"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

* * *
— Пойдём, Кеннер, покажу тебе свою коллекцию ружей, — Бернар с лёгким кряхтеньем поднялся со стула. — Пусть женщины спокойно поболтают о женском, не будем им мешать.
Вот дались им всем эти ружья! Такое чувство, будто вся империя помешалась на мушкетах, аркебузах, и на чём там ещё, из чего они палили друг в друга тысячу лет назад.
— Любишь ружья? — небрежно спросил я, идя с ним по коридору.
  
— Нет, не люблю, — вздохнул он. — Но так принято, что гостям надо что-то показывать. А что ещё показывать, кроме ружей? Ну какие-нибудь сабли ещё можно, но по мне, разницы с ружьями никакой.
— Неужели больше нет вариантов? — удивился я. — Заведи коллекцию марок, например.
— У меня есть, прикупил по случаю пяток кляссеров. Но марки я женщинам показываю. Пять кляссеров даже много, ни разу до второго не доходили.
Действительно, что-то промахнулся я с марками, мужчинам их показывать не станешь. А мой дядюшка Бернар-то, похоже, большой шалун — наверняка сказываются французские корни.
— Знаешь, Бернар, давай лучше просто погуляем в саду. А ружья при случае покажи моей жене. Она, правда, больше по ножам, но вообще всякое оружие любит.
— Опасная? — он с любопытством взглянул на меня.
— Я бы не рискнул всерьёз с ней схватиться, — вполне честно ответил я.
— Это она с поляками разобралась?
— С поляками? — в полном замешательстве переспросил я. — Нет, с поляками я.
— Ты сам можешь такое сотворить, но с ней подраться не рискнул бы? — он покачал головой. — Ну и женщины у новгородских Арди.
— Погоди, — наконец опомнился я. — Ты вообще откуда про эту историю с поляками знаешь?
— Ты газеты читаешь?
— Последние дни как-то возможности не было.
Сказать по правде, у меня вообще нет привычки читать газеты. Их читает Мира, а мне подаёт только сводку интересных публикаций с аналитическим обзором.
— Тебе прислать подборку? Врут они, конечно, совершенно безбожно, но снимки с места событий впечатляют. А то можешь просто выйти за ворота, да узнать всё из первых рук. Там давно корреспонденты толпятся — сразу налетели, как только прослышали, что ты у нас. Тебя, кстати, уже прозвали ливонским потрошителем. С твоей матерью они вели себя осторожнее, а тебя, видно, не так опасаются. В принципе, если ты их поубиваешь, архиепископ не особенно расстроится, они его тоже достали.
— Нет, не буду никого убивать, — отказался я. — И газеты читать не хочу. Толку от этого никакого не будет, только настроение себе испорчу.
— Мудрое решение, — одобрил Бернар. — Ну раз уж мы знакомимся, расскажи о вашей семье. Мы почти сразу потеряли связь с тётей Ори, так что о вас ничего не знаем. Да и сказать по правде, у нас было полно своих проблем. Как-то не до вас было, не сочти за обиду.
— Да и мы точно так же были заняты своими проблемами, — пожал я плечами. — Так что никаких обид. А что касается нашей семьи… ты слышал о Кеннере Ренском?
— Немного, но слышал, — кивнул Бернар.
— У него было много дочерей — и от жён, и на стороне, но только один сын, Ренольд. Довольно сильный одарённый, не как Кеннер, конечно, но сильный. По вашей классификации он назывался бы светлым паладином. Вот за Ренольда прабабушка Орианна и вышла замуж. Она была его единственной женой, что для таких сильных Владеющих большая редкость. Сама прабабушка, кстати, к тому времени стала Высшей.
— Я так понимаю, её уже нет в живых? — перебил меня Бернар.
— Она умерла, — кивнул я. — Если так можно сказать о Высшей. Тогда случилась большая война родов, в которой погибли и Кеннер Ренский, и Ренольд с Орианной. Но деталей я не знаю, я вообще мало знаю о своих предках Ренских. Дело в том, что моя мать — изгнанница, и я родился уже после её изгнания.
Бернар удивлённо поднял брови.
