Глаз Горгоны (СИ)

Я опустил руку на грудь Фиби. Провёл ладонью по животу. Какая нежная кожа! Я от удовольствия промычал сквозь сжатые губы. Коснулся губами мочки уха Фиби.
— Доброе утро… — прошептал я ещё раз.
Фиби снова не ответила. Соня. Тогда я ласково продолжил движение рукой по животу. Нежно коснулся кожи лобка и опустил пальцы ещё ниже. Фиби прогнулась, прижалась ягодицами к моему горящему желанием паху.
  
— Дом…рое ум…ро, — неразборчиво пролепетала она.
Через полчаса после того, как я сделал с Фиби всё, что задумал, мы наконец-то встали с дивана. Хотя мне очень не хотелось, чтобы Фиби одевалась.
Только она натянула на себя топ, а я подошел и снял его. Она ошалело уставилась на меня, так и стояла с поднятыми руками.
— Дай мне ещё немного насладиться видом, — сказал я и прижался губами к коричневому соску. — Ну и вкусом…
Последнюю часть фразы я выдохнул ей в ложбинку между грудей, срывая тихий стон с её губ.
— То есть мне ходить так, командир? — улыбаясь, спросила Фиби, сладко облизываясь.
— Да, пока я не разрешу одеться, — усмехнулся я.
— Хм, я бы предложила приготовить завтрак в обмен на разрешение одеться, но, боюсь, здесь нет кухни, — Фиби потянулась к моим губам и добавила шёпотом: — Тебе когда-нибудь готовили «голый» завтрак?
— Когда я вижу тебя, мне даже есть не хочется. Всё сводится к одному желанию, — усмехнулся я, углубляя поцелуй. Мягкая и упругая грудь Фиби пьяняще сладко касалась моей. — Но…
Я всё-таки сумел отстраниться.
— Но? — переспросила Фиби.
— Нужно подать сигнал на станцию, чтобы нас нашли. Заодно, посмотрю, может, здесь остались консервы для рабочих, — я поцеловал её в щеку. — Но ты не одевайся. Ты такая красивая.
Фиби едва заметно покраснела. Странно. Она же вся такая без комплексов.
Я ощущал, будто у меня резьбу сорвало. Столько времени держался. Чтил свой целибат, как верность жене, которую до конца отпустить не мог. Да. Дело было именно в этом.
Теперь я не мог остановить свои губы, что сейчас выцеловывали Фиби ключицу.
— Я не буду одеваться, — прошептала Фиби. — Мне нравится, как ты смотришь на меня. Но…
— Но?
— Сигнал-то подать надо! — засмеялась она.
— А может, ну его? — я коварно усмехнулся. — Я просто съем тебя?
Я игриво укусил её за шею. Вдохнул пряный аромат её волос. Теплая. Терпкая. Моя.
Фиби засмеялась.
— Ладно, — разочарованно пробормотал я и отошел от Фиби к столу. — Сигнал…
Я сам себя не узнавал. Ну точно игривый котенок. Хотя нет. Какой из меня котенок? Котище… Какой, к черту, контроль? Смыло нахрен. Подойдя к панели на столе, я несколько мгновений пытался вернуть себе трезвость рассудка и отбросить образ обнаженной Фиби, чтобы просто увидеть перед собой прибор. А не грудь.
— Штаб службы охраны, ответь Тореасу, — сказал я, настроив связь.
— Мистер Тореас! — заорал Тайсон с той стороны. — Вы…ж…ивы!
— Да, Крюгер был нашим диверсантом… Хотел взорвать кабину лифта…
— Крюгер… Да… Опер…атора мисс Экспосито допросили, — сквозь помехи сказал Тайсон. — Судя по сигналу, вы в модульн… …одке «Брюгге»?
— Да, пришли за нами спасателей…
— Магнитный трос поврежден, — сглотнув, сказал Тайсон. — Спасатели будут через час.
— Принято, ждем.
— Лускетти поднял тут бучу, — угрюмо добавил он.
— Поговорим, когда вернусь, — отрезал я, увидев, как Фиби проходит мимо.
Голая по пояс. Я выключил связь. Подошел к Фиби и обнял. Мягко, но властно. Моё.
— Спасибо, что не оделась, — я поцеловал её в губы. — Не замерзла?
— Ты на меня такие жаркие взгляды бросаешь… как тут замерзнуть? — от её слов возбуждение захватило волной.
— Так. Ты вроде есть хотела? — спросил я, прерывая поцелуй. — Сейчас проверю, есть ли пайки.
Выйдя из комнаты, я направился в помещение склада. Нашел там бутылку воды и один шоколадный батончик. Довольно большой. Можно было разделить на двоих. Я вернулся в комнату с диваном, покачивая в руке батончик.
