Макабр. Книга 1

– Например? – уточнил Рино, надеясь, что голос прозвучал не слишком раздраженно.
– Галлюцинации – звуковые, визуальные или все сразу. Я вижу, как капитан иногда следит взглядом за тем, чего нет. Иногда она переспрашивала о чем-то после того, как мы долгое время оставались в полной тишине.
– Это может подтвердить кто-то, кроме вас? – нахмурилась Киана Бокео. Рино только сейчас заметил, что она тоже здесь. – Первый заместитель Лилли Хетланд, например?
  
– Я не думаю, что Лилли в данной ситуации способна остаться объективной, – покачал головой Овуор. – Адмирал ей симпатична, в принципе, их можно назвать подругами. Поэтому Лилли будет толковать любую спорную ситуацию в пользу адмирала. Для меня же на первом месте остается благополучие экипажа.
– Возможно, адмирал просто устала, – отмахнулась распорядительница жилого сектора. – Со всеми бывает!
– Или это может быть астрофобия, – встряла Кети Сабаури. – То, что вы описали, похоже на некоторые ее симптомы…
– Но атак с птичьим криком больше не было, – напомнил Рино.
– Ну и что? Мы слишком мало знаем об этой болезни, чтобы вводить такие ограничения!
– Вот именно, мы слишком мало знаем, – проворчал фермер.
– С этим я согласен, – кивнул Овуор. – Поэтому прямо сейчас я не ожидаю ни от кого из собравшихся каких-либо действий. Я просто хочу, чтобы вы правильно понимали ситуацию. Возможно, адмирал действительно устала, и все наладится само собой. Но если нет… остается вероятность, что мне понадобится ваша поддержка, это не должно стать громом среди ясного неба. Нашу сегодняшнюю встречу я прошу сохранить в тайне от адмирала в любом случае.
Все покивали – и Рино тоже покивал. Личеку, внимательно наблюдавшему за ним, этого хватило. Пухлый прекрасно знал, как много для пилота значит обещание… В принципе, Рино мог зацепиться за то, что обещаний он как раз не давал, а кивок можно трактовать по-разному. Но такие уловки он считал для себя унизительными – он кто, летчик или торгаш?
Он действительно не собирался бежать к Елене Согард с докладом, изображать хорошего мальчика, который просто хочет выслужиться. А еще он понимал, почему сюда не позвали Миру: о том, что она на особом счету у адмирала, в руководстве знали все.
Поэтому именно к Мире Рино и отправился.
* * *
Лейс понятия не имел, зачем снова пришел сюда. Зарекался ведь являться на работу! И не являлся, днем он держался подальше от этого места, ожидая, когда же Сабир свяжется с ним и засыплет упреками.
Однако старший брат будто позабыл о нем. Лейсу позволили заниматься всем, что душе угодно, и он показательно бродил по изолированному участку станции без дела, примыкал к каждой шумной компании, которую встречал, и уже утром был пьян. Он делал все, чтобы быть заметным, раздражающим даже… Если уж Сабир его не увидит, так пусть окружающие бегут жаловаться уважаемому господину Марсаду на то, как ведет себя его родственник!
Раньше так и было бы, но после катастрофы многое изменилось – и продолжало меняться. Люди еще не отчаялись, однако уже держались настороженно, с опаской поглядывали по сторонам, прикидывали, кто станет новым начальством, когда старое свергнут. Лейс уверенно делал ставку на анархию и организованную преступность, таких святош, как Сабир, тут слишком мало для прежнего порядка.
Он и ночь планировал провести весело, искал какую-нибудь веселящую таблетку – но, неожиданно для себя самого, вколол в вену отрезвляющий препарат. Тут же пожалел об этом, однако было поздно: лекарство его душевными терзаниями не интересовалось, оно работало безупречно, и ближайшие два часа Лейс мог бы пить алкоголь, как воду.
А он предпочел еще более странное поведение: он пошел в лабораторию. Он знал, что там никого не будет, Сабир в самом начале установил график работы и отдыха, чтобы люди не выдохлись раньше времени. Сейчас настал черед короткого перерыва… Может, оно и к лучшему? Это давало Лейсу возможность проверить, на какой стадии исследование астероидов, не попадаясь на глаза брату.
