Глаз Горгоны (СИ)
А женщина и шла медленно, словно наслаждаясь вниманием, цепляя на крючок. И до меня вдруг дошло, что она журналистка, эти вот коршуны так и вьются, чтобы спикировать и вырвать из тебя кусок плоти побольше.
Она ещё и смотрела так, словно гвоздь в крышку чьего-то гроба был уже у неё в руке, молоток занесён.
Да, вполне возможно, что в мой гроб.
— Приветствуем вас на станции, мистер Филипп, — раздался рядом со мной почти истеричный от восторга голос Лускетти. — Простите за это небольшое недоразумение.
Сенатор на несколько секунд завис, прежде чем пожать ему руку. О чём он думал? Отправить нас под стражу сразу? Или немного подождать? Крепко вцепившись в ладонь Лускетти, он потянул его к себе и на ухо что-то сказал.
Побледнев, Лускетти кивнул.
— Да всё в порядке, господа! — на весь зал воскликнул сенатор. — Это такая мелочь, главное, что мы теперь здесь, на борту. Послезавтра откроем самую далёкую станцию! Конфедерация откроет новый рубеж человечества. Империя будет завидовать, и от зависти сам Император лопнет!
— Да! — завопил Лускетти, тряся руку сенатора в каком-то судорожном экстазе. — Сейчас все разместятся по номерам, а после гостей ждёт приветственный фуршет. Завтра желающие смогут проехаться на планетарном лифте до Платинума! Там такой вид!
Я устало вздохнул. До открытия осталось чуть больше суток. Но какие это будут сутки? Из-за приезда сенатора пришлось выселить всех административных работников станции в каюты к обычным техническим служащим. Хорошо бы журналисты не лезли везде, и не увидели этого. А ещё завтрашний этот аттракцион со спуском на лифте к планете. Я говорил, что там могут быть сложности, и сенатору не стоит в этом участвовать но, чёрт возьми, Лускетти захотел козырнуть. Идиот. Ладно. Эту ночь я не сплю. Полечу на экскурсию вместе со всеми. Экскурсии вообще моя больная тема. Некстати я снова вспомнил о сыне, с которым моя бывшая жена запретила мне видеться после одного инцидента. Даже созваниваемся мы только раз в неделю. На прошлой неделе не вышло из-за работы. Кстати, до даты созвона остался всего день. Главное, пережить его.
— Мистер Лускетти, — я услышал грудной женский голос, такой моментально располагающий к себе. — А пресс-конференция по поводу случившегося сегодня будет?
О, это была фурия в белом атласном костюме. Демон, завёрнутый в снятую с ангела кожу. Я грустно улыбнулся. Ещё пресс-конференции тут не хватало!
— Нет, вы же слышали, что сказал сенатор? Ничего не случилось, — отмахнулся от неё Лускетти.
— Тогда можно я задам несколько вопросов начальнику службы безопасности станции?
— О да, — сказал Лускетти, радуясь, что удалось отбрыкаться от пресс-конференции. — Только один вопрос.
Он глянул на меня и нахмурился, как бы давая мне понять, чтобы я ничего лишнего не сболтнул. Но он знал, что я ненавижу журналистов, и вряд ли атласный ангелок добьëтся от меня хоть одного непротокольного ответа.
Я поймал коварный взгляд чёрных глаз, её губы скривились в довольной улыбке победительницы. Чтоб её. Она только того и добивалась — шанса впрыснуть яд и посмотреть, как он подействует на меня. Кажется, придётся разочаровать это милое создание.
Фурия щёлкнула пальцами, отдавая молчаливый приказ своему оператору включить камеру. Я невольно усмехнулся. Белобрысый мальчишка на её фоне выглядел нелепо: поношенные джинсы и клетчатая рубашка поверх футболки с мультяшным персонажем. Это всё равно, что рядом с фешенебельным крейсером припарковать старый транспортник.
— Меня зовут Фиби Экспосито, — представилась фурия с тем же хищным блеском в глазах. — Скажите, мистер Сигизмунд Тореас…
Твою мать. Меня мгновенно перекосило, когда она произнесла моё полное имя. Всё очарование изяществом атласного ангелка улетучилось, уступив место раздражению. Откуда только узнала? Специально готовилась?
— Зиг, — резко поправил я.
