Аленушка и братец ее козел

Ну ничего, вот высплюсь, и всем достанется!
Наплевав на душ, я поковыляла к себе в комнату. Скинула с себя кофту, штаны, футболку и завалилась на кровать. На границе сознания мелькнула мысль, что утро вечера мудренее, но разум помахал этому выводу ручкой. Мудрость – явно не мое…
  
Глава 2
 
Вторник
 
 
 
 
Буйная ярость рвется крушить,
 
Весь этот свет изломать, искрошить.
 
Ярость бушующим жаром грозна;
 
Ярость не спит, только дремлет она!
 
 
 
…Мне снился сон, в котором я раз за разом избивала своего брата, смотря на то, как кровь капает на белоснежный пол из его разбитого носа. Затем я бежала в соседнее помещение и, выхватив из-за пазухи нож, наносила удар за ударом по распластанному на полу телу вампира. Убедившись, что клыкастый мертв, я вскакивала и бежала в следующее помещение, чтобы вонзить нож в тело мужчины, укутанного в плащ. Стоило лезвию распороть ткань плаща, как я опять оказывалась перед стоящим на коленях братом, и весь кошмар повторялся снова.
  
Я очень хотела проснуться, но не могла. На очередном повторе занесла нож над мужчиной в капюшоне и в последний момент разжала пальцы. Орудие упало, разнося гулкий звон по помещению. Мужчина обернулся, из-под капюшона вспыхнул зеленый свет и раздался голос:
– Пора… Зачтено… Просыпайся…
* * *
– Алена, просыпайся! Ну что ты кричишь?! Просыпайся!
Распахнув глаза, я с изумлением смотрела на брата, который тряс меня за плечи. Хотя вру, не столько на него, сколько на его украшение, которое за эту ночь стало более ветвистым.
– Отпусти, – буркнула я, чуть не прикусив язык.
Ванька тут же отпрянул и насупился.
– Что с рогами? – прокашлявшись, поинтересовалась я, откинув одеяло, и, ничуть не стесняясь того, что на мне лишь нижнее белье, спустила ноги на холодный пол.
– Растут… – тихо ответил братик, склонив голову. – Ален?
– Отвалятся! – уверенно сказала я и поднялась с кровати.
Потянулась, сморщилась, услышав легкий хруст в суставах, повернула голову налево, направо, потом склонила ее сначала к одному плечу, потом к другому и, подняв руки вверх, потянулась.
– Ты чего делаешь? – удивленно поинтересовался Ванька.
– Зарядку, – буркнула я.
– Зачем? – спросил брат.
– Зачем?! – передразнила я. – Чтобы в ухо тебе дать!
При этом размахнулась и влепила Ваньке звонкую пощечину. Брат ухватился за краснеющую щеку и обиженно уставился на меня. А я?! Резко выдохнула, схватила халат и молча прошествовала в сторону ванной. Но прежде чем захлопнуть дверь, громко крикнула:
– Чтобы через пять минут завтрак был на столе!
Контрастный душ разогнал остатки неприятного сна. Хм, сдала… Ну-ну… Замотав мокрые волосы полотенцем и завязав пояс халата, я распахнула дверь, выпуская облако пара.
– Нет! – раздался голос брата. – Не звони больше. Никогда!
– Вань?! – позвала я.
– Ален, иди сюда. Тебе кофе с сахаром? – поинтересовался брат с кухни.
Мгновенно подавив любопытство относительно звонившего, я вплыла в помещение и медленно опустилась на табурет. Передо мной тут же появились тарелка с яичницей и чашка свежезаваренного кофе.
– Вань, кто звонил? – спросила я, беря в руки вилку и нож.
– Никто, – быстро ответил братик, резко отворачиваясь к окну. – Ален, ты когда вернулась?
– Не знаю, – созналась я. – Наверное, утром. Погоди! Кто звонил?
– Она… – выдохнул брат.
Перед моим взором тут же встал образ рыжей ведьмы. С силой сжав вилку в руке, я выдохнула сквозь стиснутые зубы, а потом со всей силы кинула приборы на стол.
– Иван! – гаркнула я. – Быстро звони этой рыжей бестии! Я туда больше не пойду! Ты хоть представляешь, что там было?
– Алена… – выдохнул брат.
Я жестом показала ему, чтобы замолчал. Смотря в одну точку, рассказала о демоницах, о мужике в плаще, о чертях, о том, как заставляли раздеться, а потом клеймили, и о жабоголовой… Говорила и сама же себе не верила. Таким далеким и нереальным казалось все это с утра, что, закончив рассказ, я подскочила и понеслась к зеркалу. Нет! Все это было и будет, ибо пресловутая татушка-клеймо красовалась на предплечье. Правда, вместо ожидаемой галочки я увидела две ровные полоски, определенно намекающие на римскую двойку. Сдается мне, вчера я поменяла хозяина. Интересно, это хорошо или плохо?
