Три вида удачи (ЛП)

— Мне нужно в туалет! — добавила я, прижав ухо к щели.
Ответа не было. Я осела у двери, прислушиваясь к приглушённому звуку далёкого телевизора.
С тяжёлым сердцем я посмотрела на Теневого Плака.
Свет в кладовку не проникал, но я видела его так ясно, словно мы стояли под полной луной.
— Ты у меня в голове? — спросила я, и пёс нейтрально фыркнул. — Можешь вытащить нас отсюда?
  
Снова тот же нейтральный фырк — но мысль уже возникла. Собрав остатки храбрости, я провела рукой по его шее, ухватила клочок дымчатой тени и выдернула.
— Окей? — сказала я, когда пёс впился в меня острым взглядом, и, не дождавшись реакции, уставилась на извивающуюся тень у себя на ладони. — Тебя я впущу в разум, — добавила я, обволакивая её пси-полем, как если бы это был бесхозный клочок дросса, требующий поимки.
Пёс зарычал, когда завиток тени упёрся в границы моего контроля. Снова поднялось ощущение колючих ледяных пузырей. На этот раз я позволила ей войти, и теневая щепка заискрилась во мне — шероховатая и гладкая одновременно, её чернота посерела, когда она протолкнулась сквозь мысли. Она была слишком мала, чтобы иметь собственную волю, и полностью открыта моему внушению.
Моя головная боль прошла, — подумала я, перебрасывая тень с ладони на ладонь.
— Сломай замок, — сказала я, и дымчатые, кружевные крылья расправились. Одним толчком этих почти невесомых крыльев она взмыла и прилипла к дверной ручке.
Теневой Плак заскулил — звук прошёл сквозь меня, как грязный лёд.
Я прищурилась, когда неприятное покалывание дросса ознаменовало его разрушение, и замок щёлкнул глухим тунк. Довольная, я потянулась к щепке — и та испарилась.
— Она исчезла, — прошептала я. Крылатая змея израсходовала себя, ломая замок.
Теневой Плак, словно ни о чём не заботясь, толкнул дверь носом. Тусклый луч тьмы раскрасил плитку в серые оттенки, и я пошла за псом в тёмный коридор, моргая и прижимая ладонь к животу, чтобы сдержать остаточную тошноту. Слабое свечение и голоса подсказали, что кто-то у входа. Раздвижная дверь, — подумала я, направляясь к заднему кабинету.
— Пожалуйста, пожалуйста… — шептала я, приоткрывая дверь. Плечи опали, когда я увидела, что комната пуста. Серый свет заливал задний двор, погружая остальной офис в тень. Я могла выйти через заднюю раздвижную дверь и перелезть через стену. Никто бы не заметил. Неужели всё так просто? Или это ловушка?
— Петра? — раздался низкий голос, и я резко обернулась, сердце заколотилось, когда я схватила Плака за загривок. Он проскользнул сквозь пальцы, как туман, и тень метнулась к столу.
— Нет! — крикнула я, и Плак затормозил. Его губа задралась, обнажая гнилые зубы; тень зарычала, звук прокатился, как ночной гром. Но он остановился — и этого мне было достаточно.
— Райан, — сказала я с облегчением, когда мужчина выпрямился из-за стола и шагнул в свет от раздвижных дверей. Рычание Плака стало выше, пронзительнее. Во мне вскипела смесь масла и воды, и я отгородилась от требования тени убить хранителя хранилища. — Плак, сидеть, — сказала я, ужасаясь образам безумия, поднимающимся во мне, и глаза Райана расширились.
— Это Плак?
— Более или менее. Я сказала — сидеть! — потребовала я, борясь с псом, и теневая собака издала звук, похожий на болезненный кашель, и села, её голова оказалась на уровне моей талии. Странное сочетание. Он явно мог становиться плотным по своему желанию. Или только казалось. Наконец огромный теневой пёс замер, его гнилое дыхание накрывало нас с каждым вздохом. Я облегчённо взглянула в коридор, когда телевизор переключился на рекламу, и тихо прикрыла дверь. Мой путь к бегству был прямо там, но я не могла уйти. Не поговорив с ним.
— Ты справилась, Петра, — прошептал Райан, не отрывая взгляда от Плака. — Я знал, что ты сможешь.
Он выглядел усталым, измученным, и моя радость от встречи поблекла.
— Знал что?
— Что ты научишься управлять тенью, — прошептал он, и меня пробрал холод.
