Три вида удачи (ЛП)

— Думаешь, ты сюда вернёшься? — сказал Лев, и я щёлкнула замком.
— Это велосипед за три тысячи долларов, — сказала я, поднимаясь по ступеням, и он отступил, освобождая мне путь.
Мне совсем не хотелось идти через тоннель, но нам нужно было убираться. Я не могла тягаться с воинствующими магами, и сомневалась, что Бенедикт с Эшли смогут. Лев — возможно.
Когти Плака заскребли по деревянным ступеням, когда он последовал за мной внутрь. Вода. Мне нужна вся вода, какую смогу унести. И батончики. Они много места не займут.
  
Эшли сидела на диване, уставившись на свою курьерскую сумку, вываленную на кофейный столик для сортировки.
— Подожди, пока не увидишь бункер, — сказала она, явно рассеянная. — Это полноценное убежище лума. Весь холодильник в записках про лум и прочем. Я даже нашла фотографию твоего отца.
— Серьёзно? — следуя её примеру, я зашуршала в своей сумке, радуясь, что сохранила пустую бутылку со вчера и наполнила её.
Бенедикт стоял в проёме, сдирая скотч с замка, пока Лев направлялся в коридор, а Плак семенил за ним.
— Пять минут! — громко сказал Лев, будто командовал. — Мы не возвращаемся!
— Что делает фотография моего отца там? — спросила я Эшли, почти уверенная, что мы не оставили внизу ничего, что сделало бы мою ложь очевидной.
— Жутковато да, — сказала Эшли, закидывая сумку на плечо и направляясь в ванную. — Лев? У меня только одна бутылка. Есть пустые, чтобы наполнить?
Бенни закрыл дверь, удовлетворённо услышав щелчок замка. Я взвалила сумку на плечо и встряхнула батончики, когда он подошёл ближе, нахмурившись.
— Мне бы самому не помешала ещё одна бутылка воды. Мы ведь ничего не оставили в подвале, правда?
Я пожала плечами, застёгивая молнию; звук был резким на фоне приглушённого бормотания Эшли из ванной. Я видела, как она так реагирует на стресс и раньше, но сейчас это выглядело чрезмерным.
— Как только выберемся отсюда, мы от них оторвёмся и найдём Херма сами. Вернём его к луму. Ладно? Я не собираюсь сдавать его, чтобы повесить на него вину. Это не то, чего хотела Даррелл.
Нервно, Бенедикт кивнул и закинул сумку на одно плечо.
— Петра? — Эшли высунулась из ванной. — Пойдём. Нам пора. Там безопасно. Лев бы не повёл меня туда, не проверив всё. Он подумал, что кто-то всё ещё внутри, потому что телевизор работал, но там пусто. Обещаю.
Обещаю, — подумала я, закидывая сумку на плечо, подхватывая длинный металлический жезл, найденный среди обломков, и следуя за Бенедиктом.
Лев был уже наполовину внизу, когда я подошла; у меня приоткрылись губы при виде расколотой двери и следов оплавления. Я решила, что он просто вышиб дверь силой, когда электроника не сработала. Я выдохнула; внутри поселилась тревога. Насколько хорошо я знаю Льва? Похоже, не так уж хорошо.
— Подожди, пока увидишь, — сказала Эшли, чересчур бодро, пробираясь боком через рваное отверстие и спускаясь по ступеням.
— Давай, Плак! — позвала она высоким голосом. — Проверим холодильник на собачьи вкусняшки!
Плак заскулил, засуетился и шагнул через низкий порог, шлёпаясь вниз по ступеням, соблазнённый обещанием еды.
— Этот пёс думает желудком, — сказала я, и Бенедикт улыбнулся.
Но улыбка быстро исчезла, когда Эшли позвала меня. Бросив Бенедикту тревожный взгляд, я начала спускаться; металлическая окантовка жезла звенела.
— Класс, — сказала я, когда воздух стал холоднее. — Неудивительно, что в доме прохладно.
— Это ещё не всё, — сказала Эшли, когда я ступила на нижнюю ступень и огляделась так, будто видела это впервые. — Иди, посмотри. Здесь можно жить месяцами.
— Думаю, кто-то так и делал, — сказал Бенедикт, толкнув меня плечом и направляясь к холодильнику. Он с облегчением выдохнул, открыв его, и я сдержала улыбку, когда он начал набивать сумку бутылками с водой.
— Петра? — Эшли, раскрасневшись, сунула мне под нос фотографию. — Это Херм с твоим отцом? Правда?
