Забрать свою семью (СИ)

Оказавшись на улице, иду в противоположную от Стельмаха сторону. Возможно, мне каким-то чудом повезёт, и я сумею поймать попутку. Но я же невезучая, сколько себя помню, да и Стельмах слишком быстро перебирает ногами в сравнении со мной. Догоняет меня за считаные секунды. Схватив за руку чуть выше локтя до ощутимой боли, тянет назад. Впечатываюсь в его грудь спиной.
А он на ухо едва не рычит:
  
– Ты куда собралась?
– Домой.
– В машину иди и не спорь.
Эм-м… я ведь не собиралась спорить, просто по наивности полагала, что реально смогу удрать, но я же невезучая как бы.
Склонив голову, иду рядом со Стельмахом. Ещё бы я рядом не шла, когда его горячая, едва не обжигающая рука крепко держит меня за руку. Наши пальцы переплетены в замок. Хм… странно, но я, кажется, чувствую обручальное кольцо на безымянном пальце у Стельмаха. Почему до сих пор не снял?
– Всё. Дальше я сама, – пресекаю попытку Стельмаха запихнуть меня в салон своей машины насильно.
– Только попробуй не сесть.
Закатываю глаза. Ну какой же он нудный сейчас, и как я жила с этим человеком столько лет, да ещё умудрилась влюбиться в итоге?
Забравшись на сиденье, молча пристёгиваюсь ремнём безопасности. Не хочу разговаривать с бывшим мужем, но не получается. Меня просто распирает любопытство.
– А как там мои цветочки поживают? Ты их хоть поливаешь?
– Они давно засохли.
– Почему я узнаю об этом только сейчас? – я на взводе. – Ты что не мог мне позвонить и сказать, чтоб я их забрала, раз тебе до этого нет никакого дела?
– Высказалась? – без агрессии спрашивает.
Молчу. За цветы обидно, я их столько лет выращивала, заботилась как о родных детях: пересаживала всегда вовремя, удобряла и поливала. А Стельмах угробил всё за какой-то месяц с хвостиком.
Заметив, что на перекрёстке “Туарег” сворачивает в противоположную от моей квартиры сторону, начинаю паниковать.
– Почему на перекрёстке ты повернул налево? Мой дом в другой стороне, ты же знаешь это, Лев!
Молчит. Вижу, как ухмыляется нагло, но специально не отвечает, чтоб в лишний раз меня побесить.
– Лев, ау… Ты же слышал, что я только что спросила. Хватит морозиться. Куда ты меня везёшь?
– Домой везу. Там, где мы жили одной семьёй.
– Зачем?
– Заберёшь свои цветочки.
– Так они же все засохли.
– Ну, значит, заберёшь то, что от них осталось.
– Горшки, что ли? – не унимаюсь я.
– Ах, Ася, – вздыхает, – помолчи хоть немного. Лучше музыку послушай.
И чтобы больше меня не слушать, Стельмах врубает какую-то радиостанцию на автомагнитоле.
***
Наивно полагать, что когда мужчина, пусть и пока ещё законный муж, везёт тебя к себе домой, то делает это исключительно из бескорыстных побуждений. А я нет, чтобы воспротивиться этому и показать свою гордость, послушно сижу по правую руку от Стельмаха, да ещё и молчу, потому что он об этом попросил.
Нет, со мной определённо что-то не то происходит, иначе я не понимаю саму себя. Но думать об этом как-то не хочется, возможно, всему виной моё одиночество – оно тяготит, морально опустошает, хотя и имеет свои плюсы. Самый большой плюс одиночества – я наконец-то перестала быть удобной для мужчины, а могу позволить себе оставаться самой собой.
“Таурег” подъезжает к знакомому коттеджу, и моё сердце готово выпрыгнуть наружу. Волнение накатывает мощной волной, а тоска заползает под кожу. Никогда не думала, что буду скучать по своему дому, что он будет сниться мне едва не каждую ночь. А сейчас понимаю, как же сильно мне его не хватает.
Кроссовер въезжает во двор, а я поворачиваю шею влево-вправо, взглядом обвожу хорошо освещённую уличным фонарём местность. На первый взгляд здесь ничего не изменилось: и вечнозелёные туи на месте, и мои кусты роз никуда не делись, странно, но они всё ещё цветут и это в конце ноября!
Заметив мой интерес, Стельмах ненадолго скашивает взгляд в мою сторону. Мне кажется или на его губах действительно играет лёгкая улыбка. Хитрый как лис, грозный как лев, одним словом – животное, дикое и своенравное. Сколько лет я знакома с этим человеком, но так и не смогла его по-настоящему узнать, понять истинную сущность.