Его пропуск по-прежнему работал, это радовало. Лейс не стал раздумывать о том, махнул брат на него рукой или все еще верил, он просто порадовался бонусу, ползать в душных и темных технических коридорах ему надоело. Входя в лабораторию, он приготовился включить свет, но свет уже оказался включен.
А вот это было странно… Нет, центральное освещение не активировали, однако запустили местную подсветку. Как это понимать, ночник для самых пугливых астероидов? Сабир ведь говорил, что нужно экономить энергию! Впрочем, долго гадать о причинах не пришлось: впереди Лейс заметил знакомую фигуру.
Он знал Демира Хафиза несколько лет, но близко с ним не общался – тот был другом брата и наверняка считал Лейса избалованным идиотом. Мнение, впрочем, было почти взаимным: Лейс считал Демира идиотом занудным. Когда стало известно, что Сабир вызвался участвовать в миссии «Слепой Прометей», Хафиз тут же примкнул к нему, как моська какая-то. Хотя уж лучше он, чем стерва – все познается в сравнении.
Сейчас Демир был тут один, он возился с компьютером, установленным возле одного из астероидов – тех, которые блестели. Судя по мрачному выражению лица, сверхурочная работа его не радовала, он пытался ввести какие-то команды, однако система неизменно отвечала красным экраном блокировки.
– Полуночничаешь? – полюбопытствовал Лейс.
Он даже не пытался подкрасться, шагал спокойно, не скрывал свое присутствие – и все равно Демир подпрыгнул так, будто у него малую противопехотную гранату прямо под ухом взорвали. Ученый еще и попытался в этот момент обернуться, не удержал равновесие и начал заваливаться на пол. Кто-нибудь подобрее да потактичнее, тот же Сабир, уже помог бы ему, удержал от падения. А Лейс об этом даже не подумал, так и остался стоять на месте, спрятав руки в карманы.
– Ты напугал меня, – нервно улыбнулся Демир.
– Я вижу. И делаю вывод, что тебе тут быть не положено, обычно ты не такой дерганый.
– Да и тебе тоже! Сколько дней тебя не было, почему ты именно сейчас явился?
– Какая разница? Мне косячить можно, от меня другого не ждут, – напомнил Лейс. – А ты ведь обычно такой же праведный, как мой братец. Ну и что случилось?
– Твой брат как раз и случился. Сабир задерживает работу… Нет, я понимаю его осторожность: мы действительно столкнулись с уникальными объектами! Если бы такие же исследования проводились на Земле, я бы его поддержал. Но тут у нас мало времени – и мало ресурсов. Все исследования, которые возможны, мы провели, Сабир делает ставку на выжидание: мол, угроза может проявиться со временем! Но иногда нужно просто действовать, рисковать…
– А спорить ты не умеешь, потому действуешь и рискуешь тайно, – рассмеялся Лейс.
– Пытаюсь действовать… Сабир подстраховался! Он же по-прежнему числится начальником, он ввел кучу ограничений. Я думал, что смогу провести ряд опытов с образцами прямо там, внутри куба, потому что это можно делать только под защитой…
– Но?
– Но система меня не пускает.
– Он заблокировал лично тебя? По-моему, вы уже не лучшие подружки!
– Он ввел ограничение для всех! Теперь нельзя… – Демир запнулся, задумался, а потом посмотрел на собеседника по-новому, уже с нескрываемым интересом. – Слу-у-ушай… А ведь ты можешь мне помочь!
– Я-то с какой стороны? – удивился Лейс.
– Твой брат ввел ограничение в систему безопасности: любой эксперимент могут проводить только двое полноправных ученых. То есть, чтобы получить защитный костюм, нужно два пропуска, чтобы войти в куб – тоже… Ну и так далее. Ты можешь мне помочь!
  
– Могу. Но не буду.
– Почему?!
– Да не упало мне торчать тут всю ночь! Я зашел посмотреть, чего вы добились, узнать, что ничего, посмеяться и уйти на вечеринку. Годный план, как по мне.
– Бездарное прожигание жизни, – вздохнул ученый. – Но ты все равно можешь себя ему посвятить. Ты обеспечишь мне доступ к скафандру и на изолированную территорию. Выйти я смогу и без тебя, есть система эвакуации. Так что помоги мне – и вперед! Кстати, это разозлит твоего брата.