Разбитые песочные часы (ЛП)
— Тридцать лет. Тридцать лет, боже мой…
Джо продолжил:
— Если мы не проведём скоординированную операцию с охватом обоих побережий, бросив в бой каждого мужчину, женщину и способного к бою ребёнка, мы не вернём континентальную часть США в обозримом будущем — если вообще когда-либо. Вот в чём суть. Мы имеем дело с чем-то, что заражает не только мёртвых, но и живых. Мы все носители аномалии. Единственные люди, кто не заражён, — бедные дьяволы на МКС. Мы уже несколько недель не получали от станции даже коротких сообщений.
Взгляд адмирала переместился с Джо на освещённый угол каюты, где на переборке висела старинная картина с изображением генерала Джорджа Вашингтона.
— Что бы сделал генерал Вашингтон?
— Вероятно, защищал бы Маунт-Вернон: рубил, стрелял, взрывал и проклинал. А если бы дошло до драки — пускал бы в ход кулаки.
— Именно, мой мальчик. Именно.
ГЛАВА 3
Оперативная группа «Феникс»
Четверо бойцов спецназа сидели в задней части самолёта C-130, летевшего на высоте 22 000 футов над юго-восточной частью Техаса. Мужчины неотрывно смотрели на сигнальную лампу у грузовой двери, поправляя ремни парашютов и ожидая, когда она загорится ровным светом. Они дышали чистым кислородом через бортовую систему O₂, чтобы вывести азот из крови и, возможно, избежать потенциально смертельной гипоксии. До прыжка оставалось пять минут.
Эти люди не впервые прыгали с самолёта, но было нечто особенное в том, чтобы делать это холодной тёмной ночью на высоте 22 000 футов над заражённой зоной — без наземной поддержки или прикрытия с воздуха. Ни один из них не мог убедить себя, что это хорошая или стоящая затея. Конечности у каждого дрожали так сильно, что едва удавалось подсоединиться к статической линии. Дело было не в самом прыжке, а в том, что происходило после: когда ноги, колени, ягодицы, спина и плечи принимали на себя удар от падения со скоростью 20 футов в секунду.
Многие их товарищи совершали подобные жизненно важные прыжки, чтобы добыть предметы или информацию, считавшиеся критически важными для выживания оставшегося гражданского населения США и инфраструктуры. Одни извлекали такие вещи, как формулы инсулина, руководства и оборудование; других отправляли в крупные хозяйственные магазины за ручными инструментами с литиевыми аккумуляторами. Кто-то высаживался на заброшенных полях, кто-то — на крышах зданий в густонаселённых заражённых районах. Многие попадали прямо в лапы мертвецов или ломали ногу при приземлении — и тогда им приходилось принимать самодельные капсулы для самоубийства, таблетки, которые не всегда действовали как надо.
По данным инфракрасных камер на борту, многие оставались живы, когда твари находили их, — хотя были оглушены и замедлены ядом. Ирония… Каждый парашютист сам упаковывал свой парашют и сам готовил капсулы. Иногда лучше об этом не думать.
Товарищи по команде звали его Док. Год назад он глотал песок и пули калибра 7,62 мм в горах Афганистана, выслеживая особо важные цели. Это было до всеобщего отзыва войск. Лишь 35 % военных сил, разбросанных по всему миру, успели вернуться на материк до того, как всё пошло прахом. Док и Билли Бой, его давний друг и сослуживец по SEAL, были последними, кто покинул южные провинции Афганистана. Они с боями пробивались на юг через Пакистан к Аравийскому морю, где сумели добраться до США на борту транспортного судна USNS «Пекос», ждавшего в открытом море. В тот день им пришлось долго плыть.
Док сидел, покачиваясь на грузовой сетке рядом с Билли Боем и занавеской грузового отсека C-130. В наушниках David Clark блевотно-зелёного цвета он слушал переговоры пилотов впереди.
Пилот нажал кнопку микрофона и сказал второму пилоту:
— У этих ребят стальные яйца — прыгать в эту дрянь внизу, да ещё в темноте.
— Ни за что не вызвался бы на такое дерьмо. Чёрт, даже управлять этой летающей гробницей достаточно опасно. Сколько мы потеряли за последние три месяца? Четверых? Пятерых?
— Семерых.
— Чёрт, семерых? Мы даже ни одного экипажа не смогли спасти. Интересно, может, кто-то из этих бедняг всё ещё там, жив и скрывается?
— Надеюсь, что так.