– Ален, – позвал брат из кухни. – Меня сегодня разбудил звонок в дверь, – проинформировал парень.
– И? – спросила я, продолжая размышлять о своем.
– И когда я открыл, на пороге стоял пакет с продуктами. А еще, – не позволив мне вставить реплику, перебил рогатый, – звонили с твоей работы, и почему-то на домашний телефон, но подтвердили тебе отпуск за свой счет до понедельника и пожелали отдохнуть.
– Юмористы, блин… – процедила я, возвращаясь на кухню. – Чтоб им всем так отдыхать. Это все новости?
– Пока да, – кивнул братик.
– Ну что же… – Я рассеянно подняла взгляд на часы и подскочила как ужаленная. – Ты видел, сколько времени?
– Угу, – отозвался Иван. – Почти пять вечера.
– Ничего себе я поспала… – обреченно произнесла я.
Содрав с головы полотенце, которое удерживало полусухие волосы, вернулась в комнату. Переодевшись в домашний костюм, я перебралась к Ваньке и, активировав компьютер, забила в поисковую систему интересующие меня слова.
– Тебе что приготовить на ужин? – раздался из кухни заботливый голос Ваньки.
Знает же гад, что виноват, вот и подлизывается. Однако вопрос был насущным: с одной стороны, надо было поесть, а с другой – с чем мне придется столкнуться сегодня, даже Богу неизвестно, ибо иду я к его оппонентам. В такие минуты не только о вере и религии задумываешься, но и о цели бытия не мешало бы поразмышлять.
– А мясо есть? – поинтересовалась я.
– Да, говядина, – крикнул в ответ брат.
– Ну давай ее, родимую, да с салатом, и чаю сладкого, а то мозг соображать отказывается.
– Хорошо, принесу…
Решив насущные проблемы существования организма, я все-таки перевела взор на экран.
«Атеркары», «атеркар», а также aterkar ничего вразумительного не выдали. Либо я допустила в слове ошибку, либо ад контролировал информационные сети, удаляя все, что негоже знать каждому встречному. Ни тот, ни другой вариант мне не нравился, а потому я продолжила искать хоть что-то…
Спустя два часа в комнату заглянул Ванька:
– Ален, уже семь, может, поешь?
Я оторвала взгляд от компьютера, обратила внимание, что за окном уже стемнело, и, потянувшись, разминая затекшие мышцы, глухо произнесла:
– Может.
– Нашла? – поинтересовался блондин.
Я, обернувшись, смотрела на его рога, осознавая, что с каждым часом они становятся чуть-чуть больше, и, пообещав себе, что вопреки всему помогу этому охламону, покачала головой.
– Ты напиши, что искать, – предложил Ваня, – а я поищу, пока ты… – брат замолк.
– Буду развлекаться в аду?
– Ну почему сразу развлекаться?! – возмутился Ванька. – Думаешь, я бесчувственная скотина и не понимаю, каково тебе?
– Ох ты ж, угадал! – усмехнулась я, поднимаясь со стула. – Именно так я и думала!
– Алена! – возмутился братик.
– Успокойся, – отмахнулась я, направляясь на кухню. – Я не собираюсь тебя бросать и, разумеется, помогу, только перестань смотреть на меня глазами дойной козы. Сочувствие мне не нужно. На листке у компа пара слов, я ничего не нашла, если у тебя получится, думаю, мне это поможет.
  
– Я поищу, – откликнулся братик, и я услышала, как зацокали кнопки.
Ну что же, чувство вины, да еще и правильно подпитанное, иногда может принести свои плоды. Пусть поищет, авось хоть что-то да найдет.
Ровно в двадцать пятьдесят я стояла возле входной двери и выслушивала от Ваньки причитания по поводу своего внешнего вида. Да, я учла все тычки и насмешки прошлой ночи и в этот раз облачилась кардинально противоположно. Естественно, вчера о договоре я так и не вспомнила, а потому о требованиях могла лишь догадываться, но, памятуя о том, что за дверью меня ждет офис, попыталась придать своему облику максимальную независимость.