Деревенщина в Пекине 4 (СИ)

Бизнесмен просматривает сводки с фондовых рынков, анализирует колебания цен на строительные материалы и отслеживает политические новости, которые могут повлиять на его деловые интересы. В голове Ван Мин Тао автоматически выстраиваются сложные логические цепочки: как изменение процентных ставок отразится на строительных проектах, какие налоговые льготы можно ожидать в следующем квартале, стоит ли в ближайшем будущем закупать дополнительные объемы цемента или лучше дождаться решения вопроса с цементным заводом.
  
В комнату бесшумно входит домработница с чашкой ароматного жасминового чая и осторожно ставит её рядом с бизнесменом, стараясь не нарушить его глубокую концентрацию. Женщина работает в семье Ван уже более десяти лет и давно научилась чувствовать настроение хозяина, понимая, когда можно обратиться с вопросом, а когда лучше остаться незамеченной.
Внезапно резкий, настойчивый звонок в дверь разрывает уютную вечернюю тишину апартаментов, заставляя бизнесмена резко поднять голову от экрана.
Ван Мин Тао удивленно хмурит брови — сегодня он никого не ждет. Дочь, как обычно, проводит время с женихом, и, судя по давно установившемуся распорядку, вернется домой не раньше, чем через пять часов.
Звонок повторяется с настойчивостью, которая заставляет бизнесмена насторожиться.
— Я сам открою, займитесь своими делами, — негромко, но четко говорит он домработнице, интуитивно заподозрив неладное.
Он покидает кабинет и направляется к входной двери. Неожиданный гость продолжает настойчиво звонить, словно пришел с чем-то исключительно важным, не терпящим малейшего промедления.
Взглянув на экран видеодомофона, Ван Мин Тао мгновенно узнает в госте того самого чиновника, к которому недавно обращался по вопросу приобретения цементного завода. Его лицо выглядит обеспокоенным.
Ван Мин Тао открывает дверь и с нескрываемым удивлением интересуется:
— Господин Ян? Чем обязан?
— Нужно срочно поговорить по очень важному делу, — чиновник нервно переминается с ноги на ногу.
Бизнесмен распахивает перед гостем дверь, приглашая его в апартаменты.
Ян Вэймин уже готов начать важный разговор прямо в прихожей, отделанной дорогим мрамором, но вдруг замечает на кухне, совмещенной с гостиной, домработницу, которая тихо занимается уборкой, время от времени бросая любопытные взгляды в их сторону.
— Нужно поговорить наедине, — многозначительно добавляет посетитель бросая осторожный взгляд в сторону женщины.
Ван Мин Тао понимающе кивает и окликает домработницу. По одному лишь взгляду хозяина та понимает, что необходимо оставить его наедине с важным гостем. Вежливо поклонившись мужчинам, она бесшумно удаляется в самую дальнюю комнату апартаментов, тактично закрывая за собой дверь.
— В чем дело? — Ван Мин Тао усаживается в кожаное кресло и указывает гостю на соседнее. — Честно говоря, не ожидал увидеть вас на пороге.
— Возникла серьёзная проблема с нашим начинанием, — чиновник нервно постукивает по кожаному подлокотнику. — Как бы не сорвались планы.
Ван Мин Тао прекрасно понимает психологию подобных ситуаций: если Ян Вэймин сейчас здесь, в его апартаментах, значит, проблема всё-таки решаема, иначе чиновник просто не тратил бы время на визит. Вопрос лишь в том, какую цену потребуется заплатить за решение — дополнительные крупные деньги, подключение влиятельных связей или кардинальное изменение первоначальных договоренностей.
— Я забросил нашу идею с цементным заводом кому следует, — продолжает гость, заметно нервничая. — И да, благосостояние народа при потенциальной длительной несменяемости нашего лидера — вопрос действительно актуальный и своевременный. У нас, как бы ни было, политика с официальной точки зрения — одно, а реалии — совершенно другое. Никто не отменял рейтингов и популярности. Все это отлично понимают на самом верху. Ваша бизнес-идея дошла именно туда, куда нужно.
— Это хорошо. Продолжайте, — Ван Мин Тао внимательно изучает лицо собеседника и пытается понять, где именно кроется подвох.
