"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Я продолжал смотреть на неё вопросительно.
— Ну хорошо, Арди, — со вздохом сдалась Магда, — я уделю этому предмету несколько минут, чтобы покончить с ним навсегда. Итак, Сила — это поле. Владеющий своей волей воздействует на него, меняя его плотность в определённых местах для создания конструктов. Эти конструкты действуют однообразно и предсказуемо — тороид Кюммеля всегда излучает свет до тех пор, пока локальные характеристики поля в этой точке не опустятся ниже пороговых значений. Нет никаких признаков того, что тороид Кюммеля мыслит или что всё поле Силы разумно. Владеющий воздействует — поле откликается — результатом является строго определённый эффект. Если вы, как априорный философ, предполагаете, что Сила разумна, то по аналогии это приводит вас к предположению, что электромагнитное поле тоже разумно, не так ли?
  
— Но мы не можем воздействовать на электромагнитное поле.
— Почему же? — Ясенева посмотрела на меня снисходительно. — Вы можете взять заряженную эбонитовую палочку и махать ей. Поле будет меняться.
— Но воздействовать на окружающий мир таким образом не получится.
— Вы меня разочаровываете, Арди. Машите этой палочкой рядом с медным проводом, и в нём будет наводиться электрический ток. Это что, не воздействие?
— Сила и электромагнитное поле всё же сильно различаются.
— Не так уж и сильно. Мы не видим электромагнитное поле и не можем воздействовать на него своей волей, вот и вся разница. Это немного другое поле, но суть от этого не меняется. Оно точно так же пронизывает всю Вселенную, и если мы говорим, что Сила разумна, то мы не можем отказать в разуме другому подобному полю. А потом мы вспомним про гравитацию. А потом мы припишем разум Земле и Солнцу. В этом вся суть априорной философии — мы строим красивейшую умозрительную конструкцию, которую невозможно ни доказать, ни опровергнуть, и от которой нет ни малейшей пользы.
— Но ощущение присутствия в храме Аспектов…
— Вы всерьёз считаете свои ощущения доказательством разумности Силы? — удивилась Магда. — Это ощущение можно вызвать разными способами. Например, инъекцией определённого вещества — и что, вы сделаете вывод о разумности шприца?
— То есть вы считаете, что Сила неразумна, и что это просто некое поле?
— Да, Арди, лично я именно так и считаю. И вам советую тоже не тратить время на глупости. Нет ни единого свойства Силы, которое для своего объяснение потребовало бы принять разумность Силы. Давайте не будем умножать сложности, мир и без того достаточно сложен.
* * *
Ленка вертелась перед зеркалом, придирчиво разглядывая себя в форме вольного ратника.
— Ну как? — потребовала она наконец и моего мнения.
Я посмотрел на необмятую форму с новенькими петлицами рядового третьего разряда.
— Салагу определят с полувзгляда, — ответил я, пожав плечами. — Но с твоей фигурой на форму никто смотреть не будет.
— Женщины будут, — упрямо возразила Ленка.
— У вольников-то? Из них наверняка половина лесбиянки, так что твоя форма мало кого заинтересует.
Ленка вздохнула. Быть презираемой салагой ей не хотелось. Ей хотелось блистать.
— Ну надень вечернее платье, — лениво предложил я. — Тогда точно все упадут. Всем трактиром.
Ленка уничтожила меня взглядом и решительно двинулась к выходу. Я потянулся за ней.
Излюбленный трактир вольников «Засада у реки» располагался на набережной речушки Питьбы, прямо в здании Вольной гильдии — правда, входить в него нужно было с тыльной стороны здания. Руководство гильдии мудро рассудило, что отдыхать личному составу, разумеется, надо, но пугать нанимателей при этом не стоит. Со стороны набережной разместили дорогой ресторан «Верное копьё», куда рядовые вольники не заглядывали. Буйная братия развлекалась в своём привычном окружении и перед нанимателями не отсвечивала.
Окончание контракта рыси отмечали, конечно же, в «Засаде». Уже подходя к крыльцу, мы столкнулись с Данилой и Тихоном.
— О, волчата! — обрадовался Данила. — Аттестовались, я гляжу. Поздравляю!
— Здравствуйте! — хором поздоровались мы. — Ну да, мы теперь полноправные вольняги.
