Аленушка и братец ее козел

Свет горел, слезы лились, зубы стучали…
Щелчок, резкая боль в предплечье. Схватившись рукой, я ощущаю что-то мокрое, но рассмотреть не успеваю. Свет погас, оставляя меня в кромешной тьме.
– Да чтоб вас всех… – выдыхаю я, размазывая слезы.
– Одевайся, выходи.
Все тот же почти безликий голос продолжал отдавать приказы. Но я не гордая, я слишком замерзшая, а потому кое-как слезаю со стула, чтобы тут же чуть не упасть. По всем известному закону я ставлю ногу как раз на свои пожитки. С одной стороны, хорошо, искать не надо, с другой – нога подворачивается, в лодыжке что-то гулко хрустит, а из глаз опять текут слезы.
  
– Да чтоб вас…
– Повторяешься, – раздался голос.
От досады закусила губу и постаралась побыстрее натянуть на себя свою же одежду. Хромая и мысленно проклиная всех: брата, его рыжую бестию, начальника… Вот только не спрашивайте, за что его. Так, для профилактики. Разумеется, проклятия достались и всем работникам офисного ада, но все-таки я выбралась из тьмы. Какой же милой и приятной показалась мне комната Златы в этот раз. А сама она просто душка.
– Алена? – удивленно глядя на меня, поинтересовалась жабоподобная.
– Я, – усмехнулась, хромая к столу.
– Дорогая, как-то слишком быстро ты получила первое увечье, – недовольно глядя на мою ногу, произнесла женщина. – Ну да ладно, с этим потом. Знаешь ли, врач у нас приходит к тем, кто уже труп, и то только с одной целью – поднять и заставить дорабатывать. Так что… Советую беречь, особенно конечности, их вообще не восстанавливают.
Проговорив все это, она опять занялась важным делом – перекладыванием бумажек, я же задумалась. То есть получается, что если мне здесь нанесут травму, то первую помощь смогут оказать лишь дома? Ничего себе условия…
– Хм, пять? – удивленно спросила Злата.
– Пять? – не поняла я.
– Кофту сними и покажи свое плечо.
Даже не задумываясь, зачем ей это надо, я сняла кофту и стянула с плеча футболку. Женщина встала из-за стола и, подойдя ко мне, холодными руками спустила футболку еще ниже, оголяя пострадавшее в комнате предплечье. Во все глаза я уставилась на галочку, которая, словно ожог, красовалась на руке.
– Это что? – охрипшим голосом поинтересовалась я.
– М-да, я думала, они пройдут мимо. Хотя на сегодня все равно разнарядка подписана, ну а завтра… Завтра что-нибудь придумаем.
– Злата… – тоскливо проканючила я. – А может, ты мне объяснишь, что это такое?
– А это, моя милая, – женщина приложила свою ладонь к пострадавшему участку, – знак того, что ты принадлежишь одному из атеркаров. В данном случае пятому, вот только…
– Только? – насторожилась я.
– Странно, что пятому, это ведь не его контракт…
– Подождите! – возмутилась я. – Что значит – принадлежу?
– Ну… – Злата убрала руку, и я увидела вместо страшного ожога ровный рубец в виде галочки. – Теперь все задания тебе будет спускать именно атеркар. Все, кроме сегодняшнего. Эх, я надеялась тебя спрятать… Ладно, посмотрим, что будет завтра…
Вопросов в голове была масса, но женщина явно не планировала на них отвечать. Скудность информации мешала мыслить и строить вариации своего существования в аду. По ощущениям, я была здесь уже несколько часов, а по факту?
– Сколько бы ты тут времени ни провела, домой вернешься ровно в восемь утра. Завтра ровно в двадцать один ноль-ноль ты опять выйдешь из квартиры и окажешься в моем кабинете. Поняла?
Я кивнула. Если честно, то со странными администраторшами больше встречаться не хотелось.
– Так, бери ведро, швабру и иди мыть лестницу.
Злата махнула рукой, и за моей спиной что-то звякнуло. Развернувшись, я в недоумении уставилась на ведро, наполовину наполненное мутной жидкостью, и стоявшую рядом массивную швабру.
– Э-э-э… – протянула я.
– Что тебя удивляет? Хочешь в рабыни к демонам или в прислуги к чертям? – ехидно уточнила жабоподобная. – Поверь, лестница – это то место, где почти никогда и никто не появляется, так что, если ты пару часов там помоешь ступеньки, никто на тебя не наткнется, а значит, и увечий сильных ты не получишь. Да и наряд твой больше всего подходит именно для этих целей.
