Деревенщина в Пекине 4 (СИ)

— Именно поэтому вас и пришли проверять на «упитанность», — с ехидной ухмылкой замечает Ян.
— Это переживаемо, — беспечно машет рукой бизнесмен. — Так что, завод вы точно мне дадите?
Чиновник отправляет в рот последний кусок деликатесной курицы, медленно и обдуманно прожёвывает, не отрывая пристального, оценивающего взгляда от лица собеседника. В его глазах читается удовлетворение от проведённых переговоров. Ван не принёс извинений за выходку дочери, но это уже неважно. Деньги покроют всё с лихвой — Ян Вэймин просто купит дочери новую машину, и она успокоится.
  
— Да, спасибо. Ужин был очень вкусным, — говорит он, поднимаясь из-за стола. — Будем поддерживать связь. Только не по телефону, а здесь, в этом заведении. Продолжите угощать меня ужинами, потому что по мере продвижения проекта мне понадобятся ваши консультации, техническая документация, бизнес-планы, финансовые проекты — я же всё это делать не собираюсь.
— Без малейших проблем, — отвечает Ван. — Мои специалисты продолжают работать. Стройку я временно приостановил, но половину зарплаты сохраняю сотрудникам — всё строго по трудовому законодательству. А в офисе все функционируют в штатном режиме, так что есть кому подготовить проектную документацию.
— Договорились, — подытоживает чиновник и направляется к выходу.
* * *
Оставшись один за столом в окружении остатков ужина, Ван Мин Тао погружается в глубокие размышления о произошедшем. Он в очередной раз убеждается в абсолютной правильности своего фундаментального жизненного принципа — всегда следует идти на прямое, открытое общение с людьми.
Если внутри зреет идея, которая требует быть высказанной, нужно набираться смелости и идти говорить. Выскажись жене, когда на душе тяжело. Поделись сомнениями с другом, когда терзают противоречия. Объясни свою позицию чиновнику, когда судьба бизнеса висит на волоске. Да кому угодно, лишь бы снять напряжение и найти решение. Через общение быстро приходят правильные, иногда неожиданные решения. Вселенная устроена именно таким образом.
Что же касается дочери, то он и не думал извиняться за её поведение, потому что она была права по содержанию. Да, он не ожидал, что Япин готова поставить на кон всё ради чего-то нематериального — абстрактной иллюзии справедливости.
Похоже, дочь унаследовала от него своё нежелание мириться с несправедливостью. Пока, в связи с её возрастом, эмоции берут верх над расчётом и методы борьбы чересчур радикальны. Но это не порок, а достоинство молодости — способность действовать по велению сердца, не оглядываясь на обстоятельства.
  
