Три вида удачи (ЛП)

Но в глазах Райана стояло сожаление.
— Музыка — эффективный способ сделать публичное заявление в мире, который, вообще-то, не должен существовать.
Я развалилась на диване, глядя на них с недоверием.
— Да? Судя по песне, мы все умираем.
— Джимми эту часть выдумал, — сказала Даррелл и положила передо мной потускневшее класс-кольцо. Мужское — слишком большое для чего угодно, кроме большого пальца. С одной стороны был логотип университета, с другой — эмблема чистильщиков.
  
Но внимание моё привлёк камень. Тускло-зелёный, грубой текстуры, он ничем не напоминал прозрачное стекло, из которого делают большинство лодстоунов. Зато он очень напоминал лодстоун Даррелл.
— Правда в том, — добавила она, пока я делала вид, что не замечаю этого, — что в прошлый раз понадобилось пять прядильщиков, чтобы уничтожить тень, когда она поднялась. И из-за этого мы потеряли твоего отца. Я больше так не поступлю. Нам нужно быть лучше подготовленными.
— Для ещё одного теневого затмения? — сказала я. — В луме достаточно дросса, чтобы справиться с чем угодно.
Райан пожал плечами.
— Тень растёт. Свет слабеет. Трое становятся одним. Один становится всем. Чистильщик, Прядильщик, ткач.
Тень взывает, — мысленно закончила я. Никакого ткача не существовало, но ходили разговоры, что когда-то он был — тот, кто умел смешивать тень и свет, по сути, сплетая удачу и неудачу во что-то новое, нейтральное или прорицательное… в удачу.
— Ты думаешь, процедура Бенедикта сместит баланс между дроссом и тенью? — спросила я настороженно.
Райан фыркнул.
— Мы так не считаем.
— Мы просто думаем о будущем, — добавила Даррелл. — Нам в любом случае нужно расширять ряды, и мы не можем выдернуть Прядильщика, который уже работает преподавателем, или занять кого-то из другого лума. Не тогда, когда мы — ведущий парауниверситет на континенте. И зачем бы нам это? В каждом луме должно быть по пять Прядильщиков, способных эффективно работать с дроссом. Мы хотим дать тебе инструменты.
Я промолчала. Камень в кольце не выглядел чем-то особенным. Честно говоря, он был довольно грубым — пыль забивалась в бороздки и неровности, покрывавшие матовую зеленовато-чёрную поверхность.
— Если, конечно, ты не можешь связаться с лодстоуном, — сказала Даррелл, и моё внимание тут же метнулось к ней. — Прежде чем я загоню тебя в подвал, давай посмотрим, получится ли.
Я облизнула губы, внезапно почувствовав себя маленькой между ними.
— Я пробовала вчера, — призналась я, смущённо. — Я расколола его в песок.
— Правда? — сказал Райан. Он был впечатлён, а не в ужасе, и от этого мне стало не по себе.
Даррелл явно устала от моей сдержанности и подняла кольцо.
— Попробуй это. Материал крепче.
— Даррелл, — запротестовала я, когда оно коснулось моей ладони, — и тут же замолчала. Оно ощущалось иначе. Оно ощущалось… живым. — Это не стекло, — сказала я ровно, и Райан ухмыльнулся.
— Видишь? — торжествующе сказал он. — Я же говорил.
Я тут же протянула потускневшее от времени кольцо Даррелл.
— Я не хочу его сломать, — сказала я, чувствуя потерю уже в тот момент, когда она потянулась за ним. — И —
Но Даррелл сомкнула ладони поверх моей, удерживая его в моей руке. Камень был и шершавым, и гладким одновременно, словно посылая мне крошечные уколы ощущений, но, в отличие от дросса, он был холодным, не тёплым.
— Он выдержит всё, на что ты способна, — сказала она мягко, будто вспоминая. — Даже если это стекло, естественным образом сформированное при ударе метеорита, а затем охлаждённое, когда расплавленная порода и песок были выброшены в верхние слои атмосферы.
Её руки разомкнулись, и я уставилась на тусклый камень в оправе, затем на её кулон. Её камень был вдвое больше и заметно зеленее, чем чёрнее.
Райан придвинулся ближе, глядя на кольцо.
— Оно сделано не только из земного материала и не только из космического. Из обоих.
Его кольцо больше походило на кольцо Даррелл, чем на моё. Я замялась. Моё? Реальность ударила меня, и я судорожно вдохнула. Кольцо не было моим. И не могло быть.
