Доярка для босса с ребёнком
Ольга Коротаева
Доярка для босса с ребёнком
© Коротаева Ольга
© ИДДК
Содержание цикла "Очаровательные пышки. Авторская серия Ольги Коротаевой":Зефирка для чемпиона
Кекс-бомба для комдива
Моя сводная Тыковка
Пышка для босса, или Временно беременна
Пряник для Кнута
Веснушка для Бати
Доярка для босса с ребёнком
Плюшка для авторитета, или Двойной кошмар!
Глава 1
– Эй, впердинцы! – кричит кто-то, а затем раздаётся гомерический хохот. И снова протяжное: – Впер-дин-цы!
Я обречённо вздыхаю и, глянув на лучи от фар, пляшущие на стене, переворачиваюсь на другой бок. Городские! Что с них взять? Катаются по ночам, бесы полошные, только скотину пугают. И чего к названию нашей деревеньки привязались? Хорошее название. Вдохновляющее жить и развиваться.
«Вперёд», – гласила белая вывеска, которую я два года назад увидела сквозь слёзы.
Тогда это слово спасло меня, и сейчас по утрам я всегда смотрю на неё, чтобы прожить ещё один день. Ведь с каждым закатом боль потихоньку уходит, а с каждым рассветом душа наполняется безмятежностью, какая бывает лишь в бесконечной утренней тишине.
Кстати, об этом.
Приподнимаюсь и тянусь к тумбочке, на которой лежат часы. Три пятьдесят.
– Скоро уже вставать, – ворчу, проклиная про себя городских бездельников.
И охота им тратить два часа на дорогу, чтобы ездить по деревенским разбитым улочкам и орать во всё горло? Ладно хоть сегодня безвредные нагрянули – только горланят. Недавно какие-то придурки в дом попытались влезть – испугалась очень. А другие в огород зачем-то сунулись. Калитку сломали, грядки потоптали… Вот зачем им это? С жиру бесятся!
– Впер-дин-цы! – тают вдали голоса, а следом пропадает и шум моторов.
Наступает благословенная тишина, но мне уже не до сна. Поднимаюсь и подхожу к потемневшему от времени алюминиевому умывальнику. Протягиваю к нему свои круглые ладони с короткими пальцами без намёка на маникюр и жму снизу вверх на металлический шарик.
Вода льётся, охлаждая кожу, капли стучат по алюминиевому тазу, который стоит на полу. Я умываюсь, а потом тщательно расчёсываю светлые волосы и смотрю на себя в мутное от старости зеркало.
Чёткости нет, но так даже лучше. Я не вижу ни своего излишне широкого лица, ни пухлых щёк. Не расстраиваюсь из-за ста двадцати килограммов, снизить которые не удаётся, даже питаясь исключительно огурцами.
Врачи говорили про гормоны, цыганка про венец безбрачия, а я думаю, что это моё проклятие. А как иначе это назвать? Мне уже тридцать семь, а у меня ни семьи, ни детей. Только старый дом, корова и две козы. А ещё неприятная история, о которой даже вспоминать не хочется!
Со стуком кладу расчёску на комод и смотрю на чёрно-белое фото женщины, которая спасла мне жизнь и рассудок. Бабы Поли не стало в прошлом году, но она всегда будет жить в моей памяти как самый родной человек в этом мире, несмотря на то что нас не связывают кровные узы. Ещё одно доказательство, что свои хуже чужих.
Накидываю телогрейку – разгар лета, но по утрам свежо и сыро, – подхватываю ведро и выхожу из дома. Со стороны сарая слышу нетерпеливое мычание и прибавляю шаг. Пришло время дойки.
– Как спалось, милая? – оглаживаю коровий бок, и Мерсе́дес доверительно тыкается в меня широким мокрым носом.
Моя кормилица протяжно мычит, а Беляночка и Розочка поддерживают её весёлым блеянием.
– А вы потерпите, – велю им и ставлю ведро под вымя. – Все по очереди.
Сегодня собираюсь на базар, чтобы выручить денег на починку забора. Козий сыр и творог уже приготовила, осталось надоить молока. Сажусь на облезлую табуретку и начинаю плавно, но сильно и быстро давить на соски, и вниз устремляются белоснежные струи.
Пальцы у меня короткие и толстые – ни красоты, ни изящества! – зато сильные и ловкие. Ведро быстро наполняется, в воздух поднимается парок, и через некоторое время я выпрямляюсь и вытираю рукавом взмокший лоб.