— Плюс ко всему, вы предлагаете метод, который при социалистическом строительстве выглядит идеологически абсолютно правильным, — разъясняет Ян Вэймин. — Вертикальная централизация и укрупнение предприятия полного производственного цикла — от добычи сырья до сдачи готовых квартир рабочим в Пекине, где один руководитель фирмы несет персональную ответственность за весь процесс. Это крайне популярная точка зрения, идеология и концепция в тех кругах, где я работаю.
Ван Мин Тао бросает на собеседника долгий взгляд, полный нескрываемого недоумения:
— Спасибо за высокую оценку, но я, честно говоря, не понимаю, при чем здесь социалистическое строительство и партийная идеология. Это самая обычная капиталистическая монополия, просто в несколько большем масштабе, если я по официальным документам буду являться полноправным собственником предприятия.
— Но по официальным документам на том заводе вы будете числиться не частным собственником, а государственным управляющим, — напоминает чиновник. — Речь ведь именно об этом статусе шла изначально?
— Да, и я с этим согласен, — кивает Ван Мин Тао. — Но тот факт, что я буду государственным управляющим, а не полноправным собственником, с практической точки зрения судьбы ста миллионов тонн цемента в год никакой принципиальной разницы иметь не будет, — смеется бизнесмен. — Эти сто миллионов тонн пойдут точно туда же, куда они направились бы, если бы я был хозяином. И по той же цене.
— Возможно, это именно так с вашей личной точки зрения, но отнюдь не с позиции Центрального Комитета, — осторожно парирует собеседник. — У нас возникла одна крайне серьёзная проблема, и, честно признаюсь, пока нет абсолютно никаких идей относительно того, как её быстро решить, не наделав лишнего шума.
— Какая проблема?
Ян Вэймин делает глубокий вдох, словно собираясь с силами для неприятного признания, и складывает руки в замок, чем выдает сильное напряжение:
— Я ведь планировал войти в вашу долю на пятнадцать процентов акций. Легально, через дальнего родственника, чтобы моя доля прибыли для семьи была гарантированно защищена и юридически оформлена.
— Конечно, я не возражал тогда и не собираюсь возражать сейчас, — отвечает Ван. — То, о чём мы первоначально договаривались, остается в полной силе. Ваши пятнадцать процентов — это святое и неприкосновенное. Должен вам напомнить: я никогда в своей жизни никого не обманывал в денежных вопросах и через мои руки неоформленных официально крупных денег прошло значительно больше, чем составляет годовой бюджет некоторых небольших государств.
— Это я прекрасно знаю и учитываю, — соглашается чиновник. — Я навёл справки. Репутация у вас действительно кристально чистая, да и из страны вы никуда не собираетесь. Это было учтено на всех уровнях, которые в курсе того, что я с вами веду переговоры.
— Тогда в чем конкретно проблема?
— Я лично вам полностью доверяю, однако те влиятельные люди наверху всё-таки хотели бы видеть среди официальных учредителей кого-то из наших. Я должен был внести в уставный капитал реальную денежную часть, выкупить эти самые пятнадцать процентов за живые деньги, но произошло кое-что непредвиденное и я пока не знаю, как из этого выкручиваться. Вам что-нибудь известно о бирже ByBit?
— Конечно. Ещё неделю назад об этом финансовом скандале писал каждый серьёзный новостной портал и экономическое издание. В криптовалюты я особо не вникал, но основные принципы понимаю.
— Значит, вы наверняка слышали про северокорейских хакеров и их выходку, — тяжело выдыхает чиновник, прозрачно намекая на недавний масштабный взлом пользовательских счетов. — К сожалению, я оказался в числе пострадавших клиентов. Мои деньги, которые я планировал вложить в наше совместное дело, лежали именно на счету этой биржи. По ряду веских причин ни в КНР, ни в традиционных финансовых институтах вроде банков я их держать категорически не хотел.
  
— И я прекрасно понимаю, почему вы так поступили, — понимающе ухмыляется Ван Мин Тао. — Китай активно обменивается фискальной информацией о движении крупных сумм со ста двумя странами и различными юрисдикциями по всему миру и эта цифра будет только неуклонно расти с каждым годом.