Деревенщина в Пекине 4 (СИ)

— Напрягайтесь. Чем быстрее вы его уберёте из Кореи, тем лучше, — кивает Сато Хироши. — Представьте: вы держали в руках рыбу стоимостью в сто тысяч юаней.
— Не такие уж большие деньги — всего четырнадцать тысяч долларов.
— Хорошо, пусть будет миллион юаней, — повышает ставки ассистент. — Вы её поймали, считали своей добычей, но неожиданно она изворачивается, бьёт хвостом по лицу, ломает вам нос и чуть не выбивает глаз. Более того, она прыгает в воду и уплывает. А вы, допустим, плаваете как акула. Будете стоять и смотреть? Или на эмоциях предпримете попытку вернуть добычу?
  
— Если я действительно хорошо плаваю, то попытаюсь её догнать, — честно принимаю аналогию с нашей ситуацией.
— Вы сами всё сказали, — вздыхает Сато. — Я серьёзно опасаюсь лишь какого-нибудь примитивного разбойного нападения. В такой ситуации сложно понять, что противопоставить. Наши возможности в плане силового сопротивления здесь крайне ограничены, причина вам ясна. Рассчитывать на помощь местной полиции, думаю, не стоит.
— Конечно, не стоит, — медленно киваю. — Если бы они работали честно, дядю Ли Миньюэ не держали бы в психиатрической лечебнице принудительно. При условии, что он психически здоров.
— Моя оценка того, что они пойдут на открытый конфликт, около пяти процентов, — размеренно заключает Хироши. — Но мне платят именно за то, что я предусматриваю абсолютно всё до деталей. Мелочей не бывает.
Японец держит паузу, раздумывая.
— Займитесь оформлением белого паспорта, а дальше будем принимать решения по ситуации, — продолжает он. — Я, конечно, надеюсь, что до кинематографических сценариев не дойдёт — типа доставки в аэропорт на вертолёте. Однако, рассчитывая наиболее вероятное, не стоит забывать и об экзотике; мой опыт говорит, толще план — целее голова.
— Хорошо, — киваю я. — Но к чему вы начали весь этот разговор про женщин?
— Допустим, всё развивается по наихудшему сценарию и происходит какая-то потасовка. Вы со своей сегодняшней подругой становитесь свидетелями того, как я или защищающие вас врачи нарушим местное законодательство. Из Японии экстрадиции нет, а если нам закроют Корею, мы особо ничего не потеряем. Просто возьмём с вас деньгами.
— Продолжайте.
— Проблема в том, что у Кореи существует обширный список государств с действующими соглашениями об экстрадиции. Соответственно, вместе с Кореей для нас автоматически закроются и эти страны.
— Не поспоришь.
— Даже если мы будем полностью отстаивать ваши законные интересы, на это никто не обратит внимания — нас по-любому объявят виноватыми. Не глядя, кто прав. Вы понимаете, чем это может закончиться?
— Понимаю, но пока не улавливаю связи со своей личной жизнью.
— Представьте ситуацию: вы благополучно возвращаетесь в Китай, а ваша спутница в туфлях от Кристиана Лубутена с позолоченными каблуками поднимается в вашу очаровательную двухместную комнату, где случайно сталкивается с вьетнамкой, с которой вы сегодня так живописно шуршали одеялом.
— Да если бы шуршал! — не сдерживаюсь.
— Шуршали, шуршали! — твёрдо заявляет японец. — Даже если это не так, поверьте моему опыту — достаточно самого факта женщины на территории. У этой, — кивок назад на двери номера, — на вас виды, и как вы думаете, может ли она в приступе неконструктивной женской истерики начать манипулировать фактами, которые дискредитируют нас? Напоминаю: она была свидетелем наших действий, которые нарушают корейское законодательство.
— Чёрт, об этом я даже не подумал, — признаю очевидное.
— Вы ещё очень молоды. Обычно в вашем возрасте в известных ситуациях мозги полностью отключаются. Ни в коем случае не осуждаю — сам через это проходил.
Хочется возразить, что всё далеко не так, но он по сути прав.
Женщины обижаются не на то, что ты сделал, а на разницу между их ожиданиями от тебя — и реальностью. И самое печальное…
— … совершенно не имеет значения, насколько эта женщина неправа в своих претензиях, — продолжаю за него. — Если она чего-то хочет и ожидает, то всё. В случае возникновения дельты между тем, что она хотела получить и что получила в действительности, последствия могут быть катастрофическими.
