"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Нет, это понятно, что Старший нужен. Почему Круг его не предоставляет? Молодым ведь сложно найти и уговорить какого-нибудь Старшего, многие наверняка из-за этого обычным княжеским браком сочетаются. Разве княжеству не выгодно, чтобы молодые одарённые получали благословение Силы?
— Выгодно, но всё же брак в Храме Аспектов у нас не поощряется, — вздохнула Стефа. — Это довольно деликатный вопрос. В общем-то, никакого секрета здесь нет, но об этом как-то не принято говорить. — (Что-то я эту фразу на каждом шагу слышу. А о чём у нас вообще принято говорить, кроме погоды?) — Когда-то давно это никак не ограничивали, но оказалось, что Сила признавала брак всего лишь в одном случае из восьми. А это драма, слёзы, часто после этого свадьба вообще расстраивалась, а у молодых оставалась травма на всю жизнь. Шанс получить благословение просто не стоит такого риска. Вот поэтому и добавили сложное условие, чтобы к Аспектам шли только те, кто очень этого хочет и твёрдо в себе уверен.
  
— А почему благословение так редко даётся?
— Потому что Силу не обманешь. Для того, чтобы она дала благословение, нужно, чтобы у молодых была искренняя любовь, чтобы они всей душой и без малейших сомнений желали быть вместе, но чтобы при этом у них до этого не было никаких вольностей. Согласись, условие непростое, особенно в наше время, когда строгостей больших нет.
— У деревенских до сих пор строгости, — заметил я.
— Ты деревенских не знаешь, — засмеялась Стефа. — Они вообще образовываются рано. Это городские, случается, до двадцати лет не знают, как к девке подойти, а в деревне дети быстро начинают понимать, как тычинка в пестик вставляется. Случка животных там дело обычное, а дети же всё видят. Вот девки, бывает, и начинают баловаться разными альтернативными способами. После свадьбы простыни вывесили — значит, девка себя соблюла, а то, что её уже полдеревни перепробовала, как бы и не считается. Ну а Силу, сам понимаешь, простыни не интересуют — если в тебе нет искренней уверенности, она тебя проигнорирует. В общем, ты своим как-нибудь объясни эти моменты, а то может лучше и не рисковать.
Я пересказал этот разговор Даре — как можно тактичнее, конечно. Они колебались и совещались несколько дней, но потом объявили, что всё-таки хотели бы рискнуть. Я пожал плечами и пообещал помочь им со свидетелем.
К храму мы подъехали чуть раньше времени, но молодые были уже там, и гости собрались. Собственно, почти всех гостей мы знали — это были наши же студенты. Обе невесты выглядели в белых платьях очаровательно; Иван был в строгом костюме, но выглядел в нём всё тем же деревенским кузнецом, только в костюме, и в целом вызывал забавную ассоциацию с цирковым медведем на велосипеде.
— Ване нужно бы поучиться носить костюм, — вполголоса заметила Ленка.
— Всё придёт со временем, — философски заметил я. — Он же наверняка в первый раз его надел. Погоди, сейчас девчонки за него возьмутся всерьёз, через год Ваню будет не узнать.
Мы двинулись к молодым. Сказать по правде, я так и не привык к идее многожёнства. Нет, так-то я понимаю, что это исключительно вопрос принятой морали, и понимаю необходимость полигамии для одарённых, но для меня всегда было загадкой, как это может работать в жизни. То есть работать именно в обычной семье, а не в гареме, где повелитель посещает жён в строгой очерёдности, а евнухи следят, чтобы они не повыцарапали друг другу глаза. Однако, девчонки явно никаких неудобств не ощущали — держались за руки и о чём-то друг с другом перешёптывались, временами хихикая. Возможно, у них там не две пары, а треугольник, а может быть, это просто вопрос воспитания, и они не видят в этом ничего особенного.
— Дара, Смела, Иван, — сказал я. — Поздравляем вас. Волнуетесь?
— Волнуемся, — в один голос ответили девчонки.
— Рано пока поздравлять, — нервно сказал Иван.
Рядом с молодыми стояла довольно просто одетая женщина с девочкой лет четырнадцати.
— Кеннер, Лена, — сказала Смела, — хочу представить вам мою мать Томилу и мою младшую сестру Любицу.
Мы вежливо поклонились. Я заметил, что девочка рассматривает мой гербовый значок, приоткрыв от любопытства рот. Мы встретились глазами, и я ей подмигнул. Она смутилась, покраснела и спряталась за мать.