Умом понимая, что Злата права, я все равно пыхтела не хуже ежа. Меня, человека, получившего высшее образование, да я институт закончила с одной четверкой! Я – один из ведущих менеджеров в шикарной компании! Меня в поломойки?! Взяв ведро и швабру, я вопросительно изогнула бровь.
– Туда.
Злата указала на стену по левую руку от нее, лианы расползлись, явив узкую дверь.
– Начнешь с двадцать пятого этажа и будешь спускаться вниз. Выше только этажи атеркаров, туда даже носа не суй. Эх… Может, все-таки пронесет?..
Пожав плечами, я подивилась собственной молчаливости и направилась к двери. Как же я сейчас желала своему братцу и его рыжей шалаве всего самого хорошего. Вот просто такого хорошего, чтобы через «не могу», но все равно произошло.
Дверь открылась, и я ступила на небольшую площадку. На стене красовалась цифра «двадцать пять».
– Прибыли… – устало сообщила я, ставя ведро перед собой.
Посмотрев вверх, я обнаружила бесконечную лестницу, однако огорчало другое: вниз она была такой же бесконечной.
– Вот интересно, мой сегодняшний день когда закончится? Когда я все вымою или когда тут сдохну?
Пугали две вещи: во-первых, я смирилась с ситуацией, во-вторых, я разговаривала сама с собой. У меня есть знакомая, она все еще учится в медицинском институте по специализации «психиатрия». Так вот, по ее словам, тот, кто разговаривает сам с собой, да еще и вслух, стоит на пути к ярко выраженной шизофрении. Да, хороший диагноз, а главное, такой правильный и нужный. Вот бы все, что со мной сегодня произошло, оправдалось именно им. Ведь, по словам знакомой, болезнь излечима, а это уже надежда.
С тоской еще раз оглядевшись и поняв, что окон не видать, а свет все-таки проникает, я, перехватив поудобнее швабру, запихнула ее в ведро. Давно я не мыла полы. Как-то так повелось, что дома убирался Иван. Ага, я, хрупкая девушка двадцати пяти лет, вкалывала на работе, а мой братик, учась в институте, занимался домашними делами. Впрочем, до сегодняшнего дня нас все устраивало, и жили мы вполне мирно. Вот что стоило этой рыжей на кого другого глаз положить?
– Черт… – выдохнула я, когда осознала очевидное.
Древко швабры вполне обычное, а вот на конце была привязана тряпка, услужливо порезанная на длинные лоскутки. И все бы было хорошо, если бы… Как выжимать лишнюю воду?
– А и пофиг! – в сердцах процедила я.
Буду мыть как палубу на корабле. Не то чтобы я знала, как это делается, но в паре мультфильмов видела. Встав на ступеньку ниже, я выудила швабру и шлепнула ее на площадку. Вода ручейками потекла вниз. Через мгновение я поняла всю дурость такого поступка. Во-первых, кроссовки благополучно намокли, во-вторых, само ведро осталось наверху, и дотянуться до него стало проблематично.
– Вот дура… – выдохнула я.
Поразмыслив, я решила поступить кардинально. Поднявшись выше, я опрокинула ведро, любуясь на то, как вода стекает вниз по ступенькам. Ну вот, осталось просто растереть лишнюю жидкость – и готово! Наклонившись вперед и разгоняя воду на следующей ступеньке, я медленно, но верно спускалась вниз. Было ли чисто? Хм, сомневаюсь. Главное – было мокро, а значит, в моем понимании и чисто. Через двадцать ступенек я поняла сразу несколько вещей. Спина затекла, нос чесался, вода закончилась, а ведро осталось наверху.
– Определенно, мой разум взял выходной, – простонала я, приставив швабру к стене и растирая поясницу.
  
Мысленно матерясь не хуже грузчика в гипермаркете, я поднималась наверх, переставляя одеревеневшие ноги. Осталось пройти не более трех ступенек, когда меня осенила гениальная мысль. Я же вылила всю воду, так где же мне найти новую?
– Вот дура… – очень тихо взвыла я. – Стоп! А это что такое?!
Заглянув в ведро, с прискорбием отметила наличие там мутной воды, именно то количество, что сама же и принесла сюда час назад.