"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)
— Нет, капитан, — сочувственно сказал я. — Вы сами подумайте — как у архивного отдела может быть свой дирижабль? Да любой писец, который увидит ведомости, сразу сделает вывод, что этот архивный отдел занимается совсем не архивами. Я даже Стоцкой вас передавать не хочу, ни к чему будить в людях лишние мысли. Многие ведь догадываются, чем она занимается. Сделаем какой-нибудь транспортный отдел, вы там будете числиться перевозчиками овощей.
Капитан грустно кивнул.
— Да ладно, капитан, нет повода для расстройства. Будет у вас понимающий начальник, с которым вы сможете нормально решать свои проблемы. А не подсовывать госпоже Кире бумажки, которые она нехотя подписывает.
— Я понимаю, господин, — печально вздохнул он.
Мне, вообще-то, вполне понятна его печаль — жизнь с начальником и жизнь без начальника — это совсем разная жизнь, будь даже начальник хоть каким понимающим. Но мне, как самому главному начальнику, запорожская вольница тоже ни к чему, мне нужно, чтобы все винтики были туго затянуты, а все шестерёнки исправно вертелись.
— Ну ладно, с этим потом решим, а сейчас давайте обсудим маршрут, — поставил точку я. — Нам нужен Падун [230], а если точнее, небольшая вилла в семи вёрстах южнее. Мне объяснили, как её узнать с воздуха, так что будем просто облетать Падун по кругу. Долететь туда необходимо незаметно — от Вены нужно держаться подальше, да и к самому Падуну приближаться не стоит. В общем, никто не должен знать, что мы там были.
— Вена, значит? — лицо капитана приняло озадаченное выражения, и он начал рыться в навигационном атласе.
— Есть проблема? — я сразу заподозрил неладное.
— Зависит от того, как полетим. Либо мы летим с остановкой для заправки в Киеве, либо летим с подвесными баками прямо, но через Польшу.
Упоминание Польши сразу пробудило неприятное предчувствие.
— Киев нам не подходит. Мы заявили маршрут в Лотарингию. Если мы вдруг объявимся в Киеве, у некоторых людей появятся ненужные вопросы. Какие проблемы могут возникнуть в Польше?
— В Польше все наперегонки охотятся за контрабандистами. А контрабандистами считаются все, кто летит не по установленным воздушным коридорам. Вообще-то, можно открыто лететь без баков по коридору, заправиться в Брудно [231], и только потом из коридора уходить. Так риска будет немного меньше.
Останавливаться в Брудно мне совсем не хотелось. С местным воеводой у меня отношения не сложились, а без мамы я выглядел далеко не так внушительно, и у него вполне могла возникнуть идея как-нибудь мне напакостить. Да и вообще, чем меньше следов мы оставим, тем сложнее будет проследить наш маршрут.
— В Брудно мы останавливаться не будем, — объявил я своё решение. — Насколько опасен полёт через Польшу?
— Полёт вне коридоров, по ориентирам? — уточнил Наум. — Не особо опасен, птичка у нас быстрая. Но риск всегда присутствует — могут перехватить из засады или даже сбить, если вычислят маршрут. Но сбивают редко, разве что сильно их разозлить.
— Что у них вообще за проблема с контрабандистами? — недовольно спросил я.
— Их там просто очень много. На море контрабанду довольно успешно отлавливают, вот и везут воздухом. Через Польшу много путей проходит, ну а для местных воевод это хороший заработок. Мне знакомые рассказывали, что поляки перехватывают примерно один дирижабль из десяти, и контрабандистов это устраивает. Воеводы обычно даже груз не забирают, просто берут выкуп и отпускают. У нас-то груза нет, но за вас обязательно выкуп попросят.
Настроение у меня окончательно испортилось. Я всё больше склонялся к мысли, что я не люблю Польшу. Как-то не складываются мои с Польшей отношения.
— Это все возможные варианты?
— Да нет, конечно, вариантов сколько угодно, — пожал плечами Наум. — Просто все они по большому счёту сводятся к этим. Либо мы летим через Польшу, либо облетаем Польшу и где-то по дороге заправляемся. Без заправки мы её не обогнём даже с подвесными баками.