Глава 6
 
Южная Корея. Отель «Кенжин».
Проснувшись на рассвете, Ли Миньюэ аккуратно высвобождается из объятий Лян Вэя, осторожно убирая его руку. Переворачиваясь на спину, она устремляет взгляд в потолок и погружается в глубокие размышления о минувшей ночи.
Не то чтобы она мечтала о близости со своим напарником, но он определённо привлекателен — и внешне, и своим поведением. Несмотря на возраст, он воспринимается именно как зрелый мужчина и ведёт себя соответствующе. Такой уверенностью в себе и естественной мужественностью, порой не могут похвастаться даже тридцатилетние китайцы.
Однако она совершенно не ожидала, что, находясь с ним в одной постели, не произойдёт никаких романтических поползновений. Они спали под одним одеялом в тесных объятиях, на ней было кружевное бельё, но почему-то ничего интимного не случилось. А ведь Лян Вэй прекрасно знает о её прагматичном отношении к вопросам близости.
Если мужчина хочет секса, почему бы не удовлетворить его потребность? Особенно когда он так помогает в решении семейных проблем.
Не то чтобы Ли Миньюэ была одержима сексуальными желаниями, но, как неоднократно объясняла её более опытная подруга, истинное наслаждение приходит к женщинам позже. У большинства нерожавших женщин оргазм исключительно клиторальный, а не вагинальный. Если добавить к этому традиционный китайский женский темперамент — вернее, его относительное отсутствие — и прагматично утилитарное отношение к интиму, характерное для их культуры, получается именно то, что она наблюдает в себе. Физических страданий нет, но психологические переживания определённо присутствуют.
Медленно поднимаясь с кровати, стараясь не разбудить спящего напарника, она бросает на Лян Вэя оценивающий взгляд. Убедившись, что он крепко спит, она неслышно подходит к зеркалу в ванной комнате и критически изучает своё отражение.
Стройное, подтянутое тело, упругая грудь второго размера, которая так нравится мужчинам, симпатичное лицо с правильными чертами… И что не устроило Лян Вэя? Да любой его ровесник ухватился бы за возможность провести ночь с ней, но только не он.
Отбрасывая назойливые, самокритичные мысли в сторону, она пытается утешить себя предположением, что он, вероятно, серьёзно переутомился. После их прибытия в Корею действительно было множество забот и переживаний. Ли Миньюэ убеждает себя, что всё ещё впереди и не стоит делать поспешных выводов.
В этот момент в дверь номера раздаётся негромкий, но настойчивый стук. Лян Вэй от неожиданного шума лишь недовольно морщится и поворачивается на другой бок, продолжая спать. Внезапно у Ли Миньюэ возникает коварная идея — решив взбодрить своего напарника лёгкой ревностью, она накидывает на себя полупрозрачный шёлковый халат, который подчёркивает все достоинства фигуры, и направляется к двери. Вряд ли он останется равнодушным, если она встретит японских коллег, пришедших пригласить их на совместный завтрак, в столь провокационном виде.
Открывая дверь с кокетливой улыбкой, Ли Миньюэ внезапно застывает на месте. Удивление и нарастающая злость причудливо смешиваются в её сознании, поскольку на пороге стоит отнюдь не японский делегат, а третий секретарь китайского посольства Дэн Инчао. Более того, чиновница разодета так, словно только что сошла со страниц порно-журнала.
Чёрная мини-юбка делового кроя от известного корейского дизайнера едва прикрывает бёдра, а специальный лифчик создаёт головокружительный эффект груди, готовой в любой момент выпрыгнуть из глубокого декольте. Каждая деталь кричит о желании произвести неизгладимое впечатление на мужчину.
При виде потенциальной соперницы хозяйка номера инстинктивно скрещивает руки на груди и холодно, с плохо скрываемой враждебностью бросает:
— Чем обязана?
— Я пришла не к вам, — дерзко отвечает третий секретарь, нагло обходя её по дуге и пытаясь проникнуть в номер. — Я к нему.
В этот момент Ли Миньюэ охватывает необъяснимая волна женской ярости, абсолютно неконструктивной и непреодолимой. Мало того, что Дэн Инчао заставляет её чувствовать себя посторонней в собственном номере, так ещё и пришла в таком виде к Лян Вэю.
Её рука молниеносно взмывает в воздух, цепко захватывает третьего секретаря за уложенные волосы и решительно тянет назад к выходу.
— Пожалуйста, выйдите из моего номера, — произносит она сквозь сжатые зубы. — Я позову вас, когда оденусь.
Где-то в коридоре раздаётся характерный щелчок дверного замка, но обе женщины, поглощённые конфронтацией, не обращают на это никакого внимания.
Властно таща секретаря за волосы, Ли Миньюэ выходит из номера в коридор, и её взгляд немедленно пересекается с откровенно удивлёнными взглядами японской делегации, которая как раз направлялась к их двери.
Пожилой доктор произносит что-то на родном языке с нотками изумления, и Сато Хироши спешит перевести его замечание с характерной дипломатической вежливостью:
  
— Весьма занятные у вас взаимоотношения между соотечественниками, — говорит он, кланяясь Дэн Инчао. — Наше глубочайшее почтение, третий секретарь-сан. Вы тоже едите с нами?
Ли Миньюэ демонстративно отпускает волосы из железной хватки и, отряхивая с ладони выдранные пряди, категорично заявляет:
— Нет, она никуда с нами не едет. Мы прекрасно справимся без её участия.
Дэн Инчао холодно прищуривается, её глаза превращаются в две узкие щёлочки, полные нескрываемой злобы: