Вперед в прошлое 14 (СИ)
Руки никто друг другу жать не стал. Гоп-коллекторы молча развернулись и пошли прочь, сверкая бритыми макушками, наши пока остались — оплаченный час себя еще не исчерпал. Наташка переминалась с ноги на ногу и не верила своим глазам и ушам.
— Они правда ушли? — обратилась к Каналье она.
— Ушли, — кивнул он. — И вряд ли появятся, не ты ведь у них деньги заняла, себе дороже делать из тебя крайнюю.
— А… если они его найдут?
По всему было видно, что Наташа продолжала переживать за своего бывшего.
— Вряд ли, это очень постараться надо. Но в городе ему появляться нельзя, сто процентов.
— И что, и мне можно идти на репетицию? — Наташка повернулась к зданию театра. — Это не опасно?
— Думаю, можно, но сегодня я бы не стал. Давай ты пойдешь, скажешь, что сегодня — без тебя, а мы пока тут побудем, подстрахуем. Завтра коллеги тебе расскажут, интересовались тобой или нет, следили, или было чисто. — Каналья обратился к браткам, которые не проронили ни слова, просто делали страшные лица: — Парни, давайте отойдем вон туда, в темноту, где нас не видно, подождем еще десять минут, нам ведь этого хватит?
— Я мигом! — пообещала Наташка и рванула в театр, а братки ушли с видного места ближе к проезжей части.
Каналья — вместе с ними, я подошел к освещенной скамейке, заметил на противоположной полосе дороги ментовский «бобик», сбавивший скорость, насторожился, думая, что это заинтересовались нанятыми качками, но нет, менты покатили себе дальше.
Отчим рассказывал, что вымогатели приезжали на серой «девятке», он даже номер запомнил, в милиции его теперь тоже знают. Интересно, та «девятка» уже уехала, или гоп-коллекторы пришли пешком? Если их прямо сейчас задержат, будет выглядеть так, словно это мы на них навели милицию…
«Бобик» укатил, все набирая скорость. В конце концов, менты знают, где квартира Исаева. Я бы на их месте устроил засаду там, а не ловил бандитов на машине по всему городу. Если менты, конечно, вообще будут этим делом заниматься.
Выбежала Наташка, притормозила, испуганно озираясь, я вышел из тени и помахал ей.
— Следующая репетиция в среду, в семь вечера, — отчиталась она. — Прикинь, режиссер, который меня сдал, Толик Иванович, типа заболел! Стыдно мне в глаза смотреть. Как будто потом будет не так стыдно.
Сестра завертела головой.
— Где дядь Лёша? Он обещал меня на мотоцикле покатать.
— Так мопед вполне выдержит двоих…
— Ой, это перделка, а мотоцикл — это по-взрослому!
В каждом человеке есть внутренний ребенок, который вечно подбивает на шалости, и внутренний сварливый дед. Именно этот дед счел своим долгом предостеречь Наташу:
— Только ты смотри, не запади на него…
— Пф-ф! Он же старый! — она добавила шепотом: — И без ноги. Не, я старых больше не люблю. Просто прокатиться хочется. Я вообще никого больше любить не хочу. Ничего хорошего от этого.
— Ну, с ветерком! — грустно улыбнулся я. — Боря дома, так что одна ты не останешься. А я по делам поеду.
— Какой ты деловой!
Наташка нашла взглядом Каналью — он сделал приглашающий жест. Я с сестрой передал ему двадцать баксов двумя десятками и задумался, куда теперь. Хотел на тренировку, но вряд ли получится. Вчера я не рассчитался со строителями — не до того было. Значит, сперва — на участок, причем надо захватить денег на закупку черепицы и аренду грузовика.
С собой я взял сотню тысяч, этого точно мало. Значит — в павильон, заберу свою долю и только потом — на стройку, а после стройки нужно в срочном порядке решать вопрос с электричеством. Сергей уже раз десять брал в аренду импортное оборудование, привезенное его коллегами из Европы, на аккумуляторных батареях. Но эти аккумуляторы были убитыми и держали максимум час. Бетономешалку крутили вручную, лишь два раза он пригнал дизель-генератор, настоящую электростанцию. Теперь же, с появлением контейнера, Сергей опять же в аренду взял генератор поменьше. Но все равно это не дело, они жрут солярку как не в себя, дешевле один раз раскошелиться на электричество, чем так мучиться.
