"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Эксклюзивное право только в империи, — выдвинул ответное условие я. — А в других местах мы будем смотреть на ваши успехи. И либо оставим распространение за вами, либо будем пытаться сами создать более эффективную структуру.
— Но при этом вы соглашаетесь оставить все счета четвёртого механического в нашем банке.
— При условии, что мы получим специальные условия, о которых вы упоминали при нашей первой встрече.
  
Мы поулыбались друг другу.
— И больше никаких глупостей с наёмными убийцами, пожалуйста, — добавил я. — И попыток воздействовать на трирских Арди через архиепископа Трирского. Или через других иерархов.
Зеппер посмотрел на меня с непроницаемым видом, но в эмоциях у него было полное смятение.
— Да, я знаю, что вы просили архиепископа Трира воздействовать на Арди, — улыбнулся ему я. — И то, что он вам отказал.
— Откуда? — не выдержал он.
— У нас тоже есть друзья в империи, — туманно ответил я.
Зеппер посмотрел на меня новым взглядом. Похоже, он ничего не знает об участии кардинала Скорцезе, и для него мои имперские связи оказались неприятной новостью.
— Так мы договорились? — настаивал я.
— Договорились, — кивнул Зеппер.
  
Глава 15
 
— Признаюсь тебе откровенно, Кен — ты меня поразил до глубины души, — заметила Драгана, изящным движением наливая чай в тонкую фарфоровую чашку. — Но я-то давно поняла, что от тебя можно ожидать разных неожиданностей… ой, каламбур вышел, — хихикнула она. — Но так и получилось — я хотя бы знала, что ты можешь удивить, а вот что ты сделал с бедным Яромиром…
Мы сидели у неё дома в маленькой гостиной, где я раньше никогда не был. Судя по семейным портретам на стенах — включая детский портрет самой Драганы, — да и вообще по общей атмосфере комнаты, чужие сюда не допускались. Так что я, пожалуй, могу смело сделать вывод, что меня включили в круг близких друзей.
— Представляешь, — со смехом продолжала она, — когда Яру рассказали, что ты сумел выдавить с Зепперов, у него сделалось такое лицо, что я до слёз смеялась. Он, кажется, на меня даже обиделся.
Я вежливо поулыбался. Я тоже был бы не прочь посмотреть на «такое лицо» у князя, но сомневаюсь, что у меня когда-либо случится подобная возможность.
— Я ему не раз говорила, что ты можешь сильно удивить, но он, похоже, так и не верил. Хотя знаешь, Кен, я вот тоже не понимаю, в кого ты такой уродился.
— Что, прямо вот не в кого? — поднял бровь я.
— Веришь ли — не в кого. Твою наследственность очень тщательно изучали, и так и не смогли прийти к каким-то определённым выводам. Кеннер Ренский при всей своей силе был прямым и незамысловатым, как железный лом. У него и все потомки такие, включая твою мать и бабку Ольгу. Из всех его известных потомков разве что Стефа Ренская с Анетой Тириной чуть посложнее, но им до тебя очень далеко. Твоя прабабка Орианна и твой дед Данята тоже люди без хитростей, от своей излишней прямоты и пострадали. Отец твой… ну, про него вообще помолчим. Твою родословную изучили настолько далеко и подробно, насколько возможно, и нет там ни ловких торговцев, ни хитрых политиков. Ты уникум, Кен, и это доказанный факт. Знаешь, какая версия у нас наиболее популярна?
— И какая же? — осторожно спросил я, уже твёрдо уверившись, что не так уж хочу это знать.
— Что ты реинкарнация, — хитро посмотрела на меня Драгана. — Только есть разные мнения насчёт того, чья именно. Большинство называют Ярослава Первого [269], но кое-кто за Рюрика.
Я почувствовал, как моя челюсть отвалилась от неожиданности.
— Что за бред! — наконец смог отреагировать я.
— Нет? Жаль, — расстроилась Драгана. — Интересно было бы с Рюриком поболтать на тему как там на самом деле всё было, а то историки столько наврали, что даже неясно, существовал ли такой человек на самом деле.
— Твои эксперты ничего не нюхают для стимуляции воображения? — поинтересовался я.
