Три вида удачи (ЛП)

— Ему нужно садиться, — прошептала я, даже когда пожарные отчаянно замахали ему, — не ради приватности, как, наверное, решил пилот, а потому что винты поднимают оставшийся дросс. Был хороший шанс, что вертолёт может свалиться.
— Грейди? — крикнули, и я обернулась. — О боже. Грейди!
Это был Кайл, и сердце подпрыгнуло, когда я увидела Джессику у его ног — оглушённую, но в порядке.
  
— Пошли, — сказала я, потянув Бенедикта за собой. — Похоже, в основном лёгкие травмы. Нам нужно понять, что произошло.
Эшли, — подумала я, часто моргая. Она была там. Скорее всего, на сцене. Большинство тех, кто отделался легче, были в костюмах и платьях, а не в мантиях. Переходя улицу, я проверила телефон — связи всё ещё не было, и я задумалась, не оставить ли своё имя медперсоналу.
Джессика была бледная, дрожащая, она куталась под серым одеялом, в руке — нетронутая бутылка воды. Кайл стоял над ней, с диким взглядом, перепуганный.
— Она ранена, — сказал он, когда мы подошли. — Почему ей никто не помогает? Вон же «скорые»! Всё, что они сделали, — записали имя и дали одеяло с водой.
— Кайл, здесь много людей, кому хуже, чем мне. Я в порядке, — сказала Джессика, погладив его по руке.
— Как это «в порядке»?! — заорал он, и я остановилась, сжимая в руке длинный жезл из зала. — Это всё из-за тебя! — выкрикнул Кайл, повернув ярость на Бенедикта. — Грейди говорила, что твоё шипастое дерьмо небезопасно. Я помогал Райану переносить образцы в лум сегодня днём, а теперь всё накрылось. Это ты сделал! Ты и твоё шипастое дерьмо!
— Эй! — крикнула я, когда парень рванулся к нему, размахивая кулаками.
— Прекратите! Оба! — запротестовала Джессика, пытаясь встать, но Бенедикт отпрянул, споткнулся о кусок камня и шлёпнулся прямо на задницу.
— Прекрати! — я схватила Кайла за запястье, отдёрнув его прежде, чем он успел пнуть Бенедикта. Мрачный, Кайл вырвался; лицо его перекосило от злости. Джессика потянула его за руку, уговаривая сесть рядом с ней.
— Мы не знаем, его ли это вина, — сказала я тише, бросив взгляд на ближайших полицейских кампуса. Они нас не заметили, но заметят, если Кайл продолжит махать кулаками. — Какова официальная версия? — почти прошептала я.
Джессика облизнула губы; боль прорезала лоб, пока она держалась за руку.
— Ног говорит, всем нужно говорить, что университетский исследовательский реактор взорвался, а когда охлаждающую воду сбросили в глубокую трещину, это вызвало землетрясение, которое повредило крышу зала и часть Сурран-холла.
— С Ногом всё в порядке?
Она кивнула.
— Мы были у дверей. — Она с сожалением посмотрела на ногу. — Я повредила руку, когда упала в давке. Ног помогает выводить людей.
Джессика подняла взгляд к залу, но моё внимание задержалось на здании Сурран: весь угол был разметан, расползся на полквартала во все стороны. Ног жив. Осознание, что старик в порядке, позволило мне вздохнуть свободнее.
— Свалить всё на землетрясение сработает, пока не возьмутся за экспертизу. — Мрачно Бенедикт поднялся и потер уже содранную ладонь. Брови у него были сдвинуты, и первые уколы вины сжали глаза, когда он снял бабочку и запихнул её в разорванный карман. — Я знаю, что сказала Даррелл, но инертный дросс не мог сделать этого. Это противоречит всем физическим свойствам — он не может самопроизвольно расширяться. Если он рванул, значит, его что-то заставило.
— Даррелл? — выпалила Джессика, её взгляд метнулся через улицу к завалам у Сурран-холла. Там никого не было, всё внимание сосредоточилось на зале. — С ней всё в порядке?
Ком в горле стал плотнее.
— Она и Мардж… — начала я и не смогла договорить.
— О нет… — глаза Джессики наполнились слезами, когда она нащупала мою руку.
Взгляд Бенедикта опустился к его ладоням — содранным, в крови.
— Я… — начал он. — Они пытаются расчистить проход мимо лужи дросса, — сказал он и зашагал прочь, направляясь к пожарным машинам.
— Петра?
