Три вида удачи (ЛП)

Ног ссутулился, его взгляд умоляюще впился в меня.
— Нас беспокоит то, что, если сепаратисты продолжат навязывать своё господство, магическое ополчение ответит. Мы не можем позволить себе публичную демонстрацию магической силы.
Меня пробрал холод, и я отступала, пока не упёрлась в стол.
— Они не посмеют.
Ног пожал плечами.
— Если они способны милитаризировать дросс Строма, кто знает?
  
Во мне вспыхнул жар, затем снова холод. Рука сама поднялась к кулону, и ледяные иглы закололи кожу, требуя действия.
— Я не верю своим ушам, — сказала я, выдыхая холодный воздух. — Дросс Бенедикта расширяется только в тени. Нужно не допустить этого—
Я осеклась, поняв, что именно произнесла.
Не замечая этого, Терри расправил руки.
— На чьей ты стороне, Грейди? Раньше я бы знал. А может, я тебя вообще не знал. Может, тебе нравится, когда к тебе относятся так, будто ты существуешь лишь для того, чтобы подбирать за тем, кто считает себя лучше тебя.
— Я ни на чьей стороне. Я просто хочу найти Бенедикта и Херма, — сказала я.
Оставайся внутри, — мысленно приказала я своей тени, сжимая кулон до боли от холода. Господи, оставайся внутри.
— Я услышал достаточно, — Терри кивнул Вебберу. — Не знаю, на чьей она стороне, но точно не на нашей. Заберите у неё лодстоун Даррелл. Заприте её.
— Эй! — крикнула я, сжимая кулон.
Но я ничего не успела сделать — Веббер схватил меня за плечи, вывернул руки, оторвав их от кулона, и удерживал, пока Терри стягивал его с моей шеи.
— Она подарила его мне! Вы не имеете права!
— Это всё косвенные доказательства, — возразил Ног, пока Веббер держал меня. — Зачем ей помогать сепаратистам? Она же чистильщица!
Лицо Терри исказилось, когда он посмотрел на болтающийся в его руке кулон.
— В кладовку её. Разберёмся потом.
— Терри! — вскрикнула я, когда Веббер дёрнул меня, лишая равновесия. — Я пытаюсь помочь!
— Проследи, чтобы было заперто, — добавил Терри, и я попыталась вывернуться, зажатая между двумя мужчинами.
— Ребята, не делайте этого, — запротестовала я, скользя подошвами по плитке, пока они тащили меня в коридор. — Я ничего плохого не сделала. Дайте мне поговорить с Райаном. Чёрт возьми, отпустите меня!
Внезапный испуганный крик Терри оборвал мои слова. Мы замерли — передо мной зияла открытая дверь пустой кладовки.
— Что это, чёрт побери?! — выкрикнул Терри, явно напуганный. — Веббер!
— Держи её, — пробормотал высокий мужчина.
Но я и так не могла двинуться — сердце ушло в пятки, когда Веббер отпустил меня и бросился обратно в кабинет.
— Чёрт… — выдохнул он, застыв в коридоре. — Не трогай это. У тебя есть кнопка дросса?
— Да, — ответил Терри, и моё лицо побледнело. — Но оно её не хочет. Оно вышло из её лодстоуна.
Вот же чёрт… Меня раскрыли.
Пульс грохотал в висках. Захлебнувшись воздухом, я со всей силы наступила Ногу на подъём стопы. Он взвыл и отпустил меня, отскакивая. Я толкнула его, впечатав в стену в узком проходе, и рванула к входной двери, сосредоточившись на крошечном клочке света. Если доберусь до него — смогу сбежать. Найти Бенедикта. Всё исправить.
— Схватите её! — визгливо закричал Терри.
И тут я застонала — огонь ударил в затылок.
Я споткнулась, вытянув руку, ударилась о стену и рухнула на пол.
— В кладовку. Сейчас же! — донёсся голос.
Я не могла сосредоточиться. В полубессознательном состоянии меня протащили обратно по коридору и втолкнули внутрь. Голова запрокинулась, когда дверь захлопнулась.
Темнота.
Воспоминание о том, как Айрин плакала, уткнувшись в дверь, вспыхнуло в памяти. Я попыталась подняться — безуспешно. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло.
— Я пытаюсь помочь, — прошептала я, но они меня не слышали.
Кто-то кричал за дверью, но слова распадались в бессмысленный шум.
— Даже на Диком Западе были законы, — говорил Ног. — Вы не можете знать, что она принесла эту тень с собой.