Тем более, плитку надо будет чистить пескоструем. Сергей говорил, у него есть такой агрегат, сам его собрал, как армяне-контейнероделы.
Потому я оседлал мопед и погнал в Николаевку, улетев мыслями в будущее. Скоро бандюков перестреляют, воров в законе пересажают, и придут те, кто уже сейчас ворует эшелонами, те, кому всегда мало и кому сложно противостоять: или продавай бизнес за бесценок, или мы заберем его и так. У меня два пути борьбы с такими упырями: силой (с большим риском якобы случайно взорваться в машине или получить пулю в голову), либо силой внушения. А это значит, надо прокачивать суггестию.
После внушения Крюковой я чуть не помер от инсульта, и экспериментировать не тянуло. А придется. Через десять лет мне надо овладеть этим талантом в совершенстве.
Да и никто не мешает развивать сразу два направления, благо деньги позволяют: для начала открыть бесплатные секции единоборств в разных районах города. Причем сделать секции клубными: да, все бесплатно, но набор желающих только по собеседованию. Мои секции, куда ходят положительные парни и девчонки, разделяющие наши ценности — как противовес качалкам, порождающих быков типа тех, что пытались прессовать Наташку.
Я выжимал из Карпа максимум, надеясь, что на участке кто-то есть. Когда свернул в нужный поворот и немного проехал, увидел отблески огня. Ну, слава богу, успел!
Последние пятьдесят метров я катил мопед по раздолбанной колее. Пахло дымом и жареным мясом — мои работники ужинали после тяжелого рабочего дня.
Пока участок представлял собой горы строительного мусора, камней и досок, в середине этого великолепия чернел контейнер, на нем плясали отблески огня, а возле костра сидел Сергей в гордом одиночестве, жарил сосиски на костре. Алтанбаевцы уже убежали на тренировку.
— Добрый вечер! — проговорил я, и Сергей вздрогнул, вгляделся в темноту.
Я вышел к нему.
— Извините, что вчера не рассчитался. На сестру бандиты наехали. Понимаю, что звучит как отговорка нерадивого школьника, но так и есть. Причем искать ее заявились к нам домой, все разнесли, мать избили…
— Да без проблем, — подал плечами Сергей, снял шампур с сосисками с огня, положил одну на кусок хлеба и протянул мне. — Угощайся. Разрешилось хоть?
— Да вот, с разборки еду. Вроде мирно все решили.
Угощение пришлось кстати. В последнее время голод был со мной всегда, времени не хватало полноценно питаться.
— Не буду спрашивать причину наезда… такая девочка хорошая, красивая.
Прожевав, я все рассказал и только потом рассчитался с ним, и он протянул листок с записями, кто из алтанбаевцев сколько наработал. Поеду прямо сейчас в клуб, рассчитаюсь с ними.
— За черепицей я поеду завтра, все ведь в силе? — уточнил Сергей.
— В силе, — кивнул я и взял из его рук еще один листок, с расчетами, сколько кому платить.
— Давай я тебе расписку напишу, — предложил Сергей. — Понимаю, сумма немалая по нашим временам, я бы на твоем месте нервничал.
В общей сложности получалось сто шестьдесят три тысячи, с учетом аренды грузовика — один день работы кондитерской. Зато будет не шифер, а настоящая черепица! Если новую покупать, это выльется в куда бо́льшую сумму.
— Еще нужен манипулятор, это плюс десятка, но с ним на месте разберемся. Черепицы много, она качественная, тяжелая. Я договорюсь с Завирюхиным. Вот, смотри.
Сергей включил фонарик, посветил в лист, исписанный крупным размашистым почерком.
— Расписка. Я, такой-то, вот мой паспорт, сверяй данные, взял у такого-то, ты ж Павел Романович Мартынов, правильно? Дата рождения верно записана? Адрес?
— Все верно.
— Взял вот такую сумму. Обязуюсь доставить до пятницы, 08. 04. 1994 г., черепицу количеством… этого ведь хватит? Полная машина получится. Если будет много, учительнице твоей отдадим. Ну и все. Вот дата, моя подпись.
Он расписался при мне, отдал расписку. Как все-таки мне с ним повезло! Проще белке в глаз из лука попасть, чем найти нормального строителя — не пьющего, ответственного, с головой и руками.