Забрать свою семью (СИ)

– Мам, прости, – малышка опускает глаза в пол, – это папа. Я ему позвонила, пригласила на ужин. Ты же не злишься на меня?
Хочется отчитать дочку за инициативу, но я сжимаю челюсти и киваю. Нет, на Соню я не злюсь, но увидеть Стельмаха дважды за день – слишком много. Видимо, София очень скучает по папе, и это нормально, когда ребёнок тянется к родителю. Только мне горько от одних только мыслей, что Соня любит Стельмаха, в то время как Стельмах по собственному желанию отказался от нас с дочерью, от своей семьи.
  
Подхожу к входной двери. Мысленно считаю секунды до встречи. Один оборот замка, второй. Дверь открывается и Стельмах собственной персоной предстаёт моему взору. Одетый в привычный деловой костюм, но почему-то без верхней одежды. Зато в руках держит пакет с логотипом известного супермаркета.
Встретившись со мной взглядом, Стельмах едва заметно улыбается.
– София меня пригласила на ужин. Можно войти? – ещё и спрашивает. Конечно же, дорогой, это твоя квартира по документам. Ты мог бы даже не стучать, а дверь открыть своим ключом.
– Входи, – отступаю в сторону, пропуская Стельмаха вглубь коридора.
  
Глава 3
 
– Правда, он милый? Смотри, какой смешной. Напихал семечки за щёчки и теперь не может попасть в свой домик. Вот дурёха, – хихикнув, Соня прижимается плечом к Стельмаху, а Лев обнимает её одной рукой, и губами прикасается к тёмной макушке.
Я стою в дверном проёме, наблюдаю за общением отца с дочерью и чувствую, как сердце кровью обливается. Неужели внутри у Льва ничего не откликается? Такая милая сцена не должна оставить равнодушным даже холодного как айсберг Стельмаха.
Прокашлявшись, даю знать о своём присутствии.
– У меня всё готово. Идёмте к столу, – произношу уставшим после тяжёлого дня голосом, дочка с мужем на меня оборачиваются.
– Идём, котёнок. Будем пробовать, что нам там мама приготовила, – фраза Стельмаха влетает в сердце наотмашь.
Перед глазами словно пелена появляется, накрывает чувством дежавю, когда-то я уже слышала эту реплику дословно. Только тогда всё было иначе. Дом. Семья. Нет, то всё было иллюзией, а настоящая жизнь – сейчас, где мы со Стельмахом без пяти минут чужие друг другу люди.
В кухне за столом я не произношу ни слова, лишь иногда поглядываю на Льва и Соню. Голодные. Особенно Стельмах голодный, с таким аппетитом ест обычную жареную курицу и макароны, что мне становится немного жаль его. Бедолага. Скорее всего, питается всухомятку, в лучшем случае – в своём прокурорском кафе. Ну ничего, свято место пусто не бывает, как говорится. Найдётся какая-то ушлая дамочка и быстро охомутает Льва, ребёночка ему родит, чтоб навсегда к себе привязать. Надеюсь, Стельмах будет счастлив. Нет, на самом деле, мне не хочется, чтоб он женился и чтоб всё по классике, где дом полон детишек и запах яблочного пирога на праздничном столе. Я эгоистичная, не боюсь себе в этом признаться, но хочу, чтоб Стельмах больше никогда не женился. Не могу выдержать его счастье.
Закончив ужинать первой, встаю из-за стола, чтоб включить электрический чайник. Пока кладу пакетики с чаем в чашки, вспоминаю про разговор с Ингой. Удивительно, но я даже не спросила сумму, которую Инга хочет получить за продажу салона красоты. Да и сама ещё не успела подумать: а надо ли мне брать на себя такую ответственность и покупать бизнес, пусть весьма и успешный. Я достаточно неплохо зарабатываю, клиентов, как и говорила Инга, у меня хватает, дневник забит записями на месяц вперёд. Но от такой возможности вряд ли стоит отказываться, ведь так?
От мыслей начинает болеть голова. Или же это просто день был тяжёлым, я ведь морально устала, чувствую себя выжатым лимоном.
– Когда закончите ужинать, оставьте всё на столе. Я потом уберу.
– Ты заболела, Ась? – волнуется Стельмах, заметив, как я растираю пальцами виски.
– Нет, что-то голова разболелась. Пойду полежу.
