Аленушка и братец ее козел

– Значит, для него все это лишь игра? – глухо уточнила я.
Смех резко стих, а вместо него раздался до боли знакомый голос Аркерона:
– Пора… Зачтено… Просыпайся…
* * *
– Ален, ты чего, с ума сошла?! – раздался возмущенный голос брата, выдергивающий меня из сна и не только.
– Черт, чтобы у тебя рога за люстру цеплялись! – взвилась я, поднимаясь с пола, на который благополучно приземлилась, испугавшись окрика и спикировав с подоконника.
  
– Уже цепляюсь, – буркнул мелкий. – Мила просила тебя разбудить, уже темнеть начало.
– Как темнеть?! – опешила я, поворачиваясь к окну. – Я что, весь день проспала?
– Ну-у-у, этого я не знаю, но Милка просила тебя не беспокоить, – пожаловался Ванька. – Она днем куда-то уходила.
Доковыляв до кровати, я шумно на нее опустилась и, подтянув ногу, стала разминать лодыжку. Похоже, все-таки вывихнула.
– А ведьма наша куда бегала? – поинтересовалась я, морщась от боли.
– К ночи готовлюсь, – раздался голос рыжей от двери. – Ты чего, на подоконнике, что ли, спала?
– Угу, – кивнула я, вытягивая многострадальную конечность и перебирая пальцами. – Ой! Больно!
– Сломала? – уточнила девушка, отталкивая брата с прохода. – Дай посмотрю.
Милена склонилась над поврежденной конечностью и, что-то нашептывая, нажимала то на одну точку, то на другую. В итоге боль прошла, оставив лишь ноющую мышцу.
– Так, опухать не будет, но лучше не напрягать, – сурово произнесла рыжая. – Идем есть, а то пол-утра ревела, а потом спала. А меж тем тебе скоро к двери.
– Не хочу, – выдохнула я.
– Чего именно? – усмехнулась ведьма. – Есть или к двери?
– В ад не хочу! – вынесла вердикт я.
– Ален… Осталось два дня! Всего два дня! – возмутился Ванька.
– Вот сам туда и отправляйся! – обиженно выпалила я.
– Вань, посиди в комнате, я покормлю Алену, а потом массаж головы тебе сделаю, – миролюбиво пропела ведьма.
Братик зыркнул на меня обиженными глазищами и боком выскользнул из комнаты, чудом не зацепившись рогами за дверной косяк. Не смогла сдержать ехидной ухмылки, проводив Ваньку взглядом. Есть на свете справедливость, не одна я мучаюсь.
Спустя несколько минут мы с Миленой переместились на кухню. Я медленно жевала жареное мясо с картошкой, заедая все это спелым помидором, слизывала сок от овоща, что стекал по пальцам. Мила же с прищуром смотрела на меня, молча попивая чай.
– И как он в постели? – озвучила вопрос ведьма.
Я тут же закашлялась и, уронив помидорку, возмущенно уставилась на рыжую.
– Кто? – просипела я, как только перестала задыхаться.
– Он! – выразительно округлив очи, повторила Милена. – Тот, от кого ты утром пришла в одной простыне.
– Нормально, – буркнула я спустя пару минут гнетущего молчания.
– Успокой мои расшатанные нервы и скажи, что ты была не с атеркаром, – мученически простонала ведьма.
– С удовольствием, – усмехнулась я, медленно дожевывая несчастный помидор. – Я была именно с ним.
– Дура! – выдохнула Милена, скрестив руки на груди. – Чем ты думала? Ты хоть понимаешь, что он не человек?
– Понимаю, – кивнула я.
– И что ты теперь собираешься делать? – поинтересовалась рыжая.
– Жить… – уверенно произнесла я. – Мил, это был просто секс, – попыталась я успокоить ведьму или себя – пока еще не решила. – Хороший, даже, наверное, лучший в моей жизни, надеюсь, не последний. Вот только с ним – не хочу.
– Это еще почему? – забавно переместив брови на лоб, полюбопытствовала Милена.
– Потому, – припечатала я.
Прихватив опустевшую тарелку и приборы, я направилась к раковине, включила воду и стала усиленно намывать посуду. Спустя несколько минут ведьма не выдержала и, встав, подошла, чтобы выключить воду и отобрать тарелку, затем, ухватив за руку, вернула мою тушку на табурет. Возвышаясь надо мной, она сверлила меня взглядом, возбужденно пыхтя.
– Ты сестра человека, которого я люблю, – процедила рыжая сквозь зубы. – И мне не все равно, что с тобой будет!
