"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)
Ленка предвкушающе заулыбалась. Я посмотрел на парней и скептически поднял бровь. Они замялись — наше поведение совершенно не вписывалось в привычную для них схему, и они начали сомневаться. Мы могли оказаться кем угодно, а избиение представителей аристократического семейства или знатных родовичей гарантированно закончилась бы очень плохо для всех причастных. Отступить просто так телохранители, однако, тоже не могли, так что, немного поколебавшись, их старший решил для начала прояснить ситуацию.
— Кто вы такие? — спросил он агрессивным тоном.
— Моё имя Кеннер Арди, — вежливо ответил я, — а это моя жена, Лена Менцева-Арди. С кем имею честь, достойные?
Все разговоры в баре немедленно стихли. Парень явственно побледнел и отступил на шаг назад. Похоже, я серьёзно недооценивал свою репутацию — покойный Самуил Катцель неплохо потрудился, рисуя меня полным отморозком, для которого убить проще, чем высморкаться. Старший охранник поклонился и сказал:
— Господин Кеннер, госпожа Лена, мы просим прощения за этот прискорбный инцидент. Просим вашего разрешения покинуть заведение.
Он посмотрел на парня тяжёлым взглядом, и тот шепеляво сказал: «Извините».
Я взглянул на Ленку. Она пожала плечами, я тоже в ответ пожал плечами, ответил «Разрешаю», и мы повернулись обратно к стойке. В зале было по-прежнему тихо.
— Вот вечно ты, Кени, испортишь всё развлечение. — громко пожаловалась Ленка. — С тобой даже и не подерёшься толком.
— Так ты сюда танцевать пришла или драться?
— Танцевать, — подумав, ответила Ленка, — но я не прочь и подраться.
С этими словами она наклонилась вперёд и внимательно посмотрела на парня, сидевшего по левую руку от меня. Тот поперхнулся своим коктейлем, торопливо слез с табурета и быстрым шагом двинулся в туалет. Ленка проводила его грустным взглядом и со вздохом сказала:
— Ты знаешь, Кени, у меня складывается впечатление, что люди тебя боятся. Тебе нужно инкогнито ходить, как Гаруну аль-Рашиду [50].
— Ладно, не грусти. — приободрил её я. — Пойдём пока потанцуем, а там может ещё кто захочет поскандалить.
— Так ты же опять влезешь и всё испортишь. — с печалью в голосе сказала Ленка.
— Нет, я больше не буду вмешиваться. Развлекайся как хочешь.
С этим мы и покинули странно тихий бар.
* * *Когда на следующее утро я вернулся с пробежки, вконец разленившаяся Ленка была ещё в постели и с чашкой кофе в руке просматривала свежие газеты.
— Кени, — с воодушевлением поделилась она, — а про меня написали в «Светском курьере»!
— В каком разделе? — спросил я, заранее предполагая ответ.
— В скандальной хронике. — радостно ответила Ленка.
— Да ты что? Вот это неожиданность! — фальшиво удивился я. — А я было подумал, что в списке награждений.
Ленка фыркнула в чашку, едва не расплескав кофе.
— Нет, ты только послушай, что они пишут:
«Вчера вечером привычный скандал нашей золотой молодёжи в „Серебряной мыши“ принял неожиданную форму. Нашим читателям хорошо знаком постоянный герой нашей хроники Алекс Гремский, сын известного промышленника Стефана Гремского. В этот вечер, заметив необычайно красивую девушку в сопровождении молодого человека, г-н Алекс решил, что эта пара замечательно подходит на роль жертвы его обычных развлечений. Увы, на этот раз в непривычной для себя роли жертвы выступил именно он. Не дослушав стандартное выступление г-на Алекса, прелестная незнакомка одним ударом отправила его в полёт, выбив ему при этом несколько зубов. Как немедленно выяснилось, г-н Алекс имел неосторожность оскорбить Лену Менцеву-Арди — прекраснейший цветок влиятельного аристократического семейства Арди, которая решила посетить заведение в сопровождении своего мужа и главы семейства Кеннера Арди.
