"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Это про вас, что ли, Анна говорила? — неприветливо спросил он меня прямо с порога.
— Меня зовут Кеннер Арди, — я сопроводил представление лёгким поклоном. — Рад знакомству, почтенный Норит.
— Без почтенных, пожалуйста! — резко сказал он. — Просто Норит.
— Прошу прощения, — извинился я. — Мне никогда не приходилось встречаться с карлами, так что я легко могу ошибиться и сказать что-то не то.
  
— С карлами! — он покраснел от злости и стал похож на закипающий чайник. — Молодой человек, у вас хоть какое-то образование есть? Или вы настолько тупы, что не можете отличить человека от нелюди?
Я растерялся. Разговор у нас как-то сразу пошёл совсем не в ту сторону.
— Я студент новгородского Академиума, перешёл на четвёртый курс. Мне доводилось встречаться с нечеловеческими, как бы это сказать, представителями, и отличить их от людей можно было не всегда. Прошу прощения, если вас обидел.
Норит внезапно успокоился.
— Ну хотя бы не тупой старатель, — проворчал он уже довольно мирно. — В общем-то, вы правы, не всегда и отличишь. Но если вы когда-нибудь встретите настоящего карлу, то с человеком его не перепутаете, уверяю вас. Ну что вы стоите у порога, проходите, садитесь.
— А при чём тут моё образование? — спросил я, усаживаясь в удобное кресло. Любопытство — мой враг. У меня никогда не получалось его сдерживать даже там, где стоило бы.
— Просто я в университете привык к академической публике, — объяснил он, — а в этом задрипанном Рифейске и поговорить толком не с кем, кроме разве что Анны.
В этот момент я почувствовал себя немного сюрреалистически. Как будто ты пришёл в зоопарк посмотреть на обезьян в вольере, а макака вдруг решила поговорить с тобой о славных студенческих временах.
— В университете? — только и смог спросить я.
— Я окончил университет в Устюге [287] и там же защитил магистериум. Написал монографию на тему метаморфизма гипабиссальных пород, она довольно известна в среде специалистов.
Я окончательно почувствовал себя в бреду. Макака в зоопарке оказалась университетским профессором, и немедленно возник закономерный вопрос: где же здесь на самом деле вольер и кто из нас в нём сидит?
— Может, мне следует обращаться к вам «мáгистер»? — осторожно спросил я.
— Зовите Норитом, — снисходительно махнул он рукой. — Кстати, чтоб вы знали: это не имя. Что-то вроде прозвища для посторонних. Имена мы никому не сообщаем.
— А как вы себя называете? Если уж карлы — это нечто другое?
— Да люди мы, люди, — он посмотрел на меня с усталым видом, как бы утомившись от моей тупости. — Вот вы же лесных, например, считаете людьми?
— Для меня это вопрос не столь очевидный, — возразил я. — Они не могут долго существовать вне своих лесов, а обычные люди к ним не могут даже зайти. Насчёт возможности совместных детей ничего не знаю.
— А ведь действительно, — с удивлением сказал Норит. — Меня сбил с толку тот факт, что совместные дети возможны — они, кстати, точно возможны, я знаю случаи. А вот о том, что ареалы обитания несовместимы, даже не задумался. Приятно всё-таки общаться с образованным человеком. Что касается вашего вопроса — есть у нас самоназвание, если уж вам так интересно. Вообще мы называем себя подгорным народом, ну или просто горными. А конкретно тех из нас, кто живёт в Рифеях, зовут рифами.
— Спасибо за объяснение, — поблагодарил я. — Почему-то даже те, кто что-то знает о вашем народе, не желают ничего о вас говорить. Сразу переводят разговор на другое.
— Мы хозяева гор, — усмехнулся он. — Нас стараются не злить, вот и не хотят упоминать всуе. Мы ведь, бывает, и наказываем тех, кто плохо понимает, как надо себя вести.
Насчёт того, что они хозяева гор, я не особо поверил. Таких хозяев здесь, наверное, каждый второй, но определённое влияние у них действительно есть, и я отметил про себя, что ссориться с ними ни в коем случае не стоит.
— Так что у вас за дело ко мне? — поинтересовался Норит, решив покончить со вступлением.