Мне хотелось «голый» завтрак. И желательно, сначала десерт. Положив батончик на стол, я поднял Фиби на руки, и сев на диван, посадил к себе на колени. Медленными поцелуями приступил к десерту.
Фиби
Я медленно жевала свою половину шоколадного батончика и рассматривала обнажённую спину Зига. Бугры мышц под смуглой кожей, линию позвоночника и две ямочки на пояснице, виднеющиеся под надетым до пояса костюмом. Он сидел ко мне полубоком, что-то изучая в переговорном устройстве, и тоже жевал батончик. Через его плечо я заметила, что это была запись разговора с сынишкой Зига.
Сам Зиг иногда останавливал видео, разглядывал Мейсона и улыбался собственным мыслям. И мне казалось, что сейчас он абсолютно счастлив.
Счастье. Я покатала это слово на языке вместе с шоколадом и зажмурилась. Хотелось выжать из этого мгновения всё самое лучшее. Каждую каплю счастья выдавить и запрятать в сердце. Ведь оно так скоро могло закончиться…
Шоколад на языке отчего-то загорчил. А я вспомнила, что ждёт меня по возвращении на Землю — съёмная комната в пропахшем кошачьей мочой общежитии, начальник-мудак, мизерная зарплата и долги. Огромные, мать их, долги, которые мне придётся отрабатывать, скорее всего, телом или каторжным трудом.
Сразу вспомнился сиплый голос мистера Петерса, его угроза. Если не будет сенсации, а следовательно и денег, то я пропала. Захочет ли Зиг вообще себе такую девушку? У которой за душой только амбиции, несколько модных тряпок, одна грязная сенсация в прошлом и долги? Это сейчас он разомлевший после разговора с сыном и потрясающего секса. А что будет потом, когда это счастье немножко схлынет?
Хорошо, что про фото он всё-таки узнал. Не могу сказать, что мне полегчало, я всё ещё испытывала колоссальную вину перед Зигом. Но я радовалась, что этот секрет теперь не стоял между нами. Зиг не ушёл, не назвал меня дрянью. Значит, он дал мне шанс.
— Наверное, стоит одеться, — сказал Зиг, заставляя меня вынырнуть из грустных мыслей. Взглядом пробежался по моей обнажённой груди и остановился на животе, где болтался низ костюма, который я тоже до конца так и не надела. — Скоро придут спасатели. Не хочу, чтобы они застали нас в таком… кхм… виде.
— Ты прав, — отозвалась я и закинула в рот последний кусочек батончика, смяла в кулаке фантик. — Кстати, ты не видел Дина, пока искал меня? Я боялась, что его оставят запертым в пассажирской кабине, хотела помочь. А там этот Крюгер… И Патрик…
Имя друга отозвалось в сердце болезненной тоской. За всеми событиями и шатанием где-то на волосок от смерти я так и не осознала, что Патрика больше нет. То есть совсем нет. Что я скажу брату?
— Что Патрик? — спросил Зиг. — Я как раз оставил Дина с ним.
— Его тело… оно сильно… ну, пострадало? — мне почему-то рисовался образ Крюгера без головы. Волосы встали дыбом на загривке от мысли, что у Патрика тоже не будет головы.
Зиг недоумённо поднял бровь, всмотрелся в меня внимательнее.
— Ну, может, будет пара шрамов на физиономии, но ему это быстро исправят в какой-нибудь модной клинике, — сказал он как-то ревниво и тут же прищурился: — Сдалось тебе его тело, Фиби?
— А? — я захлопала глазами на Зига, переваривая его слова. Доходило медленно.
— Говорю, смотреть там не на что особо, — буркнул Зиг, натягивая костюм. — Ну, чего ты зависла?
— Патрик что… жив? — спросила я, продолжая пялиться на невозмутимого Зига.
— Когда я уходил, он был вполне себе жив. Если только твой оператор не добил его.
Радостное осознание постепенно догоняло меня, и вместе с ним я расплывалась в совершенно дурацкой улыбке. Которая отчего-то совершенно не нравилась Зигу.
  
— Крюгер сказал, что убил Патрика! — выпалила я, сообразив, что Зиг не понимает, почему так реагирую. — Сказал, что он уже не встанет…
Лицо Зига смягчилось, он притянул меня к себе, уткнулся лицом в ключицу, цепочкой поцелуев спустился к груди. Я потерлась подбородком о ëжик его волос.