— Она в сговоре с Хермом Иваросом! — орал Терри. — Сколько вам ещё доказательств нужно? Где оно? Куда делось?
— Терри… — умолял Ног.
Их голоса становились всё тише. Я прислонилась лбом к двери и осторожно подняла руку, нащупывая влажную шишку в волосах.
Меня начало трясти. Сначала я почувствовала тёплое покалывание в ступне, которое медленно поползло выше. Это была моя тень. Терри её не поймал. Дюйм за дюймом я ощущала, как она накрывает меня, словно одеяло, согревая изнутри.
Я знала, что не должна позволять ей этого.
Но голова болела. Было холодно. Я не могла больше держаться.
И в конце концов я сдалась, позволив тьме забрать меня.
Глава 28
Что-то тянуло меня — первобытная, глубинная потребность оказаться в другом месте. Она грызла мои спутанные мысли, оставаясь единственной определённостью в хаосе. Я была в ловушке: двигаться означало опасность — больше силы, меньше меня самой. Я не хотела становиться ничем, кроме той, кем случай и обстоятельства позволили мне стать. Я была уязвима, зависела от меньшей силы ради собственной безопасности. И эта меньшая сила — грубый, невежественный йет.
Я понимала, что это не мои мысли стучат в голове, но раздражение и гнев были так близки к моим собственным чувствам, что отзывались внутри. За исключением части про невежественного йета.
Я застонала и открыла глаза. Я сидела, привалившись к углу комнаты со стеклянными стенами. С одной стороны — хранилище, с другой — комната отдыха чистильщиков. И в ужасе я осознала: я в луме.
Рывок — настолько резкий, что должен был бы меня разбудить, — подбросил меня вверх, и я оказалась почти в нескольких дюймах от потолка.
Но я спала. Это был сон. И я по-прежнему сидела на полу лума, толкаясь в толстое стекло, выискивая трещину, выход, способ выбраться. По ту сторону стены я ощущала не дросс, а тень — она манила меня слиться с ней, стать больше, став меньше. Но я не могла отказаться от себя, и потому повернулась к комнате отдыха и забарабанила в стеклянную стену.
— Ты не хочешь стать больше? — сказала Даррелл.
Я резко обернулась — и с ужасом увидела, что стены между мной и хранилищем больше нет. Даррелл стояла среди тени нетронутая; чёрные волны вились вокруг неё, словно любовник, играющий с её бисерными косами.
— Прими меня, — сказала она, и к страху прибавилось недоумение. — Оставь всё. Стань.
— Ты не настоящая Даррелл, — сказала я.
Она вздохнула и небрежно махнула рукой — жест, который я видела сотни раз.
— Это не значит, что я не могу быть полезной, — ответила она.
С её пальцев стекала мерцающая чёрная дымка, когда она потянулась в темноту за спиной и вытащила оттуда Айрин — словно из ванны. Тень стекла с женщины, как вода, открывая её очищенной смертью. На руках у неё беспокойно шевелился младенец. Воркуя, Айрин улыбнулась мне — её глаза были выжженными пустыми ямами.
Я отшатнулась, пока стеклянная стена лума не упёрлась мне в спину.
— Если тебе не нравится она, может, этот образ? — сказала Айрин, покачивая младенца так, что его пелёнки серели, исчезали и снова сгущались вокруг него. — Пора стать чем-то иным. Я жажду этого.
— Я не готова умирать, — сказала я, вспомнив удар по голове.
Они рассмеялись.
— Нет, не умирать, — сказала Даррелл. — Тень — не смерть. Это всё, чем не является. Возьми её. Прими её. Позволь мне помочь тебе.
— Ты моя тень… — прошептала я, внезапно понимая.
И тут что-то глухо ударило в стекло. Я обернулась — и надежда вспыхнула во мне, когда я увидела Бенедикта. Усталый, грязный, в своём потрёпанном «парадном» костюме, он бил по стеклу стулом, пытаясь освободить меня. Позади него стояли Херм и Эшли — с беззаботной небрежностью, словно им было всё равно, даже когда Бенедикт снова поднял стул, движимый отчаянной необходимостью.
  
— Нет, подожди! — крикнула я, хлопая ладонью по стеклу, чтобы остановить его. Если оно треснет, прилив тени за моей спиной хлынет вперёд и убьёт его.