— А куда вербоваться будете? — полюбопытствовал Тихон — А то давайте к нам, народу вы приглянулись.
— Мы с вербовкой не торопимся, — уклончиво ответил я. — Средства на жизнь пока что есть, ещё не голодаем.
Ленка тихонько фыркнула.
— Ну если так, то да. — согласился Тихон. — Вольной жизни хлебнуть всегда успеете.
Мы зашли в трактир, остановившись возле здоровенного вышибалы, который приветливо нам кивнул. Темноватое помещение, массивные дубовые столы. Широкие дубовые же лавки выглядели совершенно неподъёмными. «Это чтобы во время драки никто не мог схватить лавку и махать ею», — догадался я, вспомнив прочитанные фантазийные книги. Стены были увешаны разным массивным холодным оружием — алебарды, копья, двуручники. Я заметил даже фламберг, который в наших краях был редкостью.
— Данила, а что тут оружие висит? — удивился я. — А если во время драки кто схватит и начнёт размахивать?
— Какая ещё драка? — не понял Данила. — Здесь драк не бывает. Если свои не уймут, так вот человек-гора сидит.
— Скажешь тоже, Данила, — осклабился вышибала.
— Что, совсем драк не бывает? — не поверил я.
— Совсем, — кивнул Данила. — Ну самое большое пару раз по морде дадут, а чтобы драку тут кто-то устроил — нет, такого даже не припомню. Если кого захочешь всерьёз отметелить, на улицу выходи — там слева площадка специальная есть, и ставки принимают. Славута, — обратился он к вышибале, — наши где сидят?
— В малый банкетный идите, там они все, — махнул рукой тот.
В малом банкетном зале уже собрался почти весь отряд. Нас тепло встретили, и каждый считал своим долгом поздравить нас с аттестацией. Мне стало слегка грустно — вот она, простая и понятная жизнь, рядом с простыми и доброжелательными людьми. Почему у меня вся жизнь состоит из непрерывного решения своих и чужих проблем?
— По-моему, женщины отряда ещё красивее стали, — тихонько поделился я с Ленкой. — Мама там, наверное, совсем заскучала под конец. Она же ещё в первый месяц всех перелечила.
— Самое смешное, что они даже не понимают, как им повезло, — засмеялась Ленка. — Любая дворянка многое бы отдала, чтобы мама три месяца ею вот так занималась.
Наконец появился Эрик с мамой и праздник начался с приветственной речи командира. Большая часть восхвалений была ожидаемо посвящена маме, и публика это полностью поддерживала. Ратники прекрасно понимали благодаря кому они живы и празднуют. Добрые слова, впрочем, достались всем и даже, довольно неожиданно, нам. А дальше застолье покатилось своим чередом — после нескольких рюмок народ разбился на разные группы, которые непрерывно перемешивались. Ленка, похихикав с женщинами, куда-то исчезла — скорее всего, отправилась исследовать трактир на предмет приключений, ну а я погрузился в обсуждение сравнительных характеристик бронеходов с Данилой. Он оказался большим фанатом имперской техники — я же патриотично считал, что наша лучше, хотя достоинства имперской тоже признавал.
Наконец, сойдясь с Данилой в том, что бронеход — это хорошо, а сильный Владеющий ещё лучше, я заметил Ленку, входящую в зал танцующей походкой победительницы. Губа у неё слева выглядела порядком распухшей. Всё ясно: свинья везде найдёт грязь, а Ленка — драку.
— Кого ты там? — с любопытством спросил я.
— Пустяки, — небрежно отмахнулась она. — Просто объяснила парочке дур, что за языком надо следить.
— Праздник удался, — понимающе покивал я. — Домой нам не пора? Поели, попили, подрались — вроде больше ничего интересного не будет.
  
— Поехали, — согласилась Ленка.
— А впрочем, погоди, — сказал я, — кажется, я поторопился насчёт того, что интересного уже не будет.
Возле двери нарисовалась пара здоровых тёток с нашивками неизвестного мне отряда. Одна из них непроизвольно потирала бок, а вторая сверкала здоровенным фингалом. Они озирались вокруг, явно кого-то разыскивая, и у меня сразу же возникло чувство, что этого кого-то я знаю. Чувство тут же переросло в уверенность, когда они заметили нас и решительно двинулись в нашу сторону. Разговоры постепенно замолкали, и народ с любопытством следил за их продвижением.