— Я не могу связаться с лодстоуном. Я пробовала.
— Есть причина, по которой у тебя не получается, — подбадривающе сказал Райан.
— И по которой ты продолжаешь пытаться, — добавила Даррелл, и я вспыхнула, смутившись, что меня застали всё ещё цепляющейся за подростковые мечты. — Окружи его пси-полем и позволь своей энергии пробудить решётку камня. Ты уже знаешь как. Тебе просто нужен подготовленный камень молдавита.
Я не могла опустить кольцо. Когда холодное покалывание стало тёплым от жара моего тела, я провела большим пальцем по бугристым гребням камня и вгляделась в мелкие вкрапления застывшего воздуха, поблёскивающие, как шёпот обещаний. В глубине дремали оттенки зелёного.
— Я не могу творить магию.
Бусины Даррелл звякнули, когда она покачала головой.
— Можешь. Ты не чистильщик, Грейди. У тебя слишком высокий навык работы с дроссом. Ты Прядильщик, как твой отец. Ты просто пыталась связаться не с тем камнем и не тем способом.
Неужели всё так просто? — подумала я, разглядывая деформированное жаром стекло у себя в руке.
— Это лодстоун Прядильщика, — сказал Райан. — Не мага. Мы утратили навык их создания, но всё ещё можем связываться с теми, что были переданы по наследству.
Отсюда и оправа в кольце. Я сжала челюсть и заставила себя расслабиться.
— Его уже связывали раньше?
Даррелл кивнула, бросив взгляд на Райана, когда он вдохнул, собираясь что-то сказать.
— Тебе нужно лишь ускорить процесс. Вернуть его к исходному теплу, чтобы стряхнуть пыль с решётки, и тогда он прикрепится к твоей психике. После этого он сможет удерживать энергию для тебя, когда потребуется. Днём или ночью.
Пульс участился. Нагреть его? С этим у меня проблем не было.
— Почему я узнаю об этом только сейчас?
Рука Даррелл собственнически легла на её кулон.
— У нас осталось всего несколько.
— Возможно, всего несколько тысяч на весь мир, — добавил Райан. — Поэтому их не раздают кому попало.
— И мы держим само их существование в секрете, — Брови Райана сошлись от тревоги. — Иначе университет раздавал бы их тому, у кого кошелёк глубже, а не тому, кто подаёт наибольшие надежды. Самому способному.
Я быстро моргнула, зацепившись за его последние слова. Я знала, что хороша, но услышать это вслух… Мой взгляд метнулся к жезлам у двери.
— Это моего отца? — спросила я, сжимая его крепче.
Даррелл и Райан обменялись нервным взглядом.
— Э-э, нет, — сказала Даррелл, явно чувствуя себя неуютно.
— Давай. Ускорь его, — подбодрил Райан, и всё же я замялась.
А если я расплавлю его в шлак — бесценный камень — прямо у них на глазах?
— Здесь нет солнца, — сказала я с облегчением.
Даррелл подтолкнула мою сложенную ладонь к солнечному сплетению, усмехаясь с удовлетворением.
— Именно. Окружи его пси-полем. Внутри него. Нагревай его своей энергией, не солнечной. Вот почему ты всё время пережариваешь свои будущие лодстоуны. Прядильщики бьют сильнее магов, а обычное стекло не выдержит тебя и солнце одновременно. Грей его одной лишь волей. Он сцепится.
Нагреть его? — подумала я, и Даррелл кивнула, бусины на её украшениях звякнули.
Чёрт. Я и правда собиралась это сделать.
Мне стало не по себе, и я уставилась на кольцо в своей руке, собирая волю в центр и осторожно разворачивая поле вокруг камня выверенным вдохом — будто это был заблудший поток дросса, который нужно поймать. Неровные бороздки камня словно тёрлись о складки моего мозга, и я обмякла, прикрывая глаза, когда сквозь меня прошёл прохладный холод. Это была сущность камня. Долгий холод. Древний.
  
Ты пыталась связать не тот камень не тем способом.
Слова Даррелл отозвались эхом в памяти — и я начала верить.
Желание стать чем-то большим почти причиняло боль — знакомую, — но я оттолкнула его и сжала камень крепче. Я закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении стекла в своих мыслях. Вдыхая, я отправила осознание в тёмную глубину, утягивая за собой волю и жар своей души, как послушного щенка, пока сила не собралась в стекле с едва уловимым гулом, растекаясь и замутняя его структуру, словно туман.