Мотор “Туарега” замолкает и в салоне вдруг становится невыносимо тихо, я даже слышу, как на запястье у Стельмаха тикают наручные часы – тот ещё динозавр, до сих пор носит классику, где циферблат с двумя стрелками. Мало кто пользуется аналоговыми часами, когда есть современные “умные”, которые вмещают в себе функции смартфона. Но Стельмах же – динозавр, у него на запястье красуется швейцарский бренд с браслетом из позолоты.
– Выходи, – его голос разрезает тишину, и я даже вздрагиваю от низкой вибрации.
– Уже?
– Ну если не хочешь, то сиди здесь сама.
Он действительно выходит из машины, берёт курс к дому, а я, как в замедленном темпе киноленты, слежу за ним взглядом. А потом, словно чем-то тяжёлым по голове: что сейчас вообще происходит?
Выскочив из машины, бегу следом за Стельмахом, догоняю его уже на крыльце: он как раз засовывает ключ в замочную скважину.
– Зачем ты меня привёз к себе домой? – спрашиваю я.
Оборачивается через плечо, ленивым взглядом мажет по мне вверх-вниз. Я готова стукнуть его за эту наглую ухмылку, расползающуюся на губах как едкая насмешка. А он делает вид, словно ничего такого сейчас не приходит. Самое обидное, что он абсолютно трезвый, в то время как я не очень. Из нас двоих он должен владеть ситуацией, контролировать её, но тогда почему у меня такое ощущение, что уже всё давно вышло из-под стельмаховского контроля, ведь происходящее сейчас – это так нетипично для Льва. Это я действую импульсивно, поддаюсь эмоциям, а Лев всегда отличался холодным рассудком, просчитывал наперёд возможные варианты.
– Разве ты не соскучилась? – вдруг интересуется он.
Вопрос двусмысленный, но я предпочитаю думать, что сейчас он спрашивает о доме.
– Конечно же, соскучилась. Я в этом доме не один год прожила.
– Я так и думал.
– В гости, значит, привёз?
– Можно сказать, и так.
– Окей, я действительно рада оказаться здесь, но ненадолго. Пообещай, что отвезёшь меня домой.
– А такси уже не подходит? – ну точно издевается надо мной, но решает быстро исправить ситуацию: – Ладно, отвезу когда захочешь. Проходи.
Открыв входную дверь настежь, Лев отступает в сторону. Медлю мгновение, а затем всё-таки переступаю порог дома и непременно ловлю флешбек. Ещё пока ничего не вижу, потому что в коридоре темно, но запах дома вызывает во мне яркие воспоминания, которые взрываются на подкорке как салюты. Через ноздри втягиваю в себя лёгкий цветочный аромат, похоже, что мои любимые аромадиффузоры ещё не закончились, стоят на прежних местах.
Лев протягивает руку к стене, чтоб нажать на выключатель, едва задевает меня. А я вздрагиваю, но не от испуга, просто подумала, что он сейчас дотронется до меня.
– Проходи. Или так и будешь стоять на пороге?
В коридоре уже включён свет, мне хорошо видно мимику мужа. Сейчас он серьёзный, без каких-либо подколов, от этого ещё острее внутренние ощущения дежавю.
Два шага вперёд делаю, опускаюсь на пуф и снимаю сапоги. Лев оказывается стоять за моей спиной, помогает снять пальто и повесить его в шкаф.
Я в капроновых колготках, но без тапочек совсем не холодно, ведь полы у нас с подогревом – Лев об этом позаботился в своё время. Так… стоп! Не у нас, а у Стельмаха полы в доме с подогревом. Только почему я никак не привыкну к этому факту?
Не сказав Стельмаху ни слова, двигаюсь в кухню, включаю там свет и иду прямиком к окну. Отдёргиваю штору в сторону и облегчённо вздыхаю. Фух. Цветы, что стоят на подоконнике, не засохли, как говорил Стельмах. А очень даже живые и, на удивление, почва в горшках влажная, будто их совсем недавно поливали. Усмехаюсь мысленно: вряд ли бы Стельмах их поливал, скорее всего, Валентина Дмитриевна заботится, на неё это больше похоже.
  
Резко оборачиваюсь, едва не врезаюсь в мужа. И давно он тут стоит? Так тихо подошёл, что я даже не услышала.