— Хорошо, что вы меня понимаете, — серьёзно говорит собеседник. — Позвольте личный вопрос: вы спали с ней? — он снова указывает в направлении двери Ли Миньюэ.
— Это действительно принципиальный вопрос? Считаете, нам стоит это обсуждать? Я молчу о такте и границах приватности.
— Стоит, поскольку от вашего ответа зависит моя стратегия.
— Нет, пока не успел. Но сегодня всерьёз собирался, потому что… — выдерживаю паузу, размышляя, стоит ли посвящать японца в подробности личной жизни. — Ладно… С вьетнамкой ничего не было. С этой сегодня планировал.
— Странно, — походя впечатляется Хироши. — Спасибо за откровенный ответ. В таком случае прошу вас воздержаться и от близости с Ли Миньюэ, желательно — всю ближайшую неделю.
— Какая нетривиальная просьба, — хмыкаю. — Хироши-сан, я гораздо эффективнее, когда полностью проинформирован и понимаю суть происходящего. Мне нужны подробности.
— Вы вытащите её дядю, потратите какие-то собственные деньги, абсолютно бескорыстно поможете, ничего не получив взамен — я правильно понимаю ситуацию? Если оставить ваши с ней отношения на текущих позициях?
— Да, — подтверждаю. — Начнём с того, что сама ситуация мне интересна. Но даже если отбросить это, остаются связи семьи Ли Миньюэ в Китае. Не самые влиятельные, но имеющие выход на Центральный Комитет — а я как раз закладываю фундамент своей карьеры. Считайте это инвестицией в будущее, хотя интимная сфера представляет самодостаточную мотивацию.
— Понимаю ваши соображения, поэтому и прошу воздержаться неделю, — настаивает он.
— Почему? С какой целью?
Японец останавливается возле двери своего номера и поворачивается ко мне.
— Посмотрите: по факту всё организовано вами. Вы сумели мобилизовать нас практически на пустом месте. Кстати, снимаю шляпу перед вашим кругозором и тем, что вы смогли связаться с Цукиокой Ран, через неё выйти на нас. Это высший пилотаж — в определённом смысле я мог бы считать вас коллегой, будь вы постарше и не из Китая.
Он открывает дверь и жестом приглашает меня продолжить разговор в номере.
— Скажите, что будет думать о вас ваша напарница, если вы с ней сегодня не переспите? Не стесняйтесь в формулировках.
Незаметно для себя устраиваюсь за столом.
— Я стану для неё близким к божеству, — медленно отвечаю. — Она будет ронять слюни и слёзы, искать объяснения в стереотипах. Она старше, я младше, а в Китае это крайне важный фактор. Буквально вчера у меня был разговор с двадцатисемилетней девушкой. Для неё, оказывается, я второй сорт в иерархии приоритетов. Потому что ей нужно всё здесь и сейчас — женский век короток, она хочет семью, большой дом, путешествия. Я смогу дать ей всё это с лихвой лет через пятнадцать-двадцать, вот только тогда я буду в самом расцвете сил, а она, увы, уже нет.
— Время — дорогой ресурс, отлично, что вы это понимаете, — кивает японец. — Ответ на свой вопрос я услышал. Значит, вы согласны, что эта китаянка будет вас обожествлять? Это идеальный сценарий для меня. Как ваш партнёр в теме, хочу, чтобы всё развивалось именно так. Тем более, как вы сами сказали, о браке речи нет.
Сато Хироши садится напротив.
— И по поводу услышанного, насчёт двадцатисемилетней вчера. Если бы я знал о ваших многочисленных романтических связях, я бы не взялся за ваше дело. То, каким я вас видел в Японии — одна ситуация. А сейчас, наблюдая ваши похождения, я понимаю, что это потенциальное минное поле на ровном месте. Всё что угодно может произойти. Уже жалею о согласии на эту задачу.
  
— Не поверите, ни одну ещё не поимел в том смысле, о котором вы говорите. Только присматриваюсь.
— Ещё хуже, — отвечает Хироши. — Не буду разбираться, что в вас работает неправильно, но если отсутствует закономерное технологическое завершение цикла, предусмотренное разработчиком, — он поднимает палец вверх, подразумевая бога, — значит, в системе есть серьёзные сбои.