Разбитые песочные часы (ЛП)

Они прибыли в своё новое жилище. Оно представляло собой пространство, отгороженное брезентовыми полотнищами от переборок, — неровный квадрат с койками и рундуками для хранения вещей.
— Наслаждайтесь новой квартирой, ребята. Здесь немного продувает, но с помощью изоленты и стяжек всё можно привести в порядок. Я главный старшина лодки — можете звать меня ГСЛ, если хотите. Короче, чем «главный старшина».
  
Кил кивнул Роу:
— Спасибо, ГСЛ.
— Очень хорошо, сэр.
Главный старшина Роу стремительно удалился, на ходу выкрикивая что-то про робы и пункты уборки дальше по проходу.
Сайен и Кил познакомились при любопытных обстоятельствах. Спустя какое-то время после встречи Кил узнал, что Сайен выслеживал его несколько дней, наблюдая, как он продвигается на юг после крушения вертолёта. В процессе слежки Сайен обнаружил его рукописную записку вместе с тайником брошенного оружия и припасов в холодильнике давно заброшенного дома:
«Килрой был здесь».
Прозвище закрепилось незадолго до появления роя.
У Кила до сих пор сжималось сердце, когда он вспоминал тот день. Они пытались завести машину, а тысячи существ быстро приближались. Триста метров, двести метров… Пыль, стоны — всё ближе. В приступе паники и замешательства Сайен назвал его «Килроем» — по записке, которую тот оставил. Со временем «Килрой» сократился до «Кила».
Они распаковали вещи и разместили снаряжение во всех доступных уголках. Койки были тесными, а места — мало. Часть личных вещей они положили под матрасы: просто не хватало места для всего, что они привезли с просторного авианосца. Ни один из них раньше не жил на подводной лодке — это стало очевидно по тому, как они нерационально использовали драгоценное пространство.
Кил сел на свою койку и прислушался к лодке. Она была спроектирована для тишины и напоминала библиотеку по сравнению с какофонией авианосца: скрежетом цепей, шумом вентиляции и щёлканьем соленоидных клапанов. Он услышал команду «Погружение, погружение, погружение» — и нос лодки наклонился на несколько градусов, уводя «Вирджинию» в глубины.
Кил понимал, с чем имеет дело и что, скорее всего, не вернётся живым. Это были простые цифры, логика. Против него были не миллионы — а более миллиарда.
До брифинга по предстоящей опасной миссии оставалось четыре часа.
Первая запись в журнале на борту подводной лодки «Вирджиния»
Прошло два часа с момента, как я поднялся на борт субмарины. Море было немного неспокойным перед погружением. Капитан сообщил, что мы останемся в этом районе на следующие двадцать часов для подготовки к переходу в Перл-Харбор.
Мы с Сайеном разместились в одном из спальных отсеков, переоборудованном в подобие каюты. Мне повезло, что нас не заставили спать в торпедном отсеке — так обычно поступают с посторонними и теми, кто не служил на подлодках (НБП — «не бывавший под водой»).
Хотя я много раз участвовал в походах на кораблях флота, я никогда не думал, что услышу объявление по общекорабельной связи:
— Всем доступным членам экипажа прибыть на обучение обслуживанию ядерного реактора.
Это имело смысл. Во флоте больше не готовили специалистов по ядерной энергетике, так что приходилось обучать новых людей — иначе рано или поздно возникли бы проблемы с обслуживанием реакторов.
Атомные подлодки созданы для подобных апокалиптических событий. Помню, как служил на обычном авианосце: каждые несколько дней нам приходилось подходить к танкеру для дозаправки. В новом мире такие корабли не выживут — нет действующих нефтеперерабатывающих заводов, способных обеспечить их топливом.
Реальные слабые места миссии «Вирджинии» — обслуживание корпуса, запасы продовольствия и ремонт реактора. Обучение в реакторном отсеке могло устранить одну из этих проблем. Лодка сама производит воду и очищает воздух с помощью оборудования, работающего от реактора. Электричества хватает. Подобно тому как некоторые авианосцы с активными реакторами используются как электростанции, «Вирджиния» могла бы без труда обеспечить энергией небольшой город.
Мне сообщили, что мы с Сайеном встретимся с офицером разведки лодки для брифинга по операции. Единственный намёк на суть задания я получил от Джо перед сегодняшним полётом на вертолёте.
Джо прокричал сквозь шум винтов, когда мы шли по стальной палубе с нескользящим покрытием от надстройки авианосца к вертолёту:
— Вы не поверите, коммандер. Держите разум открытым.
Я всё ещё не привык к тому, что меня называют коммандером. Я не настоящий коммандер и даже не получаю зарплату — хотя валюта теперь, наверное, не имеет значения. В любом случае сейчас я понятия не имею, что может меня удивить после всего, через что я прошёл за последние одиннадцать месяцев. Ощущение такое, будто это моя первая ночь в учебном лагере: я вне своей среды, немного напуган и не представляю, что будет дальше.
  
