"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Года через три-четыре сможем сделать немного простых эликсиров, — после некоторого колебания и переглядывания Росомаха всё-таки решился ответить честно. — У нас было слишком мало семян, для расширения плантаций нужно время. Более полный набор сможем производить лет через восемь — десять, когда подойдут многолетние растения.
— Вот это больше похоже на правду, — с удовлетворением кивнул я. — А то Ворон мне всё какие-то сказки рассказывал.
  
  
Глава 6
 
— Здравствуйте, отец Альберто, — поздоровался я с секретарём епископа. — Я просил его преосвященство о встрече.
— Здравствуйте, барон, — кивнул мне тот. — Его преосвященство вас ждёт, проходите.
Епископ встретил меня приветливой улыбкой и не поленился подняться навстречу.
— Здравствуйте, здравствуйте, барон! Давно о вас ничего не было слышно — надеюсь, у вас всё в порядке? Как дела в баронстве?
— Всё в порядке, ваше преосвященство, здравствуйте! В баронстве тоже всё хорошо, развиваемся. Впрочем, вы и сами это видите по нашим налогам.
— И в самом деле, — расцвёл фон Херварт. — Вы совершили просто чудо, барон. Совершенно не удивлюсь, если через год-другой Раппин станет самым богатым баронством епископства, а то и всего архиепископства.
— Или даже всей Ливонии, — скромно добавил я.
— Орденские территории не считаем, — отмахнулся епископ. — Солдафоны никогда не умели вести хозяйство. Вот пограбить у них всегда замечательно получалось. Но Господь с ними, с рыцарями — чем я могу вам посодействовать, барон?
— Вы и впрямь можете посодействовать, ваше преосвященство. Скажите, как бы отнеслись вы к установлению неких экономических связей с Новгородским княжеством?
— У нас есть экономические связи, — он посмотрел на меня с некоторым недоумением. — Люди князя владеют частью Рижского порта, да и у ордена имеются интересы в княжестве.
— Рижский порт не принадлежит церкви, компаньонами князя там выступают в основном альдерманы [224] Риги, — я улыбнулся и добавил: — А солдафонов мы, кажется, договорились не считать.
— Ах, вот вы о чём, — задумался фон Херварт. — Здесь всё непросто. Прямого сотрудничества с княжеством у архиепископства действительно нет.
— Я думаю, от улучшения отношений выгадает и церковь, и княжество. Впрочем, я не предлагаю именно прямое сотрудничество. Думаю, время для этого ещё не пришло. Однако почему бы не начать с малого?
— И вы полагаете, что являетесь наиболее подходящим посредником? — с лёгкой иронией спросил епископ.
— Вы знаете кого-то, кто лучше подходит на эту роль? — ответил я вопросом на вопрос.
— Среди новгородских дворян не так уж мало христиан, — улыбнулся мне фон Херварт.
— Но никто из них не обладает ни малейшим политическим влиянием, — я вернул ему улыбку. — Скажу вам больше, ваше преосвященство — никто из них не получит герба, будь у него хоть сотня поколений благородных предков. Среди нашего гербового дворянства нет и не будет христиан, во всяком случае, в обозримом будущем. Те псковские события [225] вовсе не забыты, и любой аристократ, завязавший слишком тесные контакты с церковью, немедленно станет отверженным.
— А вы, значит, не станете?
— Я ливонский барон, и для меня совершенно естественно встречаться с моим сюзереном. Да и с другими иерархами, раз уж у меня есть владения в церковных землях. И не будем ещё забывать о нашей имперской родне. Мои контакты не вызывают никакого подозрения, скорее наоборот, князь готов ими воспользоваться в своих интересах.
— И насколько вы способны влиять на князя Яромира?
— Не думаю, что кто-то вообще способен влиять на князя, — хмыкнул я. — Но по крайней мере, я уверен, что князь внимательно выслушает мои доводы. Да и среди новгородской аристократии наша семья пользуется кое-каким авторитетом.
— В ваших словах действительно присутствует некоторый резон, — признал фон Херварт, задумчиво перебирая янтарные чётки. — Скажу вам откровенно — мы тоже помним псковский инцидент, и прямые контакты с княжеством вызовут определённое неодобрение, и дадут оппозиции нежелательные аргументы. Ваша кандидатура в этом смысле удобна, и протеста не вызовет. Но скажите мне, барон — вы в самом деле готовы содействовать вере Христовой на новгородских землях?