— Для матери это всегда было больным местом, поэтому о Ренских она мне ничего не рассказывала. Разговоры о Ренских у нас вообще не приветствовалось. Но я отвлёкся. У Орианны и Ренольда было две дочери — Ольга и Стефа. Ольга вышла замуж за Даняту Хомского, и у них родилась дочь Милослава. Моя мать. Потом Ольга овдовела, поссорилась с дочерью и изгнала её из семьи. А поскольку она к тому времени стала Матерью рода, то сумела заодно продавить и изгнание из рода. Таким вот образом моя мать перестала быть Ренской, и ей пришлось выбирать другую фамилию. Она взяла фамилию своей бабушки Орианны. Мой отец бросил мать после изгнания, ну а я родился уже после всего этого. Вот, собственно, вся краткая история новгородских Арди.
Бернар задумчиво покивал.
— То есть получается, что новгородских Арди всего трое? — уточнил он. — Считая твою очаровательную жену?
— Вообще-то, есть ещё дочери Орианны, твои двоюродные сёстры. Но они Ренские, и судя по всему, ни Ольга, ни Стефа не особенно заинтересованы в контактах с вами.
— Трудно вот так сразу сказать, — пожал он плечами. — Надо бы при случае всё-таки познакомиться. А ты с ними поддерживаешь отношения?
— Со Стефой у меня отношения вполне дружеские. С бабкой мы не общаемся — не враждуем, но и не дружим. Но теперь твоя очередь рассказывать — что у вас произошло, и почему семейство оказалось в упадке?
Бернар усмехнулся.
— Да вот как раз из-за Орианны, — ответил он.
Я вопросительно посмотрел на него. По правде сказать, я подозревал, что та история с бегством прабабушки прошла не так просто и подспудно ожидал чего-нибудь в таком роде.
— Это не упрёк тебе, Кеннер, — он отвернулся, глядя куда-то вдаль. — Мы бы в любом случае сделали то, что сделали. Ты вообще её историю знаешь?
— Только то, что она оказалась одарённой, и церковь хотела запереть её в монастыре. И что семья помогла ей бежать. Сомневаюсь, что моя мать знает больше, ну а у бабки не спросить.
— В монастыре! — усмехнулся он. — Там дело шло к аутодафе.
— Что за дикость! — невольно вырвалось у меня. — Разве такое ещё случается?
— Дикость, — согласился Бернар. — Но такое право у церкви в определённых случаях есть. Сейчас это очень редко происходит, но всё-таки случается. Никаких костров на площадях, разумеется, для этого есть крематорий.
— Бернар, я не понимаю, — искренне признался я. — Одарённость не настолько редкое явление, и одарённые даже служат церкви. Да всем известно, что я одарённый, но никого в империи это не смущает, и никто не пытается на меня святой водой брызгать. Моя мать даже самого папу лечила!
— Любая одарённость — это прикосновение дьявола, — пояснил он, — но есть разница. Большинство может жить как живёт, им нужно всего лишь молиться чаще и строже соблюдать посты. Некоторые живут под постоянным наблюдением священников. В более сложных случаях помогает только монашеская жизнь. Ну а в самых тяжёлых случаях, когда присутствие нечистого слишком сильное — очищение огнём.
Я потрясённо молчал. Когда мы слышим подобные истории про какие-то далёкие земли, мы на самом деле не относимся к ним всерьёз. Они воспринимаются скорее как досужие байки, потому что никак не связаны с нашей жизнью. Но когда такое происходит рядом с нами, это всегда шок.
— Кто решает? — наконец спросил я.
— Комиссия из троих диаконов-инквизиторов проводит обследование, а затем трибунал по защите мирских душ на основе их заключения выносит решение. Друзья добыли нам копию заключения комиссии, и стало совершенно ясно, что Орианну сожгут.
— И вы организовали бегство, — утвердительно сказал я.
— Мы не могли поступить иначе, — пожал он плечами. — Дело даже не в том, что это была любимая сестра главы семьи. Мой отец сделал бы это, будь она не любимой, и даже не сестрой. Если бы он позволил её сжечь, мы бы просто перестали быть семьёй.
  
— Семья сильна единством, — понимающе кивнул я.
— Верно. Если семья жертвует своим членом — неважно, во имя каких целей, — каждый понимает, что он может стать тем, кем пожертвуют в следующий раз. А с каждым разом такие вещи проходят всё проще и проще. И семья превращается просто в группу людей. Или вообще разваливается.