Я не управляю тенью, — подумала я, затем вздрогнула, когда Плак ткнулся головой под мою руку. Его ледяной нос вызвал искры рассогласованной энергии. Может быть, всё-таки управляю. Пока я пыталась сформулировать ответ, ледяной пузырь масла и воды снова поднялся во мне. Это был Плак, и я вытолкнула его из разума. И это был он, а не оно. В тот миг, когда я начала считать тень Плаком, он стал моим псом.
Сидеть, — подумала я твёрдо, и плечи расслабились, когда покалывание ушло, оставив благословенное тепло.
— Я подвёл твоего отца, — сказал Райан мягко. — Не хотел подвести и тебя.
— Херм рассказал мне всё. По крайней мере, свою версию. Почему ты не сказал?
— Я не был уверен. — Райан улыбнулся, но улыбка была сломленной. Он сам выглядел сломленным. — Хочешь жезл твоего отца? — Он повернулся, и сердце у меня подпрыгнуло, когда он снял его с книжной полки. — Бенедикт уронил его, когда бежал. И твой лодстоун у меня.
Плак заскулил, когда я потянулась к обоим предметам, сначала взяв жезл, затем сверкающий зелёный лодстоун, который Райан снял с шеи.
— Я сказал им, что Прядильщик должен его держать, иначе он наполнится тенью, — добавил он с горечью. — Хорошо, что Даррелл отдала тебе свой.
— Она велела передать его Херму. — Плечи расслабились, когда гладкое, отполированное дерево легло мне в ладонь, и хвост Плака качнулся, когда я надела кулон.
— Это было предлогом, — Райан поёжился, глядя на Плака. — Ты бы ей не поверила.
Я и сейчас не была уверена, что верю. А у моей пятки стоял пёс из преисподней.
— Мне нужно найти Бенедикта, — сказала я, и Райан словно осел. — Во всём этом он не виноват. Он не сепаратист. И Херм тоже.
— Знаю. В последний раз я видел его, он бежал от них, не от нас. Терри ошибся. Но, думаю, сепаратисты схватили их обоих. Попробуй аудиторию, — сказал он непривычно вяло. — Сможешь использовать это? — Его взгляд скользнул к моему лодстоуну, и, когда я нерешительно кивнула, он посмотрел в ночь. — Всё изменится.
— Терри сошёл с ума, — сказала я, тревожась за Райана. — Почему ты позволяешь ему это?
Райан наблюдал, как Плак тяжело дышит, чёрные искры вырываются из пса.
— За ним недолго будут идти.
Но за ним вообще не должны идти, и я прислонила жезл к столу и присела перед Райаном, изучая его исчерченное лицо.
— Ополчение хочет милитаризовать процедуру Бенедикта, — сказала я, но он не отрывал взгляда от теневого пса. — Это не его вина, что лум сломался.
— Это будет проблемой, да, — ответил Райан безучастно. — Я ещё не придумал, как её решить.
Усталый, он провёл рукой по глазам, а я поднялась, разрываясь.
Оставить его здесь или взять с собой?
— Всё изменится, — снова прошептал он, и я подняла брови, когда он протянул руку, пытаясь подозвать Плака к себе, но тут же отдёрнул её: теневой пёс дёрнул рваным ухом, и сверкающая дымка ударила в стену, словно гной, и зашипела, превращаясь в злобный дым. — Херм выиграл для тебя столько времени, сколько смог, — сказал он, и в голосе наконец прорезалась слабая тень силы. — Если ничего другого, то ты пережила наши неуклюжие попытки втиснуть тебя в квадратное отверстие.
Его взгляд остановился на всё ещё дымящейся стене, и он поморщился.
— Не знаю, чего я ожидал. Петра, прости, если это стало для тебя ношей. Я не знал, что твой отец был ткачом. Все думали, что это Херм.
Ношей? Я положила руку на Плака, и холод прошёл сквозь меня тупой болью.
— Мне нужно идти. Ты сможешь идти?
— Прости, что оставил тебя в кладовке. — Его взгляд снова стал расфокусированным, и он утратил ту малую долю воли, что в нём была. — Я подумал, так будет лучше, пока ты не очнёшься.
  
— Райан. — Я снова опустилась перед ним на колени и заставила его посмотреть на меня. — Пойдём со мной.
Уставший мужчина моргнул.
— Нет. Тебе нужно уезжать из Сент-Унока. Сепаратисты теперь знают, кто ты. Они убьют тебя, чтобы ты не изменила порядок вещей — как убили всех остальных, кто пытался. Как убили твоего отца. Они знают: если поднимется тень, свет падёт. И они падут.