Море наизнанку (СИ)
– Да, я знаю, как Толик трясется над своей тачкой. Но не будем о мужьях: ну их к черту! Скажи лучше, что за квартира у Кости?
– «Двушка» в элитной новостройке, с потрясающим видом из окон. В одной комнате живет сам, в другую селит гостей.
– Комнаты большие?
– Там все большое: и комнаты, и кухня, и ванная. И обставлена хатка прилично, и ремонт.
– М-да, человек-загадка, – озадаченно протянула Наташка. – А впрочем, не все ли равно? Главное, чтоб тебе было с ним хорошо, а это, как я понимаю, так?
– Так, – Марина блаженно улыбнулась.
Внезапно зазвонил ее сотовый. Наташка, стоявшая возле столика, где лежал телефон, глянула на экран.
– Называется, помянули нечистого, – досадливо сморщилась она. – Толик твой звонит. Хочешь, я отвечу и скажу, что ты спишь?
– Да! – крикнула Марина.
Наташка взяла телефон и, выйдя на балкон, поговорила с Марининым мужем.
– Все, – победно сказала она, возвращаясь в комнату. – Будем надеяться, что теперь он не скоро позвонит. Я сказала, что у нас почти не осталось денег на телефонах, а здесь рядом нет терминалов для пополнения баланса.
– Ты гений, Наташка, – восхищенно сказала Марина. – Спасибо. Честно говоря, мне сейчас совершенно не хочется говорить с Толиком.
– И мне со своим не хочется. Так что ты тоже бери мой телефон, если позвонит Владик. Пойдем, выкурим по сигаретке! А потом сразу баиньки. Завтра нужно проснуться пораньше, чтоб успеть вымыть волосы до завтрака.
Марина посмотрела на часы. Удивительно, но была только половина двенадцатого.
– Какой у нас сегодня получился насыщенный день, – проговорила она, выходя следом за подругой на балкон.
– Да, – кивнула Наташка. – И невероятно прекрасный!
Минут через двадцать они легли. Марина уснула не сразу. Вспоминала сегодняшние события и Костину квартиру, в которой она бы сейчас с радостью оказалась снова.
Почему ей так там понравилось? Добро б у нее самой не было такой же квартирки. Но у нее была похожая «двушка», только не в новостройке. Зато с более стильным ремонтом. Более стильный… и не очень лежащий к душе! Ремонт, который муж делал напоказ с помощью дизайнера. Чтобы зашел кто-нибудь в квартиру, ахнул и обзавидовался. Ради этого Толик и Марина два года не ездили в отпуск. Не на что было: только отбили кредит за квартиру, как тут же затеялись с ремонтом.
Косте, надо полагать, отделка квартиры тоже обошлась недешево. Но там было уютней и теплей. Кухня – в оранжево-розовых тонах, в гостиной – интересные обои цвета топленого молока с оливково-золотистым рисунком, в ванной – лазурная плиточка с дельфинами. Про ванную Толик бы сказал, что это банально до неприличия. А ей у себя ванная не нравилось. Благородные, теплые тона, а почему-то холодно. И зачем вообще эти понтовые стильные ремонты? Напрасная трата времени, денег и нервов. Вон Наташка не парится с ремонтами, и это не мешает ей радоваться жизни.
А у Костика хорошо. Ночуя в гостях, Марина обычно чувствовала себя неуютно наутро. Но сегодня все было иначе: ощущение, будто проснулась у себя дома. Как странно: ведь это чужая квартира! И они с Костей знакомы без году неделя. Точнее, и недели-то нет, а всего три дня. Костя знал ее шесть дней, но она-то заметила его только три дня назад. А до этого, если и видела мельком, то не задерживала на нем взгляда.
А впрочем, какая разница «почему»? Главное – хорошо, остальное уже не суть важно. И сколько у нее было таких чудесных дней за последние пару-тройку лет? Скажем прямо: немного.
Марина с сарказмом усмехнулась. Да какое «немного», зачем врать себе? Таких дней у нее уже сто лет не было. Она уже и забыла, как это бывает. Когда сносит крышу от избытка позитивных эмоций. Когда душа и тело оживают и начинают благоухать подобно засохшим цветам, политым живительным дождиком. Банальное сравнение, но точное. Ведь ее тело действительно напиталось влагой плотского желания и начало источать соответствующие ароматы. Вот приехали они к Костику домой, по дороге наевшись в ресторане. Она думала, что ей уже не захочется заниматься сексом, что даст ему чисто из благодарности за чудесный день. Но все получилось, как утром.
