Деревенщина в Пекине 4 (СИ)

— Если б не отец Ван Япин, обошлось бы значительно дороже, не говоря уже о времени, — кивает вьетнамка. — Он же владелец одной из ведущих строительных компаний города — подходящий участок у него имелся в собственности. Вот и решили объединить усилия.
Бай Лу задумчиво потирает подбородок.
— Ван Мин Тао? — резко уточняет она.
— Да. Хороший человек и надежный партнер. Ничего плохого не могу о нем сказать.
  
— Но зачем человеку такого высокого уровня и статуса браться за обычный мясной магазин? — недоумевает китаянка. — Как-то это неожиданно и не вписывается в логику.
— У него сейчас серьезные проблемы в основном бизнесе, — До Тхи Чанг бросает на меня вопросительный взгляд, словно спрашивая разрешения рассказать о текущей ситуации.
— Его строительной компанией заинтересовались люди из Центрального комитета, — кратко ввожу Бай Лу в курс дела. — Объяснять подробности не буду — ты и так прекрасно понимаешь, что это означает.
— Поэтому он и решил вместе со мной открыть розничный магазин, — добавляет До Тхи Чанг. — Диверсификация рисков, так сказать.
— А ты вообще кто такая? — неожиданно резко и недружелюбно обращается Бай Лу прямо в лоб к вьетнамке.
— Я контрабандистка, свободно говорящая на трех языках, — не теряется соседка по комнате. — Недавно разошлась с сыном министра сельского хозяйства Социалистической Республики Вьетнам.
— Значит, ты тоже не из простых, — констатирует Бай Лу.
— Да, я тоже центровая. Но, в отличие от многих сверстников, которых наблюдаю здесь, я заработала каждую копейку собственными руками. Как и отец этой чокнутой Ван Япин. Ван Мин Тао как человек просто супер, а вот дочь…
— Колкость явно не по адресу, — холодно парирует Бай Лу. — Я, конечно, зарабатываю не руками, а демонстрацией задницы на подиуме, но в родительских деньгах тоже не нуждаюсь.
— И сколько платят за один показ? — резко меняет тему До Тхи Чанг, проявляя неподдельный интерес.
— В твоём случае я бы не рассчитывала на сумму больше двухсот долларов, — безжалостно отвечает Бай Лу. — По меркам модельного бизнеса ты уже старая. К тому же, для достойной оплаты обязательно нужен опыт, портфолио и рекомендации.
— А рекомендация из вьетнамского филиала международного агентства считается? — интересуется До Тхи Чанг.
Я чуть чашку не роняю:
— Ты ещё и моделью была?
— Вроде и не скрывала.
  