Я часто заморгала, стараясь запихнуть боль поглубже — разберусь с ней потом. Джессика сжала мою руку, и, внезапно не в силах стоять, я опустилась рядом с ней. В памяти эхом прозвучали последние слова Даррелл, и я оттолкнула и эту боль тоже.
— Петра, ты успела с ней поговорить? — тихо спросила Джессика. — Это был инертный дросс Бенедикта?
— Конечно. Это единственное, что изменилось. — Кайл злобно уставился на Бенедикта, наблюдая, как тот встал в цепочку, разбирающую завалы. Его костюм был грязным, руки — серыми от крови и пыли, он идеально вписывался в происходящее. Я знала, что он не видит дросс. Я подумала, что это делает его храбрее… даже если, возможно, это была его вина.
Резкий, неразборчивый приказ из мегафона резанул слух, и моё внимание переключилось на внезапный гул небольшого генератора, питающего пункт сортировки. Скоро стемнеет, — подумала я и медленно выдохнула.
— Даррелл сказала, что они с Мардж пропускали образцы дросса мимо тени, когда рвануло хранилище, — сказала я ровным голосом. — Она считала, что плотная молекулярная структура инертного дросса взрывным образом расширилась, когда оказалась в среде с высоким уровнем дросса в хранилище.
Брови у меня сдвинулись, я старалась держать дыхание ровным. Два предложения — чтобы объяснить, почему их больше нет. Обеих.
— Он вернулся? — сказал Кайл, и ненависть в его голосе звучала неправильно для такого молодого. — Снова стал активным?
— Не совсем. — Я отвела внимание от спасателей: они привели собак, и я порадовалась, что Плак в безопасности дома. — Это могло быть куда менее разрушительно, чем то, что произошло. Их молекулярная структура сдвинулась, подстроившись под уровень их инертной активности. Внезапно. Вся сразу.
У Джессики вырвался тихий звук.
— Они взорвались, — сказала она, напомнив мне, что у неё достаточно опыта, чтобы преподавать, если бы захотела. Ей следовало дать шанс стать прядильщиком, а не мне.
— Как бомба, — прошептала я, хотя мы вряд ли когда-нибудь узнаем, какая часть разрушений пришлась на сам взрыв, а какая — на последовавший шквал неудач: ломающиеся балки, коротящие электросети и всё прочее.
— Как? — почти выдохнула Джессика. — Так физика не работает. Нужно было бы приложить энергию, чтобы сдвинуть систему. Катализатор.
Бенедикт говорил то же самое, и меня кольнуло чувство вины за то, что я накричала на него.
— Я не знаю. Но там внизу был только дросс. — Тысячи тонн этого дерьма.
— Значит, это его вина, — сказал Кайл, и я напряглась. — Это твоя вина! — крикнул он через улицу Бенедикту, который помогал разбирать завалы. — Тупой, самодовольный идиот! Вот к чему приводят твои грёбаные идеи!
— Кайл! — я вскочила, покраснев. Привлекать к Бенедикту внимание сейчас было плохой идеей.
— Дэниел, Найд и Лен работали на выпускном! — заорал Кайл, и головы начали поворачиваться. — Я был там! Там была половина школы!
— И с ними всё в порядке, — успокаивающе сказала Джессика, пытаясь привести его в чувство. — С ними всё будет хорошо.
Но люди уже смотрели на Бенедикта, и вокруг него начал расширяться круг тишины. Его узнавали — и не с хорошей стороны. Больше нет.
— Кайл. — Джессика взяла его за руку, притягивая внимание к себе. — Если это вина Бенедикта, его привлекут к ответственности. Перестань кричать. Пожалуйста. — Её взгляд метнулся к новостному вертолёту, и Кайл словно сдулся, злой и опустошённый.
— Мне нужно идти, — почти прошептала я. — Даррелл сказала, чтобы я нашла Херма.
— Ивароса? — сказала Джессика, когда Кайл обернулся; ненависть всё ещё жила в его глазах. — Зачем?
  
Я перебрала камень на шее — камень прядильщика. Камень Даррелл. Ком в горле снова стал плотнее. Мне нужно было поговорить с Хермом — ради себя не меньше, чем ради Даррелл или святого Унока.
— Если он действительно умеет использовать дросс для магии, возможно, он сможет и втянуть его обратно, — предположила я. — Она сказала, чтобы я нашла его. Что он будет знать, что делать.