"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Не торопись с заявкой, — остановил я её. — Назимовы, говоришь? Вот и прояснилось кое-что. Хотя я всё равно не понимаю, с чего бы это они делали нам такие подарки.
— А что прояснилось? — заинтересовалась Зайка.
— Сын Руслана Назимова нанёс нашей семье оскорбление. Серьёзное оскорбление, причём публично. Руслану придётся извиняться, если он, конечно, не хочет с нами крупно поссориться. Но вот такая форма извинения всё же никак не предполагалась.
  
— Так это даже лучше, разве нет?
— Не уверен, — задумался я. — Не все подарки одинаково полезны, знаешь ли. Я, пожалуй, склоняюсь к мысли эту компанию им вернуть.
Лицо её приняло выражение героини трагедии, которая умирает в конце, не выдержав несправедливости мира. Наша Зайка просто органически не в состоянии выпустить из своих лапок хоть что-то, в них попавшее. Возможно, это последствия трудного детства. Ну, как человек, перенёсший голод, не в силах расстаться даже с корочкой хлеба — что-то такое припоминается у Джека Лондона.
— Это просто нечестно, — возмущённо выдала она наконец.
Я не выдержал и засмеялся, отчего она надулась.
— Кира, я понимаю твоё недовольство, но взгляни на всю картину целиком. Сейчас мы защищаем свою честь, и симпатии будут на нашей стороне. Но если мы вдруг принимаем этот подарок, то картина заиграет совсем другими красками. Получится, что мы искусственно раздули конфликт, чтобы под этим предлогом ограбить Назимовых.
— Не все так подумают, — возразила она.
— Не все, но очень многие. Вспомни, что настоящих друзей у нас не так уж много. Нас уважают, но это скорее недоброжелательное уважение. Большинство считает нас выскочками, которые поднялись исключительно благодаря покровительству князя.
— Но это же неправда!
— Я бы сказал, что это не совсем правда, — хмыкнул я. — Определённое покровительство князя действительно имело место, так что толковать наши успехи можно и так и так. Большинство толкует не самым приятным для нас образом, но что тут поделать?
— Значит, возвращаем? — грустно спросила Зайка.
— Возвращаем, — подтвердил я. — И пойми, наконец, что действительно лучше вернуть. Нам не нужна репутация бессовестных вымогателей, никакой актив этого не стоит.
— Понимаю, — вздохнула она поднимаясь. — Ну я тогда пошла возвращать.
— Иди, — кивнул ей я, берясь за переговорник. — Мира, свяжи меня, пожалуйста, с Русланом Назимовым.
Назимова ей удалось отыскать не сразу, так что связались мы только через полчаса.
— Здравствуйте, господин Руслан, — поприветствовал я его.
— Здравствуйте, господин Кеннер, — настороженно отозвался он. — Чем обязан?
Сразу к делу, никаких разговоров про погоду и здоровье скота. Я тоже решил не ходить вокруг да около:
— Я по поводу некой компании «Альтаир». Скажите, с какой целью вы нам её передали?
— В качестве извинения, с какой же ещё целью?
— В таком случае мы с вами неправильно друг друга поняли. Я подразумевал именно извинение, а отнюдь не вымогательство. Так что я распорядился вернуть вам эту компанию.
— Тогда что вы имели в виду под удовлетворительным извинением? — в голосе его ощущалась растерянность.
— Всего лишь искреннее извинение, господин Руслан.
— Публичное извинение перед представителями дворянства? — мрачно спросил он.
— Если ваш сын не рассказал вам, почему я настаиваю на извинении именно в такой форме, то я готов повторить мои слова уже для вас.
— В этом нет необходимости, господин Кеннер, — вздохнул он. — Он рассказал.
— В таком случае я с вами прощаюсь, господин Руслан. Если, разумеется, у вас нет ко мне каких-то вопросов.
— У меня нет вопросов, — хмуро отозвался он. — До свидания, господин Кеннер.
* * *
В Дворянский Совет мы прибыли всей семьёй, включая Киру. Я издали поклонился членам Совета, уже сидящим на своих местах. Фон Кеммен по-дружески усмехнулся — я виновато улыбнулся в ответ и слегка развёл руками. Действительно, я и сам начал находить странным, что езжу к ним уже как на службу.
