Три вида удачи (ЛП)

— Она отреагировала? — нахмурился Бенедикт, забирая шип у Лоры. — Ты уверен?
— Да, уверен, — Антон сверкнул на меня взглядом. — Она пробила первую стену, прежде чем я её остановил.
— Тень умнеет, чем дольше существует, — сказала я. — Она, вероятно, поняла, что ваш охлаждённый дросс стал съедобным. Вам нужна новая тень.
Но сам факт, что тень поняла, уже был проблемой. Процесс Бенедикта не мог работать без кучи предохранителей.
  
— О да. Тебе бы это понравилось, да? — сказал Антон, когда Лора уселась за рабочее место с колючим дроссом. — Она что-то сделала с той тенью. — Он повернулся к Бенедикту, глаза сузились. — Вчера она была здесь одна. И сегодня утром тоже. Она могла сделать это тогда.
— Я следила за тем, чтобы у вас была чистая рабочая среда, — сказала я, но меня уже никто не слушал.
— Так. Спокойно, — успокаивающе сказал Бенедикт. — Мы разберёмся. Нам нужно понять, что изменилось — тень или дросс. У нас есть старые образцы, чтобы прогнать их рядом?
Антон заметно занервничал.
— Эм…
Лора посмотрела поверх очков.
— С тенью всё в порядке, — сказала она, постукивая по экрану. — Это дросс. Он всё ещё инертный, но где-то мы потеряли плотную молекулярную структуру. По сути, это теневые кнопки.
— Видите? Она что-то сделала с образцами, — Антон скосил на меня злобный взгляд. — Тень вырвалась из зоны удержания, чтобы до них добраться. Мне повезло, что я жив!
Поработай с тенью подольше — и такое случается, — подумала я, но вслух этого не сказала. Дросс, который за ним тянулся, всё объяснял.
— Господи, Антон. Ты в порядке? — спросила Лора, и он, казалось, сразу обрёл новую уверенность.
— Мне всё равно, сколько ты её знаешь, — отчеканил Антон, жёстко тыча в меня пальцем. — Она здесь, чтобы прикрыть проект, потому что наш процесс положит конец луму и чистильщикам, сделает её ничем не лучше обывателя, ведь никто из них не умеет творить магию.
— Антон! — резко сказала Лора, широко распахнув глаза.
Я осталась на месте, приподняв подбородок.
— Я хочу увидеть реакцию тени, — сказала я, и Бенедикт кивнул.
— Я тоже, — добавил он, и меня накрыла тёплая волна благодарности. Он мне верил.
Антон словно сдулся.
— Я… эм… я уничтожил её.
— Она исчезла? — лицо Бенедикта болезненно исказилось. — Эта тень стоила пятой части нашего бюджета!
— Ты бы предпочёл, чтобы она меня убила? — огрызнулся Антон, хотя в его взгляде мелькнула тень сомнения.
— Значит, всё, что у нас есть, — это твоё слово, что она отреагировала? — сказала я. — Звучит так, будто саботажник тут ты, а не я.
— Ты, мелкая… —
— Антон, — резко перебил Бенедикт, а я оттолкнулась от низкой подпорной стенки.
— Так вот зачем я здесь? — сказала я, раздражённо. — Чтобы быть вашим козлом отпущения? Отстань от меня, Антон. Если твои шипы притягивают тень — это не моя проблема.
Антон шагнул вперёд, сжав кулаки.
— Тише, тише, тише! — Бенедикт оттащил его назад, его нервный смешок никого не обманул. — Всем успокоиться. Мы впервые за шесть месяцев видим реакцию тени. Это не —
…дело Петры, — продолжил он уже тише. — Мы переехали в другое здание, изменили условия — вот и всё. Сколько времени нужно, чтобы достать новую тень? Нам нужно прогнать через неё старые образцы вместе с новыми и проверить то, что ты видел.
Антон постепенно успокаивался, но не потому, что соглашался.
— Ну… неделю-две? — неохотно сказал он.
Бенедикт поморщился.
— Петра, ты приносила тень несколько дней назад. Она ещё доступна?
Последний раз я знала, что она всё ещё лежит в луме Даррелл, ожидая, пока её спрядут в хранилище, но я не собиралась им этого говорить.
— Ты принесла тень? — голос Лоры взлетел вверх. — Типа… поймала? Живую?
— В бутылке из-под водки, — сказал Бенедикт, и у Лоры приоткрылись губы.
Да, я плохая, — подумала я, даже оценив её удивление.
