"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Но ведь была история с Тверским, и там мы не сдерживались.
— Там другое. Преступная организация набралась наглости напасть на аристократическое семейство — естественно, симпатии дворянства были целиком на нашей стороне. Каждый ведь примерял эту ситуацию на себя. И даже так общество восприняло нашу резкую реакцию неоднозначно… мы здорово рисковали, хотя дело того стоило. А будь это не бандиты, а обычный простолюдин, да тот же Буткус, к примеру — нам бы это с рук не сошло, князь сделал бы из нас показательный пример. И заметь ещё, что тогда мы были слабыми, а слабым многое прощается. Сейчас нам, наверное, и бандитов бы не простили.
  
— То есть получается, что мы Буткуса уничтожить не могли?
— Почему же не могли? Могли, достаточно было убедить общество, что мы в своём праве. Запустить кампанию в прессе, обмазать его грязью, вытащить наружу его старые грешки. Но зачем бы нам это было нужно? Это же время, силы, деньги, в конце концов. И что взамен? Мы не получили бы никаких выгод, уничтожив его. Зато сейчас мы, по сути, заставили его работать на нас, и вряд ли он рискнёт ещё раз попытаться нам навредить. И заметь, что дворянство горячо одобрило, как мы поставили на место зарвавшегося простолюдина. Мы получили в этой истории максимум — деньги, популярность, уважение, и при этом у нас даже врагов не добавилось.
Мы действительно получили много. Детали конфликта и его причины — разумеется, без предыстории с Лесиными, — очень быстро стали общим достоянием, по крайней мере, среди дворянства. Остался в тени только архивный отдел — многим было интересно, что за специалисты с таким богатым воображением работают на Арди, но раскопать никто ничего не сумел, и в конце концов авторство всех коварных планов приписали мне. Шансы Буткуса пролезть в дворяне уменьшились до нуля — дворянство очень отрицательно отнеслось к такому пренебрежительному отношению к их сословию со стороны простолюдина, и какими бы ни оказались заслуги Буткуса в будущем, Дворянский Совет его кандидатуру вряд ли поддержит. Что же касается нас, то общество сошлось во мнении, что мы имели полное право решить конфликт силовым методом, и то, что мы не воспользовались силой, очень добавило уважения нашему семейству. Право правом, но кровопролитий у нас очень не любят, и тому, кто по любому поводу начинает размахивать дубиной, уважения добиться трудно. Размер виры от Буткуса также остался секретом — ни мы, ни Буткус об этом не распространялись, в противном случае многие бы задумались, за что именно он заплатил так много. Всю правду знал, наверное, только князь, который при наших нечастых встречах добродушно усмехался. И надо сказать, меня не раз посещала параноидальная мысль: а не князь ли всё это и устроил, чтобы моими руками прижать чрезмерно обнаглевшего Буткуса? Мысль эту я старательно прогонял.
  
