"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Будет результат, — пообещал я, добавив в голос уверенности.
— Покажи, что ты способен обеспечить то, что в своих планах понаписал, и отношение к тебе будет не как к Зепперам. Остатками тебя никто кормить не станет, будешь приоритетным клиентом.
— Мы будем, — уточнил я. — Ты там тоже не последний акционер.
— Мы будем, — с улыбкой согласилась она.
Она заметно расслабилась, и уже не создавала впечатления, что она куда-то спешит, так что я решил, что сейчас неплохой момент для того, чтобы поболтать на отвлечённые темы:
  
— Стало быть, все текущие вопросы мы решили, ждём поставку и начинаем работать, — подвёл итог я. — Но если у тебя найдётся ещё немного времени, то я бы тебя поспрашивал кое о чём.
— Найдётся, — кивнула она, бросив взгляд на часы. — Что тебя интересует?
— Мне не совсем понятна концепция веток развития, которые существуют одновременно.
— Всё же решил заниматься вероятностями? — с некоторым осуждением спросила она. — Ну, я тебя предупредила.
— Пока ещё не решил, но тема невероятно интересная. И очень уж большие возможности открывает.
— Доживи сначала до этих возможностей, — проворчала она. — Может, это у тебя наследственное? Ты и в самом деле очень похож на Ренского.
Я только неопределённо улыбнулся, не зная, что на это сказать.
— Ну хорошо, — вздохнула она. — Попробую объяснить. Понимаешь, хоть мы и говорим про лес вероятности, про ветви развития и прочее, на самом деле это не совсем верно. Иногда удобнее представить это как лес, а иногда как сплошное поле, в котором мир чертит свой путь. Хороший пример — фотон. В явлении фотоэффекта это частица, а в явлении дифракции это волна. А на самом деле это ни то и ни другое. Фотон — это какая-то более сложная сущность, для которой у нас нет подходящего понятия. Мы видим в разных ситуациях её разные грани, и вполне возможно, что у неё есть ещё какие-то грани, о которых мы пока не знаем. Вот так же и лес вероятностей — это никакой не лес, а нечто, для чего мы не очень успешно пытаемся подобрать подходящее представление.
— Интересная модель, — заметил я, — но непохоже, что её можно как-то проверить. У неё есть какая-нибудь практическая ценность?
— Ответь на этот вопрос сам, — пожала плечами Драгана. — Это просто подход учёного, который пытается построить логичную модель явления. А вот Кеннер Ренский предпочитал практический подход, через интуицию. Без всяких моделей, но при этом вполне успешно. Хотя я, пожалуй, не совсем права, — задумалась она, — Ренский логикой тоже не пренебрегал. Но какой бы подход ты ни использовал, пойми главное: мы не просто меняем мир нашими поступками, мы также формируем его нашими представлениями о нём. Мы находимся внутри этого мира, поэтому он нам кажется чем-то стабильным, и мы не замечаем, как он меняется. Хотя иногда даже мы можем заметить изменения.
— Например? — заинтересовался я.
— Да ты сам это видел во время дуэли. По сути, я просто представила мир без Кисы, понимаешь? И он перескочил на другую ветку, где Киса не стала Высшей, а может, её вообще не было. Мы заметили, что мир стал другим, но для тех, кого не было на той полянке, он никак не изменился.
— Меня безумно увлекает эта идея изменения прошлого, — признался я.
— Ну, в каких-то заметных масштабах это доступно только Сиянию и, наверное, Силе. Знаешь, философы давно гадают, почему Вселенная такая, какая есть. Каким образом её физические константы оказались настолько подходящими, что в ней смогли сформироваться звёзды и планеты, на которых в конечном итоге смогла появиться жизнь? Обычно отвечают, что не будь Вселенная именно такой, нас бы не было, и этот вопрос некому было бы задавать. Или его бы задавали себе совершенно другие существа [251].
— Мне кажется, что этот ответ на самом деле ни на что не отвечает, — заметил я.
— Совершенно верно, он никак не отвечает на вопрос, почему Вселенная именно такая. Он вместо этого объясняет нам, что она просто такая, какая есть, и отвечать здесь не на что. К науке это имеет очень слабое отношение, это скорее из области веры.
— И я так понимаю, у тебя есть лучший ответ?
— Есть, — улыбнулась она. — Он такой, потому что Сияние пожелало создать Вселенную с разумной жизнью. Даже сверхразум не в состоянии так подобрать бесчисленное множество фундаментальных констант, чтобы гарантировать зарождение жизни, но для него есть другой путь — он может вернуться назад и выбрать другую ветку, если текущая не приводит к желаемому результату.
— То есть ты считаешь, что сразу невозможно создать нужный мир, и его обязательно придётся корректировать задним числом?
— Именно так я и думаю, — уверенно ответила Драгана. — Даже в неживой природе существует слишком много неопределённостей, а когда дело доходит до живых существ, особенно обладающих свободой воли, предсказать вообще ничего невозможно. Зато работа с лесом вероятностей полностью гарантирует результат. Представь, что ты играешь в шахматы, и у тебя есть возможность в любой момент вернуться на сколько угодно ходов назад. Как бы хорошо ни играл твой противник, победишь ты.
— Что только добавляет мне желания тоже научиться такому замечательному фокусу, — заметил я, а Драгана закатила глаза.
  