– Умница, – глажу коровий бок и, поднимаясь, осторожно вытаскиваю полное ведро. – Скоро вернусь.
Выношу молоко из сарая и ставлю на крыльцо. Накрываю приготовленным заранее чистым льняным полотенцем и подхватываю пустое ведёрко поменьше, чтобы подоить козочек. Возвращаюсь в сарай и приступаю к делу, как вдруг слышу снаружи шум.
Опять городские безобразники?
Вскочив, выбегаю из сарая и при виде опрокинутого ведра охаю. Белый ручеёк бежит по сырой от росы земле, а вокруг никого. Оглянувшись, вздрагиваю при виде поваленного забора.
– Вот же придурки! – выдыхаю со злостью. – Совсем больные!
Подхватив пустое ведро, решительно иду на улицу и вижу недалеко роскошный чёрный автомобиль, к которому идёт незнакомец. Как раз от моего дома идёт! Со спины видный такой: высокий и широкоплечий, одет в хороший костюм, но это ничего не значит. Дурь в голове не зависит от уровня достатка!
– А ну стой! – кричу во всю силу. – Извинись, мелкий пакостник, не то ведро на голову надену!
Мужчина останавливается и, обернувшись, прищуривается.
– Мелкий пакостник?
С лица тоже ничего так. Похож на знаменитого актёра боевиков. И чего неймётся?
– А как тебя ещё назвать? – приближаюсь, намереваясь выбить извинения. – Забор сломал, молоко пролил! Что за радость ездить по деревням и пакостить людям? Стресс на работе? Скука? Или приключений захотелось? Так я устрою!
И замахиваюсь ведром, а мужчина, отпрянув, закрывается руками. Я, разумеется, бить не собираюсь, лишь хочу немного отомстить. На безупречном костюме незнакомца расцветают кляксы от молока, и я довольно улыбаюсь:
– А теперь садись в свою дорогую тачку и катись колбаской! Не то действительно сделаю из тебя снеговика!
И снова замахиваюсь ведром, но мужчина выставляет вперёд ладони.
– Бабушка, успокойтесь!..
– Бабушка? – ахнув, смотрю на него с изумлением. – Бабушка?!
Мне, конечно, не двадцать лет, но бабушкой называть себя не позволю. И вообще, судя по виду, мужчина не сильно моложе меня. На вид ему тридцать с небольшим. Три-пять лет разницы не дают права обзывать кого-то старушкой!
– Ну не дедушка же, – раздражённо выдыхает незнакомец и, пока я вспоминаю литературные слова, чтобы выразить своё возмущение без применения ведра, быстро продолжает: – Поясните про мелкие пакости. Я не понял…
– Полиция всё доступно объяснит, – решительно заявляю ему. – И расскажет о наказании за преднамеренную порчу имущества!
Круто развернувшись, стремительно иду к своему дому, чтобы вызвать управу на обнаглевшего вандала, как вдруг слышу тоненький голосок:
– Папа, ты зябиль в машине очки!
Замираю, не веря ушам.
Ребёнок?!
Медленно оборачиваюсь и вижу, что одна из дверей автомобиля распахнута, а к вандалу бежит очаровательная девчушка лет четырёх или пяти. Протягивает ему очки, которые незнакомец цепляет на породистый нос, а потом смотрит в мою сторону и говорит:
– М-да… Неувязочка вышла.
Глава 2
Выходит, у незнакомца проблемы со зрением, вот и принял меня за пожилую женщину? С одной стороны, его можно понять. Я невысокая и полная, одета по-старушечьи: в длинную бесформенную юбку и старенькую телогрейку, которую ещё бабушка Пелагея носила. А волосы светлые, можно принять за седые. Но голос-то у меня молодой!
– Прошу прощения…
Мужчина вопросительно смотрит на меня.
– Добродея, – представляюсь я.
Незнакомец приподнимает брови:
– Необычно. Интересно, как звучит сокращённое имя.
Это первое, что у меня спрашивают при знакомстве. Я сухо отвечаю:
– Добродея Степановна Полёвкина. А вас как зовут? Сообщу полиции.
– Таир Натанович Горских, – хорошо поставленным голосом представляется мужчина.
Видно, что ему много раз приходилось произносить своё имя перед большой аудиторией, и гадаю, кто же Таир по профессии. Представительская машина, добротный костюм, ослепительно белая рубашка и идеально повязанный галстук. На широком запястье часы, но я не разбираюсь в таких вещах. Украшений не замечаю.