— Берите подвесные, летим через Польшу без остановок, — объявил я.
— Как прикажете, господин, — согласился капитан. — Тогда, с вашего разрешения, вылетаем сейчас в Ковно [232]. Там заправимся и заночуем, а с рассветом полетим дальше. Тогда к границе подойдём достаточно рано, чтобы до темноты пройти всю Польшу. В темноте без ориентиров лететь сложно, а останавливаться в Польше для ночёвки слишком опасно.
— У них в Польше, случайно, радиолокаторов нет? — поинтересовался я.
— Нет, откуда им там взяться? Радиолокаторы только в самых крупных портах стоят, слишком дорогая игрушка. В Польше всё проще, у них там холопы за небом наблюдают и сообщают, в какую сторону дирижабль летит. Два-три таких сообщения дают направление и скорость. А там уже смотрят, есть ли у них что-нибудь для перехвата. Ну это если в общем, а так-то и у тех и у других своих хитростей хватает.
Действительно, к чему радиолокатор, когда есть холопы? К тому же холопа всегда можно выпороть, если что-то пошло не так, как хотелось, а как ты выпорешь радиолокатор?
— И как с этим можно бороться?
— В основном направление и скорость менять, чтобы они не могли курс вычислить. Если всё грамотно сделать, то они могут вообще подумать, что это разные дирижабли. Ну и догнать нас мало кто сможет — если сразу не зажмут, то скорее всего, на самом полном получится уйти.
— Ну ладно, — вздохнул я, — давайте, постарайтесь как следует, почтенный. Нам к полякам попадать никак нельзя — и на важную встречу опоздаем, и от грабителей откупаться для семейства будет позором. Кое-кто над нами с удовольствием посмеётся.
* * *Ночевали мы в небольшом местечке Ковно, где был крохотный воздушный порт, даже меньше дерптского, хотя такое нелегко себе представить. Экипаж подвесил снаружи и подсоединил шлангами мягкие ёмкости, по виду из какой-то грубой ткани вроде брезента, которые, наполнившись, приняли форму длинных сосисок.
— Рассчитывайте на то, чтобы нам хватило топлива долететь потом до Дрездена, капитан, — заметил я Науму, который трудился наравне со своим крохотным экипажем.
— Хватит с небольшим запасом, — кивнул он. — Не беспокойтесь, господин, всё рассчитано.
Знаю я, чем обычно кончается это «всё рассчитано». Однако нервировать его своими замечаниями я не стал, а молча кивнул и отошёл, чтобы не мешать экипажу делать своё дело. Мы должны доверять профессионалам и спокойно ждать, когда они облажаются по полной.
Экипаж трудился, активно используя специальные воздушные термины, которые мне пришлось неплохо изучить в своём прошлом путешествии. Заслушавшись, я пришёл к выводу, что по словарной части воздушники ни в чём не уступят морякам, и не сразу обратил внимание, что привычное название «Бодрая чайка» скрылась под полотнищем с надписью «Каллиграфия».
— А что это, капитан? — полюбопытствовал я.
— Мы вне коридоров каждый раз под новым названием летаем, — охотно объяснил он. — Чтобы нас не узнали, значит.
— Очень разумно, — не мог не признать я. — Но при чём здесь каллиграфия?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Наверное, просто слово красивое. Это наш механик придумал, мы по очереди названия придумываем. Скорее всего, в своих книжках слово вычитал.
Я только хмыкнул, не зная, что здесь можно сказать. Наконец все баки были залиты под завязку водой и спиртом, с криками и руганью дирижабль был должным образом отцентрован, и под жизнерадостный вой турбины мы начали набирать высоту и скорость. За спиной у нас уже розовела заря, а впереди лежала Польша.
* * *— Мы что, поднимаемся, капитан? — спросил я, наблюдая, как деревья под нами становятся меньше.
— Да пора уже, — озабоченно ответил Наум, сверяясь с картой. — Мы слишком долго метались из стороны в сторону, сейчас надо понять, где точно мы находимся.