Молодая пара только что вернулась из городка Габрич, где они оттачивали своё воинское мастерство в боях с гвардией папы римского. Хотя в настоящее время у нас почти нет информации о происшедших там событиях, мы сумели точно выяснить, что наши герои вернулись с блестящими рекомендациями командования, а вот папских гвардейцев в той местности больше не стало.
Г-н Алекс проявил обычно несвойственную ему житейскую мудрость, немедленно принеся извинения и с разрешения г-на Кеннера покинув клуб. Однако очаровательная г-жа Лена осталась недовольной тем, что ей не дали возможности как следует разобраться с невоспитанным юношей, и громко выразила надежду, что найдётся ещё какой-нибудь скандалист, воспитанием которого она могла бы заняться. Как рассказали нам впоследствии сотрудники клуба, наша буйная золотая молодёжь немедленно решила вести себя образцово, сделав этот вечер одним из самых тихих в истории заведения.»
— «Необычайно красивая», вот. — с удовлетворением отметила Ленка. — И дальше про меня тоже хорошо написали. И почему мы так редко ходим в ночные клубы?
— Может быть потому, что в больших дозах они тебя не выдержат?
— Опять глупости болтаешь. — Ленка отмела инсинуацию небрежным жестом. — Лучше поцелуй меня… Ага, и вот здесь тоже… М-м-м… И вот тут ещё…
До начала занятий в Академиуме у нас оставалось ещё больше недели, и мы твёрдо настроились за это время полностью получить всё, что мы недополучили во время медового месяца.
Вместо эпилога
Аббат Антуан Дюкле сидел за убогим столом в доме деревенского старосты, и вертя в руке ручку, мучительно размышлял о том, что стоит писать в отчёте, а что лучше упомянуть вскользь. Или даже вообще не упоминать. В конце концов, не придя ни к какому определённому выводу, он положил ручку, и со вздохом отхлебнул вина. «Паршивая страна, — с тоской подумал он, — и вино у них дрянь.»
Внезапно за дверью послышались голоса, дверь распахнулась настежь, и в комнату решительным шагом вошёл новый персонаж.
— Отец Доминик! — воскликнул Дюкле. — Не верю своим глазам! Вы же должны быть в Вене, при дворе императора?
— Здравствуйте, отец Антуан! Должен. Но как видите, я здесь. — с досадой отвечал аббат Доминик Верде. — Папе первоначальный доклад о здешних событиях показался несколько э-э… — он неопределённо покрутил рукой, — словом, он приказал мне разобраться с этим и доложить ему лично. Что, впрочем, не освобождает вас от написания полного доклада.
— Понимаю, — кивнул Дюкле, — и должен сказать, рад этому. Мне бы не хотелось быть единственным вестником этого фиаско, и я совсем не против разделить эту ношу с вами. Неловко предлагать вам бурду, которую здесь называют вином, но лучше ничего нет, увы.
— Наливайте, — ответил аббат Верде, усаживаясь на хлипкий стул, — и рассказывайте.
— Как вы, вероятно, знаете, у нас была задача вытеснить схизматиков [51] из этой области. У них здесь закрепились довольно значительные силы наёмников. Наши силы также состояли из нескольких наёмных отрядов, но их было совершенно недостаточно для наступления. Однако мы сумели незаметно перебросить сюда отряд гвардии с поддержкой паладинов. Две недели назад мы начали наступление силами наёмных отрядов в пятнадцати лигах к северу. Когда противник полностью втянулся в бой, гвардейцы атаковали здесь. Это направление противник считал совершенно незначимым, и здесь стоял крохотный отряд, скорее для проформы. Гвардейцы должны были пройти сквозь него без остановки и ударить отрядам схизматиков в тыл.
— План выглядит вполне выполнимым. Что пошло не так?
— А вот это уже лучше показать. Пойдёмте, отец Доминик.
Оба священника некоторое время стояли на вершине небольшого холмика, обозревая раскинувшийся перед ними на сотню туазов [52] металлический пейзаж. Бронеходы наступали, и гвардейцы бежали вслед за наступающими бронеходами, стреляя на ходу. Несколько гвардейцев лежали неподвижно, а ближайший к аббатам падал, нелепо вскинув руки, явно сражённый пулей защитников. Один из бронеходов лежал на боку с подломившейся ногой, и пилот уже наполовину вылез через задний люк.