Глава 9
 
Внезапное откровение До Тхи Чанг о её модельном прошлом серьёзно удивляет меня. У неё есть приличные по меркам Пекина деньги, планируется открытие магазина, который только увеличит доходы, плюс обучение на языковых курсах при университете. На фоне всех этих перспектив стремление к модельной карьере выглядит как минимум странным и нелогичным. И ладно, будь она уже известной моделью — такие девушки действительно зарабатывают серьезные деньги. Но ведь придется начинать практически с нуля.
Одно я знал точно — девушки как До Тхи Чанг, никогда не делают ничего просто так, без веской причины. У всего обязательно есть скрытый мотив.
Как только Бай Лу покидает террасу кафе, растворившись в вечерней толпе, я поворачиваюсь к вьетнамке с прямым вопросом:
— Если ты хочешь попасть в модельное агентство, я тебе помогу, но скажи честно — тебе что, приключений в жизни недостаточно? Пойми меня правильно: стажерши работают за сто долларов по четыре часа в день. И я сейчас говорю именно про реальную, изнурительную работу, а не развлечения. А у тебя каждый день языковые курсы в университете. Ответь честно — для чего тебе это нужно?
До Тхи Чанг медленно складывает руки на груди и демонстративно поворачивает голову в сторону, словно не желая смотреть мне в глаза.
— Я же женщина, в конце концов! — произносит она после долгой паузы. — Ты отказался от секса со мной, и знаешь, насколько моя самооценка после этого упала? А подиум прекрасно её поднимает и возвращает уверенность в себе.
— Что⁈ — возмущаюсь я, не веря услышанному. — Да ты сама мне отказала!
— Я тебе давала, ты не взял, — спокойно парирует она. — Просто то, что я тебе предложила, оказалось не тем. Неправильный рецепт и неподходящая сервировка. Я была не против близости, и ты это прекрасно видел. Так что окончательное решение отказаться было твоим. Не перекладывай ответственность на других.
Я задумываюсь над её словами, признавая определённую логику в рассуждениях.
— Ладно, в этом моменте я с тобой соглашусь. В конце концов, у меня могут быть свои требования и предпочтения.
— Твои требования в умных книгах по психологии называются завышенными ожиданиями, — смеется До Тхи Чанг, поворачиваясь ко мне лицом. — Рассказать тебе, что коучи и психологи рекомендуют в таких ситуациях обеим сторонам конфликта — и мне, и тебе?
— Не стоит заморачиваться, — отмахиваюсь я. — Я тебе сам на эту тему много чего могу рассказать. И всё-таки, неужели это единственная причина твоего стремления на подиум?
— А разве может быть другой повод? — уклончиво отвечает она.
— Именно это я и хочу выяснить, — настаиваю. — Пускай ты и делаешь вид, что всё абсолютно нормально, но этот взгляд киллера на задаче тебя полностью выдает.
— Взгляд киллера?
— Он самый. Такой взгляд я видел у тебя за всё время нашего знакомства всего несколько раз.
— Приведи конкретный пример, — с интересом просит вьетнамка.
— Один из них самый яркий и запоминающийся — когда сын вьетнамского министра ударил тебя по лицу при всех. Вот сейчас у тебя такие же оттенки этого взгляда, пускай и немного смягченные. Магазин успешно строится, в университете ты учишься, на модные показы тебя наверняка возьмут. Так что стряслось?
Лицо До Тхи Чанг заметно меняется и становится значительно менее уверенным, чем она пыталась выглядеть до этого момента.
— Давай закроем эту неприятную тему, — просит она, опуская взгляд. — Мне так стыдно. Проблема яйца выеденного не стоит, но что-то меня так сильно зацепило и расстроило.
— Давай, колись уже.
— Я тебе никогда не рассказывала, но меня полностью воспитывала бабушка.
— А где были родители? — удивляюсь я.
— Мать предпочла строить карьеру, а отец не хотел от неё отставать, — спокойно отвечает вьетнамка, давно смирившаяся с таким положением дел. — Так что я оказалась в их жизненных планах третьей лишней. Они редко появлялись дома, обычно предпочитали откупаться от меня дорогими подарками и деньгами.
— Довольно распространенная история для крупных мегаполисов, где женщины предпочитают работать, а не заниматься семьей, — замечаю я.
Вьетнамка кивает с грустной улыбкой:
— Моя бабушка, пускай и была неграмотной, но она не была невежественной женщиной. Она многое повидала в своей жизни, именно она всему важному меня научила, поднимая глубокие темы и объясняя многие явления в природе и человеческих отношениях.
— Не ходи вокруг да около, — прошу. — Скажи прямо, что конкретно случилось.
— Бабушка завещала никогда не отдавать крупные деньги людям, которых я в глаза не видела, — начинает объяснять До Тхи Чанг. — Это железное правило у неё появилось с распространением интернета, онлайн-банков и всевозможных электронных доверенностей, которые она принципиально никогда не подписывала.
После этих слов я начинаю догадываться, что именно произошло, но сначала решаю выслушать вьетнамку до конца, надеясь, что мои подозрения окажутся неверными. Я беру чашку с остывшим чаем и жестом прошу ее продолжать рассказ.
— Она учила меня понимать, что есть сумма денег, которая не имеет для меня никакого практического значения — например, три или пять долларов. Что они есть в кошельке, что их там нет — разницы никакой. А есть тридцать тысяч долларов — эта сумма уже имеет серьёзное значение. Такие деньги могли бы обеспечить меня на продолжительное время. Бабушка просила не отдавать крупных денег тому, кого я не видела лично, а я взяла и нарушила это правило.
  
— Куда именно ты отправила деньги?