ГЛАВА 6
 
«Отель 23» — оперативная группа «Феникс»
— Быстрее, Док! — прокричал один из бойцов из темноты.
— Эта плазменная штуковина не такая быстрая, как тележка. Я и так двигаюсь как могу.
— Они уже на нас, приятель… Открывай дверь, или мы пропали! Я вижу их в очках ночного видения. Выглядят они паршиво.
— Ты мне не помогаешь. Сосредоточься.
Док сконцентрировался, глядя через защитный экран на ослепительно яркую вспышку плазменного резака. Он следовал по линии предыдущего сварного шва, медленно прорезая металл. За спиной слышались шаги и стоны нежити, но он не останавливался. Либо он прорвётся через тяжёлую входную дверь, либо его остановят холодные когти мертвецов, стащив с порога. Существа приближались, привлечённые ярким светом и шумом резака, а также выстрелами из карабинов с глушителями.
Билли взволнованно прокричал сквозь шум перестрелки:
— Док, быстрее! Я серьёзно — я чувствую их дыхание!
— Да я двигаюсь, чувак. Ещё пара минут, — ответил Док.
— Нет времени. Диско, бросай гранату! — прошипел Билли.
Диско вытащил гранату из разгрузки, выдернул чеку и швырнул её в растущую массу приближающихся существ.
— Граната! — выкрикнул он, когда снаряд остановился под ногами шагающих мертвецов.
Все четверо упали на землю. Секунды тянулись как минуты, прежде чем взрыв сотряс окрестности, разбрасывая куски гнилой плоти и костей во все стороны. Взрыв уничтожил множество нежити или, по крайней мере, обездвижил их.
Хоус открыл огонь из карабина с глушителем, добивая уцелевших, и крикнул:
— Ты будешь заниматься стиркой, кретин!
— Что? — переспросил Диско, вытаскивая пенопластовую берушу из правого уха.
Хоус продолжал стрелять и отчитывать его:
— Господи, осторожнее с этими штуками. Тебя укусят за задницу, а ты даже не услышишь.
— Да ладно тебе. Ты же знаешь, что здесь произошло. Когда взойдёт солнце, может, увидишь остатки, торчащие из земли, — парировал Диско.
Нежить выползала из-за деревьев, привлечённая взрывом. Скоро команде уже не поможет и сотня гранат — в лучшем случае у них оставались считанные минуты.
Перед прыжком Док и остальные получили инструктаж. Незадолго до их прибытия на объект сбросили крупное устройство в форме дротика, предназначенное для создания разрушительного шумового поля. Остатки разведывательного сообщества пришли к выводу, что это оружие создали для стерилизации территории от всего живого — оно привлекало мегарой нежити, излучая интенсивный всенаправленный шум. Устройство было известно лишь под кодовым названием из засекреченного доклада — «Проект „Ураган“». Чтобы вывести его из строя, потребовался налёт штурмовиков A-10 «Тандерболт» с 30-мм пушками.
  
Док слушал перепалку Диско и Хоуса, продолжая медленно прорезать швы на толстой стальной двери, ведущей внутрь. Бойцы обменивались колкостями, делая выстрелы между репликами и выискивая новые оскорбления. Док понимал: это показуха. На самом деле мужчины были в ужасе.