— И я тоже, приятель.
Док прервал их разговор:
— Можно получить данные по инерциальной навигации?
Бортовая система связи зашипела:
— До прыжка две минуты, Док.
— Понял, экипаж. Безопасного вам возвращения на базу. Встретимся на обратной стороне.
Из-за нехватки персонала команде спецназа из четырёх человек предстояло прыгать без инструктора по прыжкам. Каждый из них проверил парашюты остальных, и Док нажал активатор грузовой рампы — ледяной воздух средней высоты ворвался в грузовой отсек.
Сверяясь с часами, Док посмотрел прямо на Билли Боя как раз перед тем, как сигнальная лампа загорелась ровным светом. Воздух был разрежённым и холодным. Билли Бой оттолкнулся и шагнул в открытое небо над Техасом. Следом пошли два других члена оперативной группы «Феникс»: Хоус и Диско.
Хоус присоединился к команде после того, как чудом спасся во время крайне опасного побега из Вашингтона (округ Колумбия). Диско, боец подразделения «Дельта», был самым новым членом группы — его перевели сюда после того, как Док потерял одного человека в сильно радиоактивных зонах Нового Орлеана.
Док увидел, как Хоус исчезает в дверном проёме, и нажал кнопку микрофона, обращаясь к экипажу:
— Последний человек покидает борт через десять секунд.
Он бросил гарнитуру в переднюю часть отсека и пробрался обратно к двери — своему порталу и лифту в один конец, прямиком в ад. Глядя вниз, на ландшафт в нескольких милях под собой, он заметил редкие отблески пожаров, но никаких признаков того, что энергосистема когда-либо существовала: настолько темно было внизу. Прыгая из грузового отсека в ночь, он думал о неудержимых волнах жутких существ там, внизу.
Парашют Дока раскрылся, резко вернув его к реальности. Он проверил гортанный микрофон и прокричал сквозь шум ветра:
— Билли?
— Я здесь, Док.
— Диско?
— На связи, босс.
— Хоус?
— Да, чёрт возьми, я тут.
Док проворчал в микрофон:
— Отлично. Всем выставить курс 290°, надеть очки ночного видения, включить ИК-маяки. Постараемся найти друг друга.
Через очки ночного видения Док видел кривизну Земли внизу. Он находился значительно выше 10 000 футов и чувствовал первые признаки гипоксии по мере снижения. В обычных условиях при прыжке с такой высоты он бы пользовался портативным кислородным баллоном. Но это была роскошь прошлого. Док надеялся, что, поскольку команда успела подышать кислородом на борту перед прыжком с большой высоты и раскрытием парашюта на большой высоте, они смогут избежать части побочных эффектов.
Бросив взгляд на компас, закреплённый на запястье, Док заметил внизу слабую вспышку, затем ещё одну — в другом месте.
— Вижу двух «светлячков». Все подают сигналы?
— Диско подаёт сигнал.
— Билли подаёт сигнал.
Со вздохом раздражения Док с пренебрежением произнёс:
— Хоус, чёрт побери, в чём проблема?
— Э-э… я… э-э… не могу найти свой «светлячок».
— Ты взял компас, болван?
— Да, курс 290°. Я пару раз мигну фонариком. Если ослеплю вас — значит, это я.
— Очень остроумно, Хоус.
— Думал, тебе понравится.
Док оглядел сектор обзора и проверил высотомер — 18 000 футов.
— Вижу тебя, Хоус. Выключи фонарик — ты портишь всем очки ночного видения.
— Понял, приятель… Какой у тебя эшелон? — спросил Хоус у Дока.
— Примерно 17 000, а что?
— У меня 17 500.
— Иди к чёрту, Хоус.
Бойцы продолжали снижение на парашютах. Температура заметно повышалась — примерно на 3,5 °F на каждую тысячу футов. На высоте 15 000 футов Док объявил проверку на гипоксию:
— Проверка на гипоксию.
— Диско в норме.
— Билли в норме.
— Хоус в норме.
— Всё хорошо, ребята. У нас около двенадцати минут до приземления. По данным разведки, рой сместился немного на запад, в направлении того, что осталось от Сан-Антонио. Это не значит, что мы приземлимся на тропическом курорте. Можете не сомневаться: эти мёртвые когти дотянутся до ваших задниц ещё до того, как вы успеете отстегнуть подвесную систему. Приготовьтесь. Хочу, чтобы M4 были заряжены, взведены, в бесшумном режиме, с включёнными лазерами.