В этот раз зал был оформлен по-другому — штандарты семей, которые согласились свидетельствовать, были с равными промежутками развешены по стенам. Под каждым штандартом стоял слегка под углом стол тёмного дерева, за которым стояло несколько лёгких кресел — по числу заявленных представителей.
Согласились свидетельствовать, разумеется, далеко не все, и это было вполне понятным и ожидаемым. Семьи, близкие Назимовым, вовсе не горели желанием участвовать в унижении дружественной семьи. Кто-то не любил нас. Кому-то были просто неинтересны ни мы, ни Назимовы. Конечно, существовал и риск, что вообще никто не согласился бы свидетельствовать. В этом случае для истца — то есть для нас, — унижение было бы, пожалуй, даже большим, чем для ответчика.
У меня отлегло от сердца только тогда, когда я увидел длинные ряды штандартов вдоль стен. Я, в общем-то, и не верил, что наше приглашение все проигнорируют, но всё же порядком волновался. И успокоился только сейчас, пересчитав штандарты. Двадцать четыре! Я даже пересчитал ещё раз, не поверив сразу. Результат более чем достойный, даже можно сказать, неординарный. Да что там — невероятный результат, не удивлюсь, если это окажется абсолютным рекордом.
Штандарт Арди висел в дальнем конце — наш стол находился справа от кафедры Совета и немного впереди неё. Стол был немного повёрнут, так что мы могли видеть и зеркально расположенный стол ответчика слева от кафедры, и всех представителей семейств.
Мы двинулись туда через весь зал и тут случилось нечто совершенно неожиданное, что потрясло меня — да и не только меня, всю нашу семью, — до глубины души. Беримир Хомский поднялся из-за стола и поклонился маме, а глядя на него, начали вставать и кланяться ей все присутствующие. Когда мы дошли до своего места, встали и поклонились члены Дворянского Совета во главе с фон Кемменом.
Мама спокойно прошла к своему месту, поклонилась в ответ всем присутствующим и села. Вслед за ней все тоже уселись обратно.
Я украдкой посмотрел на маму — она выглядела невозмутимой и, казалось, находила совершенно естественным, что ей только что были оказаны, по сути, княжеские почести. «У меня бы так не получилось, наверное», — подумал я с лёгкой досадой. Вот в такие моменты и понимаешь, что такое истинный аристократизм.
Фон Кеммен позвонил в серебряный колокольчик и все шепотки в зале стихли.
— По ходатайству семейства Арди Дворянский Совет содействует разрешению конфликта с семейством Назимовых. Господин Кеннер Арди, прошу вас кратко объявить суть ваших претензий к ответчику.
Я поднялся из-за стола и поклонился присутствующим. Наверняка все они уже знали мельчайшие детали происшедшего, включая точный пересказ речи Дамира, но слушали меня, тем не менее, очень внимательно.
— Господа! Первым делом я считаю необходимым от имени нашего семейства поблагодарить как Дворянский Совет, так и всех присутствующих представителей семейств. Благодарю вас за то, что вы согласились помочь нам разрешить этот неприятный конфликт. Суть же его состоит в следующем: в прошедший выходной мы с женой, присутствующей здесь госпожой Леной Менцевой-Арди, посетили молодёжную вечеринку в квартире некоего Ярослава Чичагова. В один прекрасный момент, когда мы отдыхали после танцев, мы услышали грязную ругань в адрес некой девушки. Невольно прислушавшись, мы с женой с изумлением обнаружили, что все эти выражения были направлены именно в её адрес, а оскорбляет её сын главы семейства Дамир Назимов. Сразу скажу, что мы не имеем представления, чем это могло быть вызвано — ни я, ни она никак не пересекались ни с семейством Назимовых в целом, ни с Дамиром Назимовым в частности. Всё это происходило публично в присутствии нескольких свидетелей, причём при этом также присутствовал наследник семейства Ринат Назимов, который не сделал попытки остановить брата. Наше семейство расценивает это неспровоцированное оскорбление как оскорбление всего нашего семейства, и требует от семейства Назимовых надлежащего извинения.