Глава 21
 
Дверь гостиничного номера вздрогнула от мощного пинка, и Радим, ещё ничего не соображая со сна, слетел с кровати.
— Кто там? — рявкнул он, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.
— Открывай давай быстро, — послышался голос Марины.
Радим страдальчески закатил глаза, но молча двинулся к двери. Не сразу нашарив в полумраке ручку замка, он наконец распахнул дверь. За ней обнаружилась полностью собранная для похода Марина с небольшим рюкзачком.
— Ты в каком виде женщину встречаешь, Расков? — нахмурилась она. — И пистолетом тут мне не маши.
Радим посмотрел на свою руку и осознал, что в руке он держит пистолет.
— Ты же сама кричала, чтобы открывал быстро, — недовольно пробурчал он. — Только-только заснул. Сейчас оденусь, можешь пока в коридоре подождать.
Ждать в коридоре Марина, однако, не пожелала, а вместо этого, отодвинув Радима, вошла и по-хозяйски расположилась в единственном кресле.
— Собирайся как в рейд, под землю полезем, — распорядилась она, пока Радим разбирался со штанами. — Еды надо немного взять на всякий случай и воды пару фляжек.
— Где мы сейчас еды возьмём? — удивился тот. — Всё же закрыто. И вообще, зачем ночью? Давай подождём до утра, под землёй-то какая разница?
— Еду украдём в гостиничном ресторане, ты туда через окно залезешь, — отмахнулась Марина. — Я посмотрела, здесь только один охранник, он всё время в фойе сидит. Главное, сковородки не роняй, и всё нормально будет. А под землю надо ночью, пока на объекте никого нет.
— Объект — это в смысле контора Зепперов? — переспросил Радим.
— Расков, не тупи, — поморщилась Марина. — Контора Зепперов, конечно, зачем ещё мы здесь сидим?
Они обретались в небольшом городке Ингольштадт уже три дня, осторожно исследуя подходы к штаб-квартире регионального отделения семейства Зеппер. С подходами получалось плохо — здание стояло почти на берегу Дуная в центре довольно большого участка и хорошо охранялось. Даже если бы удалось пробраться туда мимо бдительной охраны и устроить пожар, его моментально заметили бы и погасили. Словом, результат совершенно не стоил риска.
— Снизу подобраться хочешь? — догадался Расков. — А получится? И как снизу понять, что мы там, где надо?
  
— Я смогла на здание метки поставить, из-под земли их видно будет. Подобраться наверняка получится — там известняк, много каверн и маленьких пещерок. Кое-где придётся делать проходы, но пробраться можно вполне. Вход я тоже нашла, недалеко есть заброшенная пещера, там раньше известняк добывали.
— Надо бы какую-нибудь кирку с собой взять, — озаботился Радим.