— Ни в коем случае, ваше преосвященство, — резко ответил я. — Я клялся блюсти интересы веры в своём баронстве, и я неукоснительно исполняю эту клятву. В княжестве я храню верность князю, и там я скорее враждебен христианству.
— Выглядит как-то… двоедушно, — поморщился епископ.
— Это вызвано моим несколько двойственным положением, — пожал я плечами. — Главное, нужно уточнять, с кем вы желаете разговаривать в конкретный момент — с ливонским бароном, или с новгородским дворянином. Однако не могу не заметить, ваше преосвященство, что именно такое уникальное положение и позволит мне выполнять роль независимого посредника, одинаково удобного обеим сторонам.
Фон Херварт в глубоких раздумьях вертел в руках чётки.
— Допустим, барон, я соглашусь, что в ваших словах есть рациональное зерно, — наконец сказал он. — Но вы же понимаете, что подобные решения выходят за рамки моих полномочий. Да и за пределы полномочий архиепископа Рижского, пожалуй.
— Я это понимаю, — согласился я, — и поэтому собираюсь более предметно обсудить эту тему с его высокопреосвященством кардиналом Скорцезе.
— Именно со Скорцезе? — он остро взглянул на меня. — Не с папой?
— Я полагаю сотрудничество с его высокопреосвященством более перспективным, — со значением улыбнулся я.
— Вот как, значит, — пробормотал епископ размышляя. — Допустим. Но почему вы разговариваете со мной, барон? Чем я могу быть вам полезен?
— По двум причинам, — честно ответил я. — Во-первых, я не хочу обращаться к кардиналу через вашу голову. Хотя в данном случае я действую не как ливонский барон, а представляю интересы Новгородского княжества, я не хотел бы создавать в отношениях с вами излишнее напряжение.
— Ну что ж, ценю, — он с интересом посмотрел на меня. — И вторая причина?
— А вторая причина состоит в том, что я хотел бы получить вашу рекомендацию.
— Вы знакомы с кардиналом лично, барон, — указал епископ. — Я уверен, что он примет и выслушает вас и без моей рекомендации.
— Мне недостаточно, чтобы он меня выслушал, — прямо заявил я. — Мне нужно, чтобы он отнёсся к моим словам серьёзно.
Епископ посмотрел на меня с непонятным выражением.
— Интересный вы человек, барон, очень интересный, — усмехнулся он. — Ну что ж, я подумаю над вашей просьбой и сообщу о своём решении.
— Благодарю вас, ваше преосвященство, — сказал я вставая. — Я буду ждать.
* * *
Серые стены Дерптской крепости возвышались над Эмбахом [226], отражаясь в его тёмной воде. Крепость была очень старой — её стены были усеяны выщербинами, оставленными, скорее всего, ещё чугунными ядрами. Современные орудия быстро превратили бы эти стены в груды камня, но в те времена крепость достаточно успешно сопротивлялась осадам ордена, да и русские не раз уходили от этих стен несолоно хлебавши. Низко висящие свинцовые тучи и ворóны, сидящие на голых ветках деревьев, гармонично дополняли мрачноватый пейзаж.
Лена увлечённо набрасывала эскиз, стараясь уловить самые важные моменты. Приходилось торопиться — Кеннер вряд ли согласится задержаться здесь даже на несколько лишних дней. Можно будет, конечно, потом слетать сюда на дирижабле и порисовать, но кто знает, что к тому времени будет с погодой, и удастся ли поймать нужный свет.
  
Прошедшая выставка оставила у Лены смешанные впечатления. После долгих раздумий семья всё же решила провести небольшой аукцион, выставив на него дюжину картин. К удивлению всей семьи, картины были проданы за достаточно высокую цену, причём за некоторые из них шла настоящая борьба. Больше всего Лену потрясло то, что несколько картин были куплены музеями. Впрочем, покупку двух картин Княжеским музеем можно было объяснить благосклонностью князя, а приобретение Народным музеем живописи портрета Милославы за совершенно безумную сумму в двенадцать тысяч гривен было, возможно, вызвано тем, что это был единственный доступный её портрет.