"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Ну если не вдаваться в излишние сложности и сказать проще, то да, он выздоровеет, — засмеялась Драгана.
Она немного развеселилась, и сразу стала выглядеть как-то получше.
— Знаешь, Гана, если вернуться в наш обыденный мир, то меня всё больше беспокоит один вопрос, — я решил воспользоваться случаем, и прояснить всё, что можно. — А именно предстоящая стычка с Греками.
— И что же именно тебя беспокоит? — с отчётливой ноткой иронии поинтересовалась Драгана.
  
— Я опасаюсь того, что князь втянет меня в кровную вражду с группировкой Грека, из которой я сам не смогу выпутаться, — откровенно объяснил я. — И мне придётся прятаться за князя, и получится, что я стану зависеть от защиты князя, и в целом потеряю самостоятельность. Это, конечно, наихудший возможный сценарий, но… В общем, ты поняла.
— Я поняла, — мягко сказала Драгана. — Кеннер, извини меня за прямоту, но ты ошибаешься, считая, что Вселенная вращается вокруг тебя. А ещё ты ошибаешься, думая, что Яромир станет так грубо тебя подставлять. Он вообще так безобразно не поступает. А в данном конкретном случае твоё участие по большому счёту не является значимым. Это предложение князя было именно знаком расположения. Я передала ему, что ты не проявил заметного желания — он просто пожал плечами и вычеркнул тебя из своих планов, вот и всё.
— Ты меня успокоила, конечно, — озадачился я, — но я уже начинаю думать, не прогадал ли.
— Да в общем-то, дверь для тебя совсем не закрыта, — хмыкнула она. — Ты можешь участвовать, если захочешь — Яромир закроет глаза на любые твои действия. Ну, почти на любые, но то, что ему не понравится, ты и сам вряд ли станешь делать. Просто ты из ключевой фигуры стал посторонним, который при желании тоже может подключиться.
— А что вообще с Греками происходит?
— Пока ничего, но желающие уже толкаются локтями. Самые смелые обратились в Дворянский совет с разными претензиями к Грекам и их союзникам. Греки стали изгоями, но пока что никто не решается на что-то серьёзное — Остромира побаиваются, он может так ответить, что мало не покажется.
— И как эта ситуация будет развиваться? — заинтересовался я.
— Да очень просто. Все заинтересованные лица конфиденциально поставлены в известность, что если Остромира Грека не станет, обстоятельства его смерти расследоваться не будут.
— Остромир ведь может уехать, — удивился я. — В тот же Владимир, например. Не могу поверить, что он не знает о том, что на него открылась охота.
— Знает, конечно, но в том-то и дело, что он не может уехать, — усмехнулась Драгана. — Это будет признанием своего предательства и подтверждением всех обвинений. Греков тут же объявят вне закона, лишат дворянства и конфискуют имущество. Яромир будет просто счастлив получить такой повод, чтобы искоренить их навсегда, и Остромир это понимает. А вот оставшись, он умрёт, но семейство выживет и когда-нибудь, возможно, поднимется вновь.
— То есть рано или поздно Остромир умрёт, и группировку Греков начнут рвать со всех сторон, — сделал вывод я. — Без Остромира и Кисы они серьёзного сопротивления оказать не смогут.
— Так ты присоединишься? — вопросительно посмотрела на меня Драгана.
— Заманчиво, но роль падальщика мне плохо подходит, — покачал головой я.
— Напрасно ты так, Кен, — вздохнула она. — Чисто по-человечески это вызывает уважение, но для главы семьи такое чистоплюйство недопустимо. Нужно думать не о своих принципах, а о семье.
— На самом деле я не такой уж принципиальный, — пожал плечами я, — и ради семьи на многое могу пойти. Но наша семья в первую очередь Владеющие, и только потом уже дворяне. Ну вот такие у нас приоритеты. И я совершенно ясно чувствую, что если мы поведём себя как стервятники, то для нас это очень затруднит возвышение. Если даже не закроет совсем.
Драгана ушла в себя, что-то обдумывая.