А в последние два-три года… Даже вспомнить нечего. Подошла к тридцатилетнему возрасту с затухшим либидо…
Глава 8
Своего тридцатилетия Марина ждала, как некоего знаменательного рубежа, после которого в ее жизни что-то должно измениться. Но перемен не произошло. И сам юбилей отметили как-то буднично, дома, в компании трех Марининых подруг и их благоверных. На банкет в ресторане денег не нашлось, потому что перед этим Марина и Толик вложили кучу бабла в ремонт кухни.
И вот, утром своего юбилея Марина трудилась как пчелка на этой шикарно отделанной кухне, чувствуя, как настроение с каждой минутой падает. Толика не было дома: он ушел на работу, обещавшись вернуться к середине дня. А гостей ждали вечером.
Покончив с ненавистной готовкой, Марина пошла рассмотреть Толиков подарок: он вручил его утром, наспех поздравив жену. Это были серьги с бриллиантами – дорогое, но совершенно безликое украшение.
«Отдать кучу денег за такую фигню», – с глубочайшей досадой подумала Марина. И, не в силах больше держаться, разрыдалась.
Правда, она тут же опомнилась и взяла себя в руки: не хватало еще выглядеть на своем празднике чучелом с распухшими веками. Да и серьги не так уж плохи, если вдуматься. Безликие – ну так что же? Знакомые все равно оценят, если не красоту изделия, то его стоимость. Бриллианты – лучше друзья девушек, о да!
Но дело было даже не в самих сережках. Марина много раз заходила с мужем в ювелирные магазины. И он, черт его побери, видел, возле каких прилавков она останавливалась. Ее привлекали драгоценности с цветными камнями: изумрудами и рубинами в окружении крохотных бриллиантов. Неужели Толик не замечал?!
И с духами так было всегда – ни разу не купил ее любимых. Хоть намекай, хоть говори прямо – все без толку.
«Но ты ведь можешь сама купить такие серьги, как хочется, – сказала себе Марина. – Вот, получишь очередную зарплату и иди покупай. Кто тебе не дает, кто тебе запрещает? Толик ничего не скажет. А если ему что-то не понравится, то просто возьми и наплюй».
Впрочем, свободных денег у Марины почти никогда не было: Толик всегда знал, как израсходовать семейный бюджет. Но в день получения зарплаты ей и правда никто не мешал потратить все на себя. И Марина тратила, но лишь иногда. Почему? Она и сама не знала. Вот, просто не могла и все. Наташка – та могла, запросто. И ей было по барабану, как отреагирует муж. Недавно Марина присутствовала при очередной сцене семейных разборок подруги. И сейчас, вспомнив об этом, невольно улыбнулась. То есть не при воспоминании о том, как истерил Владик – это было весьма неприглядное зрелище, а вспомнив реплику подруги, услышавшей, как вернувшийся домой муж открывает дверь:
– Щас узнает, что я вбухала всю зарплату в новую шубу, и будет рвать на заднице волосы. Готовься, Марин, к занимательному представлению!
Да, Наташка могла. А вот Марина почему-то нет. Хотя Толик никогда не истерил, узнав, что она потратила деньги на себя. Обычно он говорил так:
– Купила себе новое пальто? Ну что ж, хорошо, молодец, давно пора. Ну-ка, примерь, дай я на тебя посмотрю…
Затем следовало несколько одобрительных реплик, а в заключение Толик прибавлял:
– А что дорогое, не переживай. Деньги на то и существуют, чтобы их тратить.
Не это ли «не переживай», в конце концов, породило в сознании Марины психологический барьер? Ведь в эту фразу закладывалось, что она как бы должна переживать. Дескать, она переживает, что много потратила на себя, а муж ее успокаивает.
Парадокс заключался в том, что в юности Марина была совсем не такой. Воспринимала как должное, что мужчины тратятся на нее. А что, если она встречается с парнем, он не должен на нее тратиться? Может, еще прикажете накормить-напоить его в довесок к постельным утехам? Видала Марина таких бескорыстных дурочек. Парни их «уважали», только почему-то с легкостью меняли на требовательных и корыстных. «Трахать – трахают, а замуж не берут», – говорили про таких в Маринином родном городке, употребляя вместо слова «трахать» матерный синоним на букву «е».