– Мил, не бесись, – выдохнула я. – Ты сама сказала, осталось два дня, а потом я выпью настойку, что дала мне Злата, и все забуду.
– Нет, – горько усмехнулась ведьма, занимая место напротив. – Не забудешь. Ночами ты будешь реветь по тому, кого попытаешься забыть, вот только его лицо, его руки, его поцелуи… Ален, ты никогда этого не забудешь.
– Забуду! – упрямо повторила я. – За-бу-ду…
На кухне повисла тишина, каждая из нас думала о своем. Чужие мысли я читать не умела, сама же отгоняла образ полуобнаженного атеркара, что раз за разом вставал перед полуприкрытыми глазами.
– Я попробую тебе помочь… – произнесла рыжая, рассеянно смотря в окно. – Не уверена, что получится, но все же…
– Мил? – позвала я девушку. – Во что они играют?
– В судьбу, – не смотря на меня, произнесла ведьма. – Им скучно, их дни монотонны. У каждого атеркара есть свое развлечение, но и оно не спасает от скуки. Раз в промежуток времени они становятся людьми. Точнее, играют в людей.
– Это весело? – с сомнением уточнила я.
– Не думаю, – протянула рыжая. – Знаешь, во-первых, все это лишь теория, которая в виде сплетен передается от ведьмы к ведьме. Никто из нас не знает, а что же на самом деле происходит в аду. А во-вторых, ты первая не ведьма, которая не только попала к ним, но и до сих пор жива. А еще ты не сломалась, понимаешь?
– Не очень, – честно призналась я.
– Ты видела детей, которым дарят игрушки? – я осторожно кивнула, пытаясь угадать аналогию. – Любую игрушку пробуют на прочность, – усмехнулась Милена. – Тебя тоже, как игрушку, пробуют на прочность, но ты не сломалась… Пока не сломалась.
– Не дождутся! – резко ответила я, вставая из-за стола. – И я им не игрушка. Я человек! Я живая! Да и они не дети!
Встав, я облокотилась ладонями о столешницу и, прищурив глаза, пронзила ведьму предупреждающим взором.
– Обломаются! На мне… обломаются, – расправив плечи, я резко выдохнула: – Пора!
– Да, пора… – рассеянно согласилась Мила.
Направляясь в комнату, я впервые не задумывалась, во что облачиться, рука нащупала в шкафу джинсы и легкий белый свитер. Небрежно заплетая волосы в косу, я потускневшим взором рассматривала свое отражение в зеркале.
Два дня… И я свободна… Ото всех. И прежде всего от него!
Ровно в назначенный срок я сунула ноги в кроссовки и решительно распахнула дверь.
* * *
В этот раз по глазам ударила тьма. Сделав шаг вперед, я передернула плечами, ибо странная изморозь коснулась оголенных участков кожи. А когда зрачок стал различать предметы обстановки, то с удивлением огляделась. Кабинет Златы было не узнать. Пожухлые лианы, словно веревочки, покрытые легкой изморозью, уныло обвисли. В комнате заметно похолодало, и не покидало ощущение вселенской тоски. Казалось, что само помещение оплакивало свою незавидную участь. Из-за стола медленно поднялась жабоподобная и грациозно поплыла в мою сторону.
– Каждый совершает свои ошибки, – изрекла дама, подняв руки ладонями вперед и направив их в мою сторону. – И расплата за эти ошибки тоже своя. Сегодняшний день научит тебя главному.
– Чему? – насторожилась я, внутренне сжимаясь.
– Смирению, – оскалилась Злата, пугая меня своими острыми зубами. – А любое смирение начинается с умения молчать!
Вскинув руку на уровень моих губ, она свистнула так пронзительно, что на миг у меня заложило уши. Когда же шум прошел, я попыталась возмутиться, с ужасом осознавая, что голос мне отказал. Не скрывая беспокойства, уставилась на Злату, желая получить объяснения.
– Речь вернется, когда он, – женщина сделала особое ударение на последнем слове, – тебя отпустит… Переодеть! Живо! – гаркнула Злата, хлопнув в ладоши.
  
Отодвинув пожухлые лианы, в помещение вошли трое карликов. Двое зафиксировали мне руки, а третий стал стягивать джинсы. Я забилась, желая вернуть себе свободу. Жабоподобная тут же подлетела ко мне и, схватив за косу, больно дернула на себя, наматывая волосы на руку.