— А ведь ты прав, пожалуй, — наконец пробудилась она. — Из-за того, что ты ещё студент, я тебя как-то и не воспринимаю, как Владеющего, а вот ты очень правильно делаешь, что об этом уже сейчас задумываешься. Тебе действительно не стоит влезать в эту навозную кучу. Для тебя такие поступки нехарактерны, и бесследно это не пройдёт. Но жаль, конечно — приобрести ты мог изрядно, Яромир тебе очень многое простил бы.
— Много не откусишь, зато и не подавишься, — философски заметил я. — Чего тут жалеть.
Для меня происходящее с Греками оказалось интересным и изрядно пугающим уроком политики. Вот была — ну, точнее, пока что ещё есть, — мощная дворянская группировка, которая успешно оппонировала князю и вообще серьёзно влияла на политику княжества. Но стоило им зарваться и стать реальной угрозой, как князь просто раздавил их одним движением пальца. И особо отметим, что для общества он при этом остался в стороне, и совершенно ни при чём. Ему ведь даже не понадобилось ничего делать — по сути, он всего лишь дал понять, что больше не защищает Греков. Лично меня просто потрясла эта небрежная лёгкость, с которой князь уничтожил такого серьёзного противника. Это урок, который ни в коем случае не стоит забывать, если я не хочу оказаться на месте Остромира Грека.
* * *
Я стоял у машины, поёживаясь на холодном осеннем ветру, и смотрел на ворота маминой клиники. Идти туда совсем не хотелось.
Вчера за ужином мама как бы невзначай заметила:
— Сегодня приехал Воислав Владимирский. Будет у меня лечиться три дня, а дальше посмотрим, может, и задержится.
— Вот как? — нейтрально отозвался я, стараясь выглядеть безразличным.
— Ведёт себя очень вежливо, — продолжала мама, — но видно, что для него это совсем непривычно. Кстати, он попросил меня организовать встречу с тобой.
Стало быть, это была просто краткая прелюдия, а сейчас мы, наконец, перешли к делу. Я совершенно непроизвольно поморщился.
— Не хочешь с ним встречаться? — заметила мою гримасу мама. — Ну это вроде бы необязательно, он сказал, что просто хочет познакомиться. Я могу передать ему, что ты по какой-то причине не можешь встретиться.
— Ну что ты говоришь, — недовольно отозвался я. — У нас с ним и так некоторое напряжение присутствует, не хватало только для полноты картины оскорбить его отказом встретиться. Так что хочешь не хочешь, а придётся к нему явиться. Он назвал какое-то время?
— Сказал, что ему было бы удобнее всего завтра после дневных процедур. То есть в три пополудни.
— Приеду, — вздохнул я.
И вот сейчас я и стоял у ворот, собираясь с мыслями. От встречи я никаких приятных сюрпризов не ждал, зато неприятные были вполне возможны. Наш-то князь по натуре скорее дипломат — он, конечно, тоже может и голову открутить, но для этого нужно его всерьёз вывести из себя. А вот Воислав, по слухам, характером совсем не дипломат, и отношения у меня с ним непростые. Он, конечно, не мой князь, но всё равно — при желании он может доставить мне столько проблем, что не унести.
Я постоял ещё минуту, разглядывая ворота, и в конце концов решил, что хватит тянуть время, и вообще надо бы собраться. Такие, как Воислав, не хуже дикого зверя чуют слабость и неуверенность. А ещё у таких, как он, в рефлексы вбит охотничий инстинкт догнать и загрызть слабого. Так что ни в коем случае нельзя показать, что я его опасаюсь. Я прогнал из головы все неподходящие мысли и решительным шагом двинулся к воротам.
Палата Воислава была роскошной — в сравнении с ней та палата, куда мама поселила Путяту, и в самом деле выглядела каморкой дворника. Сам Воислав тоже впечатлял. Одет он был в какие-то военного покроя штаны и безрукавку, а пронзительный взгляд и бугрящиеся мышцами руки очень гармонично дополняли образ. Представить его в больничной пижаме было совершенно невозможно, зато посреди горящей деревни он был бы вполне на своём месте.
  
— Здравствуй, княже, — я вежливо поклонился.
— Вот, значит, ты какой, Кеннер Арди, — князь нетерпеливо махнул рукой, отсылая прочь впустившего меня секретаря. — Садись. Так значит, ты из Хомских?