— А твои не приехали, Иван? — спросила Ленка.
Иван помрачнел.
— Они от него отказались, — ответила Дарина.
— Это как? — не понял я.
— Отец как узнал, сколько я должен за обучение, — неохотно ответил Иван, — так сказал: давай, мол, сынок, двигай обратно в город и живи как знаешь. Они там испугались, что их заставят мой долг выплачивать.
— А ты разве не сказал им, что Владеющий, даже выплачивая этот долг, всё равно будет намного больше их зарабатывать?
— Да я всё им объяснил, и что толку? — в сердцах сказал Иван. — Они говорят, что вдруг тебя убьют, тогда долг на нас повесят. Говорят, как расплатишься — приезжай, а до тех пор дорогу сюда забудь.
— Ничего себе, — поразился я. — Ты же нашему семейству должен, а мы долги на родственников не вешаем. Да и Академиум, насколько я знаю, тоже в таком не замечен. Тем более это вообще противозаконно, так могли бы разве что бандиты поступить.
Иван только махнул рукой. Ясно — говорить-то он им это говорил, только слушать его никто не стал.
Время тянулось медленно, молодые заметно нервничали. Я их вполне понимал — это событие совершенно изменит их жизнь, жениться они могут только раз и навсегда. Это с княжеским браком можно через три месяца заявить, что мы мол ошиблись, и сейчас вдруг поняли, что друг другу не подходим. С Силой такие фокусы не проходят — даже просто раздельно жить не получится, связь не позволит. Мы с Ленкой начинаем себя неуютно чувствовать, если не видимся в течение дня; им, конечно, до такого пока далеко, но брак Силы очень ускорит создание связи.
Минут через десять, точно к назначенному времени, подъехал и представитель Круга. Оглядев нас суровым взглядом, он строго вопросил:
— Так, молодые — почему я не вижу вашего свидетеля?
Молодые заволновались и в панике посмотрели на меня.
— Свидетель вот-вот появится, уважаемый, — ответил я.
— Это безобразие, — нахмурился тот. — Опоздания неприемлемы. Вы впустую отнимаете моё время.
— Свидетель уже подъезжает, — успокаивающе сказал я, завидев машину мамы в конце улицы. — Она будет здесь буквально через минуту, и у вас будет прекрасная возможность высказать ей своё недовольство, уважаемый.
Было бы забавно на это посмотреть, хотя не думаю, что он решится. Вряд ли в Круге держат настолько сумасшедших клерков, которые рискнули бы читать нотации Высшим.
Длинный лимузин с нашим гербом мягко подкатился к нам; выскочивший шофёр открыл дверцу, и из недр роскошной машины появилась мама. Она оглядела присутствующих, казалось, забывших, как дышать, строго взглянула на представителя Круга, который тут же вытянулся по стойке смирно, и подошла к молодым.
— Здравствуйте, дети! — сказала она с улыбкой. — Волнуетесь?
«Нет», — сказала Дара. «Да», — ответила Смела. Иван промолчал.
Мама засмеялась.
— Не бойтесь, всё будет хорошо, — сказала она успокаивающе. — Обратитесь к Силе, и Сила вас обязательно услышит. Это вы представляете Круг, уважаемый? — обратила она внимание на писца.
— Точно так, сиятельная, — отрапортовал тот.
— Ну что же, раз все здесь, не будет оттягивать то, что надо сделать. Пойдёмте, дети. — С эти словами она двинулась ко входу в храм, за ней молодые, а последним потянулся забывший о гоноре представитель.
Только после этого присутствующие перевели дух. Я всегда завидовал маминому умению держать себя так, что ни у кого не возникает ни малейших сомнений в её праве распоряжаться. Не сказал бы что я плохо себя держу, но всё же до мамы мне очень далеко. Положа руку на сердце, приходится признать, что мне не хватает истинного аристократизма. Конечно, здесь прежде всего сказалась прошлая жизнь — из бывшего комсомольца сложно превратиться в аристократа. Мне ещё как-то помогло, что я здесь воспитывался с детства, и поначалу плохо помнил прошлую жизнь, а вот в том мире я и не припомню, чтобы из коммунистов получались аристократы. Вот торгаши с опухшими от пьянства и обжорства рожами вообще без усилий, а аристократы как-то плохо выходили.