Глава 9
 
Мне случалось несколько раз бывать в Княжьем Дворе — большом комплексе зданий на правом берегу Волхова, но до сих пор мои визиты ограничивались посещением Ярославовых Палат, где располагался рабочий кабинет князя и его секретариат. Сегодня меня провели вглубь комплекса, в небольшое неприметное здание, затерянное в дебрях Двора. Пройдя вслед за моим провожатым здание насквозь, я неожиданно оказался в накрытом стеклянной крышей внутреннем дворике, в котором располагался небольшой зимний сад. Провожатый подвёл меня к маленькой открытой беседке, где уже был накрыт столик с напитками и лёгкими закусками, предложил располагаться и исчез.
Судя по всему, князь на этот раз настроился на неофициальную беседу. Не уверен, что это такой уж хороший знак, да собственно, к любым беседам с князем я относился немного нервно. Я прекрасно осознавал, что пока даже близко не могу сравниться с князем в искусстве интриги, и это не учитывая тот факт, что князь при необходимости может просто приказать. Я перебирал в голове возможные причины вызова, и не находил ничего стоящего — исключая, конечно, маленькую заварушку с Буткусом, которая вряд ли могла быть поводом для беседы. Разрешилась она вполне мирно, а сами по себе какие-то дела дворянина с простолюдином не были достаточно веской причиной для княжеского внимания.
В конце концов, я просто выкинул эти мысли из головы — налил себе холодного морса и потягивал его, любуясь садиком, который действительно стоил того, чтобы им полюбоваться. Размышляя о том, что неплохо было бы устроить такой и у себя, я почти пропустил момент, когда появился князь. Я немедленно встал и поклонился:
— Княже.
— Здравствуй, Кеннер, — приветливо сказал князь. — Садись и оставь этот официальный тон, это неформальная встреча. О чём ты так напряжённо думал?
— О том, как бы незаметно выпытать у тебя имя мастера, который устроил этот чудесный сад, — честно ответил я.
Князь расхохотался.
— Вот за что ты мне нравишься, Кеннер, так это за твою непредсказуемость. Когда тебе задаёшь вопрос, никогда не знаешь, что услышишь в ответ. Я пришлю его к тебе, но попрошу тебя никому о нём не рассказывать.
— Благодарю тебя, княже, — согласился я. — Я никому не скажу.
Не думаю, что это действительно секрет, скорее крохотная проверка — проболтаюсь я или нет. Эта проверка, конечно, совсем несложная, но сколько их было, гораздо более незаметных? И сколько из них я прошёл, а сколько нет? Да и в своей непредсказуемости я что-то очень сильно сомневаюсь.
Князь внимательно осмотрел пыльную бутылку, на которой вместо этикетки была наклеена бумажка с какими-то надписями от руки, и плеснул оттуда в невысокий бокал что-то, с виду похожее на портвейн. Немного пригубил, удовлетворённо кивнул и придвинул к себе тарелочку с бисквитами.
— Как поживает Милослава? — светским тоном спросил князь. — Не собираешься расширять лечебницу?
— Не в ближайшем будущем, княже. — ответил я. — Наша лечебница — это прежде всего она сама, а она работает практически на пределе своих возможностей. Если у нас появятся ещё целители, то мы соответственно расширим и лечебницу, а пока приходится удовлетворяться тем, что есть.
— Насчёт бесплатного лечения безнадёжных больных из неимущих — это был очень сильный ход, — заметил князь. — Милослава сейчас невероятно популярна в народе. Её воспринимают практически как святую.
— У нас не было такой цели, — пожал я плечами. — Мы это сделали просто потому, что могли. Да мы никогда и не рассматривали нашу лечебницу как коммерческое предприятие. Думаю, княже, ты знаешь мою мать достаточно хорошо, чтобы понимать, что она никогда не стала бы заниматься чем-то из расчёта на выгоду.
— Она бы не стала, — кивнул князь, — а ты бы мог.
— Я бы в принципе мог, — согласился я, — но я этого не делал. Я не собираюсь лезть в политику, и мне народная любовь скорее во вред.
Князь покивал, потягивая портвейн.
— Скажи мне, Кеннер, — неожиданно спросил он, — с кем ты собрался воевать?
— Воевать? — искренне удивился я. — Ни с кем не собрался. Надеюсь, и не придётся.
— Ты постоянно увеличиваешь дружину. Зачем тебе такая сильная дружина?
— Я бы не сказал, княже, что она настолько уж сильна. У нас в княжестве хватает дружин, которые заметно сильнее. Да взять тех же Хомских, например.
— Как удачно совпало, что они твои близкие родственники, не так ли? — заметил князь.
— В данном случае это скорее минус, — усмехнулся я, — учитывая отношение Путяты.
— Путяте осталось не так уж долго, — указал князь. — А Беримир, насколько я знаю, относится к тебе совсем по-другому. Путята не станет вредить, а когда он уйдёт, отношения Арди с Хомскими станут гораздо теплее, ты согласен?
  
— Возможно, что так и будет, — не мог не согласиться я, — но что в этом плохого?
— Ничего плохого, разумеется, — улыбнулся князь. — Воссоединение любящих родственников — это прекрасно. Кстати, о любящих родственниках — ты не собираешься помириться с Ольгой?
— Я с ней не ссорился, — пожал я плечами. — Интересно, что некоторое время назад точно такой же вопрос мне задавала Драгана Ивлич. И я отвечу то же самое, что ответил ей: во-первых, моя мать, скорее всего, мириться не захочет, а во-вторых, я не думаю, что сама Ольга так уж хочет с нами мириться.