Выхожу из кухни. В домашней аптечке нахожу таблетку обезболивающего, принимаю лекарство и устраиваюсь на диване в зале. На телевизоре показывают какую-то ерунду, толком не вникаю, просто щёлкаю пультом, чтоб как-то отвлечься от мыслей. Осень в этом году выдалась тяжёлой, я бы даже сказала, судьбоносной. Спустя восемь лет в город вернулся мужчина из прошлого и разрушил мою семью.
“Нет, Ася. Матвей ничего не разрушал, разрушают – когда есть что разрушать. А у вас со Стельмахом и так всё шло к разводу. Помнишь восьмую годовщину вашей свадьбы? Он же забыл про неё, а ты так готовилась в тот день, ждала его после работы: романтический ужин, красивое платье и сексуальное бельё. Не пришёл, даже свечи на праздничном столе не успела зажечь”, – настойчиво напоминает внутренний голос.
Чувствуя, как веки становятся тяжёлыми, проваливаюсь в сон. Словно издалека слышу, как Стельмах говорит Соне, чтоб она не будила маму.
Проснувшись, не сразу соображаю, где нахожусь. Телевизор выключен, в комнате темно. Откинув одеяло в сторону, встаю с дивана и иду в детскую спальню. Тихо приоткрываю дверь. В комнате горит ночник, поэтому мне хорошо видно, как на кровати ютятся Соня и Лев. Соня лежит под стенкой, а Стельмах – с края, согнув ноги в коленях. И как только поместились?
– Лев, – зову мужа, но он не просыпается и тогда я едва дотрагиваюсь рукой до его плеча. – Лев, просыпайся.
Отреагировав, Стельмах распахивает глаза и смотрит на меня мгновение каким-то пустым взглядом.
– Идём, я тебе в зале постелю. Здесь же неудобно, – предлагаю я, а Лев смотрит на циферблат своих наручных часов и головой качает.
– Домой поеду, – поднявшись с кровати, поправляет сползающее с плеча дочери одеяло, укрывает со всей заботой.
Провожаю Льва. В коридоре, пока Стельмах обувается, я стою немного поодаль, стену подпираю плечом. Смотрю на мужа, ощущая, как накрывает волной грусти. Ничего не могу с собой поделать, тянет к нему магнитом. Хочется подойти сейчас, обнять крепко его за плечи, голову положить ему на грудь и сказать, чтоб не уходил. Никогда больше не уходил!
Но я молчу, потому что все важные слова уже сказаны. Вряд ли теперь можно что-то изменить. Лев никогда меня не любил, а я, оказывается, любила… и до сих пор люблю. Эта любовь не похожа на те первые чувства, когда бабочки порхают в животе, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Взрослая любовь иная. Это совершенно другой уровень, какая-то прочная, родственная связь – не по крови, а будто души родные друг другу. Ты понимаешь человека без слов, заботишься о его комфорте, радуешься его победам и сопереживаешь неудачам. Взрослая любовь – это как кислород, не задумываясь, дышишь чувством. Это всё уже безусловно, где-то на подкорке запечатлено.
– Спасибо за ужин, всё было очень вкусно, – произносит Стельмах. Видно, что уходить не хочет, словно борется с самим собой.
– Рада, что тебе понравилось.
– Ась, уже поздно для разговоров, но я давно хотел спросить. Как дела с Матвеем? Я так понял, он с Соней ещё не познакомился.
– Нет.
– Почему?
– Потому что Соня ещё не готова отпустить тебя, – говорю то, что думаю.
Мои слова цепляют Стельмаха за живое, он вмиг меняется в лице. Взгляд становится тяжёлым, наполненный грустью и чем-то ещё. Интересно, а он хоть раз пожалел, что всё закончилось вот так? Ведь в его силах было не допустить сложившуюся ситуацию. Он мог бороться за нас с дочерью, но отошёл в сторону, потому что чувствовал себя виноватым перед лучшим другом. Я тоже виновата, да. Мы вдвоём со Стельмахом должны были нести солидарную ответственность, но вышло так, что ответственность за наши ошибки несёт маленькая девочка, хотя сама ещё этого не понимает.
  
– Понял, – отвечает запоздало. – Если возникнут какие-то проблемы, то мой номер у тебя есть. Спокой ночи, Ася.
***
Проводив Стельмаха, запираю входную дверь на замок. Иду в кухню и, не включая свет, ещё долго стою напротив окна. Слежу за тем, как Стельмах садится в свой “Таурег”, припаркованный у подъезда. Четвёртый этаж, мне хорошо видно освещённую фонарём ночную улицу.