— Это моя работа, и прежде, чем ты спросишь — тени больше нет. Она была слишком умной, чтобы её использовать, и была уничтожена.
Ладно, последнее было ложью, но им она была не нужна. Она слишком долго питалась резом — кто знает сколько. Что, вероятно, и объясняло, почему рез оказался спящим, теперь, когда я об этом задумалась.
— Мммм, — Бенедикт прислонился к столу, напряжение спало. — Это ударит по бюджету, но я спрошу, можно ли включить расходы в переезд здания.
— Вычти это из её зарплаты, — воинственно сказал Антон. — Это она вмешалась в процесс и всё запустила.
— Да ну, — рявкнула я. — Я не та, кто запаниковал и убил тень.
Лицо Антона побагровело.
— Заткнись, ты, мелкая пожирательница дросса!
Я отшатнулась, словно меня ударили. Лора ахнула.
— Антон! — сказала она, вспыхнув.
Я прищурилась.
— Хочешь повторить? Думаю, крысы тебя не расслышали.
— Антон, — сказал Бенедикт, и его лицо исказилось от ужаса. — Такая лексика совершенно недопустима в рабочей обстановке. Грейди, мне очень жаль.
— Не извиняйся за меня, — свято возразил Антон. — Если кому и нужно извиняться, так это ей. Она всё выдумывает, чтобы прикрыть собственную ошибку.
Но лёгкая складка между бровями выдала: он понял, что, возможно, зашёл слишком далеко.
— Ладно, — Бенедикт посмотрел на часы, явно смущённый. — Рано, но объявляю обед. Через час всем быть здесь. И без этого настроя, пожалуйста.
Я напряглась, когда Антон резко развернулся и умчался вверх по лестнице; его шаги наконец затихли на ковре.
— Эм… ладно, — Лора перевела взгляд с Бенедикта на меня и соскользнула с табурета. — Антон? — позвала она, цокая каблуками. — Антон! Дай я прогоню по тебе пси-поле, прежде чем ты себе навредишь. Ты весь в дроссе. Как ты убил ту тень?
Уволь меня прямо сейчас, — подумала я, возвращаясь к столу и хватая пустую поролоновую стойку.
— Грейди, прости за Антона, — сказал Бенедикт, когда я попыталась шлёпнуть стойку о стол, но она оказалась слишком мягкой. — Он понимает, что так нельзя. Думаю, его напугала та тень, вот он и сорвался.
Я не обернулась, опускаясь на табурет перед установкой.
Рационализируй. Ладно. Это же ничего не значит, правда?
Бенедикт щёлкнул, выключая оборудование Лоры. Почти неслышимый писк исчез, и лёгкая головная боль отпустила.
— Эм… дросс по-прежнему инертен, даже в расширенном состоянии. Есть масса причин, почему могла пропасть устойчивость к тени. Нам нужно выяснить, что именно произошло, и учесть это. Да, это откат назад, но меня больше волнует, как достать новую тень. Проблемы — часть науки. Мы разберёмся.
Он замялся.
— Не хочешь сходить пообедать? Ты и я. За мой счёт. — Он поморщился. — Если только ты не против. Я знаю, как ты относишься к оплате за себя.
Небольшой сгусток злости растаял, и я посмотрела на его напряжённое лицо. Он выглядел потерянным.
— Спасибо, но я сначала заполню стойку, а потом перехвачу что-нибудь на скорую руку.
Бенедикт прислонился к столу, держа в руке кусочек того замороженного дросса — наверное, чтобы убедить меня, что он безвреден. Не сработало. Я чувствовала запах его одеколона, и чистый аромат пробирал до самого нутра. Уходи, Бенни.
— Эм, насчёт Антона, — наконец сказал он. — Я с ним поговорю.
Он замялся, наблюдая, как я закрепляю ампулу.
— То, как он тебя назвал, не подпадает под список формальных нарушений, но хочешь подать жалобу?
— Нет. — Мне было не по себе. Я открыла заслонку и сосредоточилась на дрейфующей дымке, собирая её в пси-поле и протягивая в калибровочную трубку мимо сенсора. Он слишком хорошо выглядел, чтобы его игнорировать, стоя рядом в лабораторном халате, с морщинкой тревоги между бровей, — и всё же я его проигнорировала, пока он не опустился на соседний табурет. — Это всего лишь слово. И, как ты сказал, оно не в списке.
  
— Решать тебе, но я всё равно хочу пригласить тебя на обед.
Отмеренный дросс ушёл в ампулу, и я запечатала её. Чёрт, как же он хорошо пахнет.