Дело у меня, похоже, не имеет перспективы, как ни печально это признать. Понятно, почему Ренская сомневалась — для старателя нормально подработать проводником, но университетского учёного в роли проводника я категорически представить себе не могу.
— Дело у меня довольно простое, — вздохнув, я всё же решил попробовать. — Нам кое-что нужно в горах примерно в двух — трёх сотнях вёрст к северу отсюда, и нам очень пригодился бы проводник или хотя бы просто знающий горы человек.
— И вы решили обратиться ко мне, — утвердительно сказал он.
— У нас больше нет других вариантов, — развёл я руками. — Попытка найти кого-то из старателей с треском провалилась.
— А, это вы пошумели в свободной зоне? — догадался он.
— Нам ничего другого не оставалось, к сожалению, — объяснил я. — Мы хотели всего лишь поговорить со старателями, но местные решили разнообразить программу встречи.
— Жаль, что так мало убили, — презрительно фыркнул Норит. — Среди обычных-то старателей и так чуть ли не каждый второй мерзавец, а уж по тем, кто сейчас там отирается, давно виселица плачет. Но вернёмся к вам. Что вы хотите найти в горах?
— Мы хотим встретиться с Хозяйкой Перекрёстков, и вход в её домен находится сейчас там.
— Однако! С самой Хозяйкой Перекрёстков! А вы уверены, что сможете пережить эту встречу?
Лично я вовсе не уверен. Подруги считают, что она от нас сбежала, а вот мне кажется, что от нас просто отмахнулись, как от привязчивой мухи. Я уже давно перестал верить во всемогущество Высших, так что к их победной эйфории отношусь с большим скепсисом.
— Мы полагаем, что вполне сможем, — пожал я плечами. — В любом случае, мы собираемся разговаривать, а не воевать.
— В принципе — я говорю, в принципе! — я мог бы вас проводить, просто из любопытства. Мы с ней не дружим, и мне интересно было бы посмотреть на результат вашей встречи. Мы, кстати, зовём её Кратидой.
— Кратидой? — что-то зудело на краю сознания, но я никак не мог вспомнить, где я это имя слышал. — Вы можете что-нибудь о ней рассказать?
— Я о ней и сам ничего не знаю. Кратиду мы не почитаем, не любим, и о ней у нас говорить не принято. У неё есть несколько слуг, и в один прекрасный момент они начали вести себя, скажем так, неподобающе. Мы их наказали, ну, убили то есть, а она в ответ убила наших. Для слуг Кратиды смерть — очень неприятное переживание, но наши-то умерли насовсем! В общем, и мы, и они остались друг другом очень недовольны и после этого просто оборвали все связи.
— Слуги у неё и в самом деле мерзавцы, — согласился я. — Один из них приставал к моей жене, она его задержала для допроса, а он умер. В смысле, сам умер, решил не ждать разбирательства.
— А что Кратида? — Норит аж привстал от любопытства.
— Она убрала вход в той рощице, так что нам пришлось лететь сюда, в горы.
— В самом деле испугалась вас, что ли? — озадачился он. — Странно это. Но тем более интересно — может, вы и в самом деле способны с ней справиться.
— Так вы можете нас проводить?
— Мочь-то я могу, но вот хочу ли? — усмехнулся он. — Зачем мне это делать? Что вы можете мне предложить?
— Мне самому хотелось бы знать, что вам можно предложить, — вздохнул я.
Он задрал голову вверх и уставился в потолок, что-то прикидывая и загибая пальцы.
— У вас влиятельная семья? — наконец спросил он.
— Влиятельная, — подтвердил я. — Но я хотел бы подчеркнуть, что плата должна быть примерно равноценна услуге. Политическая поддержка будет неравноценным обменом.
  
— Хм, — нахмурился он, уточнение ему явно не понравилось. — Тогда пусть ваша семья будет просто должна нам услугу.
— Извините, Норит, но так я тоже не могу, — покачал головой я. — Это дело княжества. Как лояльный подданный, я готов внести некий вклад для успеха этого дела, но я не стану вешать на семью какое-то неопределённое обязательство. Карт-бланш [288] от имени семьи — это слишком много.