Я взяла снимок, вглядываясь в лицо отца, вспоминая его.
— Да, — тихо сказала я, недоумевая, почему Эшли раньше не заметила, что всё на холодильнике крутится вокруг меня. — Они были друзьями.
Пока не перестали. И отец умер. Потребность поговорить с Хермом стала острее. — Эй, эм… ополчение найдёт эту дверь, если начнёт расследование. Нам не стоит отсюда уходить? — Я не смогла вернуть фотографию на место и сунула её в карман. — Лев?
— Я здесь! — откликнулся он из мастерской, и Бенедикт захлопнул холодильник, резким движением он застегнул сумку и закинул её на плечо. — Пошли!
Бенедикт протопал мимо нас с Эшли, плечи у него были ссутулены, вид — явно тревожный.
— Пусть это будет длинный тоннель, — сказал он. — Выходить прямо среди хлама — так себе идея.
— У кого-нибудь есть фонарик? — спросила я, следуя за ним и за Эшли; шаги мои замедлились, когда я увидела большую, грубо выломанную дыру там, где раньше была перфорированная панель. Верстак тоже сдвинули.
— Э-э, фонарик? — повторила я, когда они сгрудились у тёмного проёма, а хвост Плака поник. Пол был земляной, стены — тоже. Потолок держался на брусьях два на четыре, но у меня было дурное предчувствие, что древесина тут скорее для вида, чем для прочности. — Так… у меня на телефоне десять процентов. Я туда не полезу без фонарика.
— Расслабься. — Лев сложил ладони, и между ними вспыхнул свет; он развёл руки. — Если у меня камень сядет, у Эшли хватит лодстоунов, чтобы держать свет неделю. Эта женщина копит камни, как первокурсница.
Я залилась краской. Конечно, у нас есть свет. Всё, что мне нужно, — идти следом и подбирать мусор. Боже, Грейди. Ты можешь быть ещё глупее?
— Я не коплю камни, — проворчала Эшли, хотя я точно знала, что при ней их как минимум четыре.
— И ты уверена, что сможешь найти Ивароса? — спросил Лев.
Я кивнула, сильнее сжав жезл.
— Даррелл дала мне его последнее известное местоположение, — солгала я.
Глаз Льва дёрнулся, и он двинулся вниз по пологому уклону.
— Пошли!
Эшли замялась, глядя в чёрную дыру.
— Я не думаю, что смогу это сделать, — сказала она, и я почувствовала всплеск сочувствия, сама глядя на фанерный потолок.
— Это не может быть так уж долго, — бодро сказал Бенедикт, обняв Эшли за плечи и подтолкнув вперёд. — Всё будет хорошо. Ты будешь ужинать в Тусоне. Обещаю.
— Ага, если откроется чёрный ход, — буркнула Эшли, и они вдвоём исчезли, перекрыв свет Льва.
Я погладила Плака; он прижался ко мне, псу этот тоннельный коридор тоже явно не нравился.
— Ты со мной, фасолинка, — сказала я, и он заскулил, виляя хвостом. — Пошли.
Глава 19
— Если бы у меня были проблемы с замкнутыми пространствами, меня бы это реально выбесило, — сказал Лев; его голос эхом разнёсся по тоннелю, пока он шагал впереди. Из света в его руке тонкой лентой вытекал дросс, расползаясь, как туман. Эшли и Бенедикт держались шагах в десяти впереди, чтобы не попасть в эту гадость, а Плак тащился у меня под ногами, явно недовольный. Я игнорировала дросс, который производил Лев, пока грубо вырытый аварийный тоннель Херма не влился в большой, обслуживаемый городом водосток. В земляном тоннеле Херма дросс, скорее всего, спокойно бы осел, разбиваясь о камни и крыс. В основном безвредно. Но здесь…
Вздохнув, я провела своим слишком длинным жезлом по гладкому бетонному полу, собирая отходы Льва, словно сладкую вату. Если оставить это тут, можно повредить что-нибудь важное. Дросса было немного, но что, чёрт побери, мне с ним делать?
— По крайней мере, не воняет, — продолжил Лев свой монолог. — Не думаю, что смог бы вынести прогулку по канализации. Значит, это для дождевой воды.
  
— Никаких граффити, — сказал Бенедикт спереди.
— Это хорошо, да? — эхом отозвалась Эшли. — Ни на кого не нарвёмся.
— Ага, — сказала я с конца колонны, хотя для меня отсутствие граффити означало запертые ворота.