще и туман проклятый, не видно ни черта!
Однако он был на месте и поехал за нами. Фу-ух! Кажется, все получается! Расслабившись, в дороге я размечтался, как привезу печь и шкаф, и тестомес, и одноклассники помогут все это затащить в комнату. Облепят, как муравьи, и потащат. Это же весит килограммов по 300 — 400. Хорошо, если на колесиках будут. А если нет?
На серпантине мы чуть потеряли в скорости и свернули в поселок в начале девятого — чуть не укладывались по времени, но не беда.
Миновали село, проехали еще с километр и остановились напротив синих ворот. На многие метры тянулся железный некрашеный забор. На проходной нас уже ждали, двое мужчин со скрежетом распахнули ворота, и мы покатили по присыпанной хвоей дороге сквозь сосновый бор.
Путь преградил невысокий кругленький мужчина, похожий на Капитошку, махнул в сторону, и мы уперлись в некогда помпезную столовую с колоннадой и лепниной над входом — все, что осталось от былого лоска. Побелка облупилась, краска облезла, штукатурка местами отвалилась, два заколоченных окна, пострадавших во время урагана, так и не восстановили.
Скамейки с резными спинками засыпало сосновыми ветками, кусты лавровишни, которые принято постригать, вымахали в огромные деревья.
Пока машины подъезжали к дверям, даже скорее воротам, через которые некогда осуществлялась разгрузка провизии, я вышел из машины, вдохнул хвойно-пряный воздух, посмотрел на мощеную квадратными плитами дорожку и представил, как тут было хорошо раньше! Почти воочию увидел улыбающихся мальчишек и девчонок с облезлыми от солнца носами, бегущих вдоль клумб, где цвели розы и зеленели остролистые юкки, а лавровишни были маленькими и, будто младшие пионерские отряды, сплетали ветви, держали друг друга стройным рядом.
Лет двадцать тут будет царить упадок, разрушатся здания, выродятся культурные растения, потрескается асфальт, а потом найдется волосатая рука, у которой хватит на взятку, чтобы построить тут новый санаторный комплекс или высотку — не знаю, какова судьба этого места.
Тем временем манипулятор припарковался вплотную к воротам, и я побежал смотреть, в каком состоянии шкафы. Пожал руку директору лагеря, вошел в помещение — пустое, гулкое, с разбитой плиткой на полу — и увидел у стены шкаф высотой с меня, с тремя отделениями, на ножках, и тестомес. Рядом стояла погрузочная платформа.
— Со вторым шкафом проблемка, — виновато сказал директор-Капитошка, — не смогли погрузить, он сильно тяжелый, весит аж две тонны. Манипулятор-то его поднимет, а как сюда перетащить, не знаю.
Дрэк присвистнул.
— Что ж ты сразу не сказал? Этот-то и на легковушке можно довезти.
— Я ж не повар, — развел руками директор лагеря, — только вот сейчас глянул его технические характеристики.
— И что делать? — спросил я, и все, кроме Капитошки, посмотрели на меня.
Нужно срочно решать. Допустим, мы сейчас каким-то чудом повалим шкаф на погрузочную платформу… Нет, это сложно сделать, ничего не повредив. Но даже если да, как я его затащу в комнату общаги? Он же весит больше машины! И наверняка колесиков нет.
— Покажите мне его, — попросил я.
Дальше случилось то, к чему я уже почти привык: местный директор на меня вытаращился со словами:
— Парень, ты, что ли, покупатель?
— Совершенно верно. Мне нужно оценить габариты шкафа и свои возможности, потому что он мне нужен, но я пока не знаю, как и куда его ставить.
— Ну, пошли.
— Только быстро! — взмолился Завирюхин, повернулся к дрэку и принялся что-то ему втолковывать, а я подумал, что в одном месте собралось три директора.
Кухня оказалась за следующей дверью: просторное помещение с несколькими гигантскими электропечами, промышленными вытяжками, какими-то штуками, напоминающими центрифугу… КЭП я узнал сразу же и понял, что погорячился. Он был выше двух метров, чуть меньше двух в ширину и походил на гигантский сейф со стеклом.
                                                                                                            
— Там на столе техническая документация, — подсказал Капитошка.
Что и как настраивать, я читать не стал, пролистал до габаритов, мысленно присвистнул, посмотрел, сколько он потребляет электричества и понял, что даже частный дом с большой выделенной мощностью нам не поможет: общая мощность — 50 кВт! Даже если работать будет одна группа ТЭНов, это 19 кВт!
Я баран. Так хотел профессиональное оборудование, что схватил первое попавшееся, как ставрида — голый крючок, не вникнув в детали. Вероника тоже не вникала, откуда ей знать все это?
Но хуже всего другое. Легкий пекарский шкаф наверняка тоже безумно прожорлив, если его включить, во всей общаге вырубит свет. А я уже приперся сюда, идиот, и со всеми договорился, директора дернул, Капитошка сюда ради меня приехал, еще два водителя, один из которых — давний бизнес-партнер Завирюхин, с ними надо расплатиться.
Называется, как себя наказать?
— Да-а, — протянул я, — он слишком большой. Да и мощности такой у нас нет.
Развернувшись, я быстрым шагом направился к маленькому шкафу. Инструкция лежала на нем, я раскрыл ее, пролистал до технических характеристик…
15,6 кВт общая мощность. Одна камера — 5,4 кВт, блин! Сколько там мощности в общаге? Будет выбивать пробки или нет? Для разогрева до 270 градусов нужна одна мощность, если температура ниже — другая. Может, будет достаточно? Все-таки даже одна камера — это много, вон она какая большая.
Если не будет работать, все равно его стоит купить на будущее, когда найду помещение с большей выделенной мощностью.
— И такой мощности нет? — В голосе Капитошки прорезались издевательские нотки.
— Нет, этот забираю, — утешил его я. — И еще давайте в столовой посмотрим, вдруг что-то приглянется.
Мужичок сразу расцвел и побежал на кухню.
— Ну, смотри.
Посуду, понятное дело, растащили. Кастрюли и казаны — тоже. Не хватало одной печи. Холодильника и морозильных камер не было, зато, присыпанная известью, грустно пылилась… та-дам-м-м! Охлаждающая витрина! Холодильник выкупили, а ее нет, потому что она много места занимает, а народ сильно ограничен жилой площадью. Хотелось спикировать на нее коршуном, но я понимал, что тогда Капитошка заломит цену, потому я прошелся туда-сюда, остановился возле стеллажа типа того, на какой выкладывают хлеб.
— Вот это нужно? За десять тысяч заберу.
— Пятнадцать, — назвал свою цену Капитошка. — Без торга.
— Беру. Есть морозильная камера?
  
Капитошка развел руками.
— Холодильник?
— Нет.
И лишь тогда я с неким презрением посмотрел на витрину, кивнул на нее.
— Ну а это? Какую температуру она поддерживает?
— Не знаю, я ж не повар, — сказал Капитошка, отодвинул витрину, заглянул ей под хвост, почесал в затылке.
— От одного до семи, со знаком плюс. Мощность 200 Вт.
— Маловато будет, — вздохнул я, хотя это для кондитерской было в самый раз, представил витрину в нашем контейнере.