— Да просто нормальной версии не просматривается, вот и начинают фантазировать, — пожала плечами она. — Обычное дело.
— Почему это нормальной версии не просматривается? По-твоему, что — дети должны полностью копировать родителей? Всегда есть вариации. Гении как-то же рождаются у простых родителей. Насчёт гениев — это я не про себя, разумеется.
— Верно, но когда ребёнок оказывается практически полной противоположностью всем своим предкам, это очень необычно. И насчёт гениев — почему же не про тебя? Очень даже про тебя. Мало кто может Яромира удивить, а чтобы вот настолько удивить — я такое вообще в первый раз увидела. Так что реинкарнация как раз наиболее вероятный вариант.
— Гана, я могу расписать тебе весь ход моего разговора с Эрихом Зеппером, и ты сама убедишься, что в этой сделке ничего хитрого нет. Обычная сделка, причём даже взаимовыгодная. Ну и помогло то, что Зепперы подставились со своей недоплатой налогов. Там всё просто, как уборка репы в деревне Видогощь [270].
— Охотно верю, — с улыбкой кивнула Гана. — Гениальные идеи как раз и отличаются тем, что всегда выглядят простыми. Только вот почему-то эти простые идеи никому в голову не приходят, зато потом все только рты разевают и удивляются, почему сами до такой ерунды не додумались.
Я только беспомощно махнул рукой и возвёл глаза к потолку.
— Ну ладно, ладно, не буду к тебе приставать, — засмеялась Драгана. — Может, у тебя самого когда-нибудь появится настроение рассказать, как там в древности на Руси жилось.
— Я не буду ничего отрицать, даже не надейся, — вздохнул я. — Чем больше я на эти глупости реагирую, тем больше у тебя желания продолжать меня подначивать.
— Есть такой эффект, — призналась она. — Очень трудно удержаться, правда.
— Раз уж мы вспомнили о Зепперах, давай лучше обсудим другой момент, — предложил я. — Меня последнее время посещает назойливая мысль, что князь совершенно беззастенчиво меня использовал. Во всяком случае, наши люди абсолютно точно выяснили, что идею проверить налоговые отчёты Зепперов нам подсунули. И впоследствии мы слишком уж легко получили полную информацию об этих банках. Обычно Податный приказ так охотно информацией не делится, так что мысль о руке князя просто напрашивается.
— А если даже и так, то что?
— Мне не нравится, когда меня используют втёмную.
— А он должен был лично вручить тебе всё это и попросить решить этот вопрос для него, так по-твоему? — с иронией спросила Драгана. — А зачем ему это — просить тебя о чём-то, влезать в долги? Он дал тебе информацию, которая была тебе нужна, а как ты ею распорядишься — дело твоё.
— Всё равно это как-то некрасиво.
— Кеннер, ты сейчас ведёшь себя как ребёнок. То, что князь тебя использовал — это совершенно нормально. Ты и сам временами используешь князя — нет, даже не думай отпираться, не настолько тонко ты свои делишки проворачиваешь. И меня ты тоже использовал. Пусть по мелочи, но использовал. Ты даже мать свою используешь — скажешь, нет?
— Что за ерунду ты говоришь! — возмутился я.
— Хочешь сказать, что ты ни разу не использовал её имя?
Я замялся — крыть было нечем. Использовал, и не раз, и наверняка буду ещё использовать.
— Но не втёмную же, — попытался парировать я.
— Каждый раз спрашиваешь у неё разрешения? — развеселилась Драгана. — Кен, я ведь тебя не осуждаю. Мы все используем друг друга в той или иной форме. И в этом нет ничего плохого до тех пор, пока это происходит к обоюдной выгоде, а не к выгоде одного за счёт другого.
  
— Я всё равно чувствую какой-то изъян в твоей логике, Гана, — проворчал я.
— Ну хорошо, давай попробуем рассмотреть более нейтральный пример, который не вызовет у тебя таких эмоций. Ты передал Грекам информацию об убийцах Остромира — это значит, что ты их использовал?
— Безусловно, — согласился я. — И даже подставил. У них были большие потери при штурме.