Она вздёрнула бровь, улыбка из победной превратилась в саркастическую.
— Скажите, Зиг, — журналистка выделила интонацией имя, — как вы считаете, авария связана с некомпетентностью вашего персонала?
Я скрипнул зубами от злости. Как она сказала это слово “авария”, протянула, чтобы я прочувствовал каждую букву. Явно провоцировала.
— Наш персонал работает слаженно и компетентно. Все люди имеют необходимую квалификацию, — дежурно сказал я, и теперь улыбка расцвела на моём лице.
— Однако авария произошла. Вы будете проводить расследование?
— Вы задали свой вопрос, мисс Экспосито, — поджал я губы в мнимом сожалении. — Дальнейшие вопросы вы сможете задать в моём кабинете после фуршета.
— Фиби~
Голоса небесных тел, какая удача! Мы только пристыковались, а уже случилась авария! Это ли не знак судьбы?
Я радовалась, как ребёнок. Разумеется, после того, как осознала, что людям на станции ничего не угрожает, и мы благополучно прошли по туннелю стыковочного рукава. Однако мой восторг быстро улетучился. Начальник службы безопасности — эта двухметровая гора мускул, пышущая тестостероном — нагло объявил, что я исчерпала лимит на вопросы.
Мистер Сигизмунд Тореас. О да, я заметила, как он скривился, услышав своё полное имя. Пресёк меня с таким довольством, что я сразу поняла: с ним будут проблемы. Он глаз с меня не спустит после того, как я проявила интерес к случившемуся инциденту. Что ж, моя ошибка. Вероятно, нужно было придержать вопросы до фуршета и подождать, пока атмосфера разрядится хмельным весельем.
Я постаралась не выдать того, как задела моё профессиональное самолюбие колкость Зига, и мягко сказала:
— Что ж, ловлю вас на слове, мистер Тореас. До встречи и рада была познакомиться.
Зиг слегка сощурил глаза, словно заподозрил меня в подлянке. Ну, совершенно обворожительный в своей недоверчивости мужчина. Интересно, все безопасники такие? Я спиной ощущала его взгляд на себе до тех пор, пока мы с Дином не скрылись за поворотом коридора, ведущего в жилой отсек. Впереди маячили сенатор с помощницей, хихикающие о чём-то своём.
У нас было полчаса свободного времени до официального начала фуршета, и я намеревалась подключиться к сети. Надо было проверить почту. Я очень надеялась получить письмо от моего информатора, он обещал дать больше деталей, как только сенаторский корабль пристыкуется.
— Как думаешь, кто облажался: наши пилоты или команда этого Тореаса? — подал голос Дин, когда мы вошли в предоставленную нам двухместную каюту среднего класса. В ней по стандарту были две отдельные спальни, туалет и общий тамбур, обустроенный под гостиную.
— У министра первоклассные пилоты. Вряд ли, — отрезала я. — А вот нет ли на станции тех, кто хотел бы скандала? Например, обиженные работники?
— Думаешь, что если работяга, то обязательно обиженный жизнью, — как-то угрюмо профырчал Дин, поглядывая в крошечное зеркало в предбаннике каюты.
Он сам был из семьи лунных шахтеров, тех, что перерабатывали реголит для извлечения из него гелия-3. Именно ценой огромного труда шахтеров на Луне созданы целые города, и они вполне неплохо существовали до последнего времени. Пока Империя не нашла на Альфа Центавра фрамий.
— Нет, конечно. Может, рабочие и не причём. Возможно, начальник станции… — я положила скромную сумочку и пошла проверить, есть ли в каюте душ.
— А начальника безопасности ты исключаешь из подозреваемых? Он обаял тебя? — донеслось от Дина, который прошёл в общий тамбур.
— Что ты несёшь? — я быстро оглядела помещение и выдала печальное: — Здесь нет душа.
— Так да, один на целую секцию кают. Кстати, знаешь, кто живет по соседству?
— Дай угадаю? — я вернулась в тамбур-гостиную и села на небольшой аккуратный диванчик рядом с Дином. — Лана?
— Именно.
— Она не с сенатором?
— О, с сенатором только секретарша. И знаешь, что?
— Что?
— Это подтверждает мою догадку. Сенатор с ней спит! А ведь у него жена-активистка, четверо детей. Он же себя позиционирует чуть ли не как святого, а тут…