"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Что здесь происходит? — потребовала объяснений Кира.
— Простите, госпожа, — робко проблеял тот, что в костюме. — Всего лишь мелкое недопонимание. Обычный рабочий вопрос. Этого больше не повторится.
— Вы начальник отдела снабжения, правильно? — Кира пристально посмотрела на него.
— Именно так, госпожа, — слегка заикаясь, подтвердил тот. — Павел Пекшин, к вашим услугам, госпожа.
  
Кира посмотрела на второго участника дискуссии.
— А кто вы?
— Кирилл Евдокимов, госпожа, — представился тот, — старший технолог механического цеха.
— Теперь объясните мне суть вашего спора.
— Госпожа, это мелкий рабочий момент, — немедленно вклинился Пекшин, — и мы его уже решили.
Кира посмотрела на него ледяным взглядом, и тот немедленно увял.
— Помолчите, уважаемый, я спрашивала не вас. Итак?
— Это не мелкий вопрос, госпожа, — заговорил Евдокимов. — Отдел снабжения заказал заготовки у нашего поставщика, но указал неправильную марку стали. Их технолог давно с нами работает; он удивился и обратился в наш отдел снабжения, но уважаемый Павел подтвердил заказ. Мы с тем технологом, к счастью, хорошо знакомы, поэтому он всё-таки не стал пускать заказ в работу, а решил сначала спросить меня.
— Какие последствия могут быть из-за выбора неправильной стали?
— Мы используем сталь 23, которая хорошо держит закалку и устойчива к истиранию. Отдел снабжения указал в заказе сталь 28Б, которая плохо закаливается и обладает повышенной вязкостью.
— Объясните понятнее последствия такой замены.
— Основным следствием будет то, что готовые узлы будут служить недолго, — объяснил Евдокимов. — Они вряд ли будут вырабатывать даже гарантийный срок.
Кира хмуро посмотрела на Пекшина. Тот обильно потел и явственно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Объяснитесь, уважаемый.
— Это всего лишь досадная ошибка, госпожа, — зачастил тот. — Мы немедленно её исправим. Виновный будет наказан.
— Разумеется, виновный будет наказан, — кивнула Кира, и Пекшин побледнел.
Кира обернулась к сопровождающим:
— Коста, Давид, — приказала она, — эти двое сейчас напишут подробные объяснения, проследите за этим. Разберитесь со всеми бумагами, я хочу получить полный отчёт по этому делу как можно скорее. Сообщите начальнику охраны, что работникам заводоуправления впредь до особого распоряжения запрещено покидать рабочие места. Выясните фамилии всех, кто мог быть причастен, их допросит служба безопасности. Соответствующее распоряжение Кельмину я отдам немедленно.
* * *
Вадим Малобуд предателем себя не считал. Собственно, в этом не было ничего удивительного — ни один предатель себя предателем не считает. Кем он себя видит, зависит исключительно от спонсора — если ему платят иностранцы, то он сражается с тиранией, и непременно за свободу народную, а тот, кто попроще и получает деньги от местных, просто борется с несправедливостью — несправедливостью по отношению к нему, любимому, разумеется. Вот и писец отдела снабжения Малобуд, которого уже второй раз обошли повышением до старшего писца, всего лишь компенсировал недоплаченное ему жалованье пустяковыми услугами хорошим людям. Деньги ему платили, в общем-то, небольшие, но и просили взамен совсем немного — так, разные мелочи.
Всё было замечательно до сегодняшнего дня. Сначала появился этот придурок из механического и устроил скандал. Ничем серьёзным это не должно было обернуться, но у Вадима возникло стойкое ощущение, что он стоит на краю. В животе возникло сосущее предчувствие неприятностей, и оно не обмануло. Неприятности — и серьёзные неприятности, — ждать себя не заставили. Крики привлекли внимание той самой жуткой девицы, которая представляла новых владельцев. По слухам, которые шёпотом передавали друг другу конторские, она была подобрана буквально с улицы — в пользу этой версии говорила её бесцеремонность, невоспитанность и отсутствие малейшего уважения к заслуженным руководителям завода, привыкшим совсем к другому отношению.
Все дружно сходились во мнении, что её бурная деятельность лишь мешает хорошо организованному процессу работы. В конце концов руководство завода даже создало авторитетную делегацию, которая обратилась к Эмилии Багеровой с просьбой посодействовать удалению девицы с завода. Однако Багерова лишь развела руками и посоветовала найти общий язык с людьми Арди. Девица так и продолжала терроризировать персонал, безошибочно вытаскивая на свет мельчайшие провинности и безжалостно за них наказывая. Однако высказывать ей недовольство никто не рисковал — плотно оккупировавшие завод охранники с глазами убийц вызывали у нежного конторского народа ужас. Недовольному скорее всего первым делом переломали бы руки и ноги, и только потом осведомились о причинах недовольства.
Последовавшие затем распоряжения девицы вогнали Вадима в панику. Буквально через час должны были начаться допросы с эмпатом, и его дальнейшая судьба виделась ему кристально ясно. Семейство Арди совсем не славилось гуманизмом, и истории, которые временами рассказывал в своём кругу конторский люд, больше походили на страшные сказки. Понятно, что рассказчики привирали как могли, но ведь и дыма без огня не бывает. Показывать беспокойство было, однако, смертельно опасно, и Вадим героическим усилием воли постарался взять себя в руки. У него получилось успокоиться, и ему удалось ничем не выдать волнения. Дождавшись, когда девица уйдёт, он не торопясь пошёл к двери.
— Ты куда это направился? — тут же отреагировал один из пришлых, сверля Вадима недружелюбным взглядом.
— В туалет, — пискнул он, опять впадая в панику.
— Чтобы через пять минут вернулся, — после некоторой паузы всё же разрешил тот.
Вадим выскочил в пустой коридор. Снова собрав волю в кулак, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Ни в какой туалет он, конечно, не пошёл, а двинулся к выходу. Но не к главному входу заводоуправления, который, вне всякого сомнения, уже был наглухо перекрыт. Вместо этого, он вышел на территорию завода и спокойным деловым шагом направился к боковой калитке. Там тоже стояли охранники, но были неплохие шансы, что до них ещё не успели довести последние приказы. Так и вышло — охранники, привыкшие, что конторские часто бегают через эту калитку в соседнюю лавочку за чайными припасами, лишь проводили Вадима профессионально подозрительными взглядами, но останавливать не стали.
Он смог расслабиться, только когда отошёл от завода достаточно далеко. Накатила слабость, коленки задрожали, ноги начали подкашиваться, и Вадиму пришлось срочно присесть на ближайшую скамейку. Сидя на лавочке, он постепенно отошёл от напряжения, и первоначальное облегчение начало сменяться мрачными раздумьями. Куда идти? К этому времени его побег уже должны были обнаружить и поднять тревогу. Возвращаться домой было нельзя — там его будут ждать в первую очередь. Вокзалы, скорее всего, будут перекрыты, и вполне вероятно, машины на выездах из города тоже будут проверяться. Вадим не обманывался насчёт возможностей аристократического семейства — организовать полноценную облаву было вполне в их силах, и стража ни в коем случае не станет им препятствовать. Совсем наоборот, стражники охотно включатся в облаву, рассчитывая на вознаграждение. Долго прятаться у него вряд ли получится. Оставался единственный вариант — просить о помощи хороших людей. Вадим вздохнул и нехотя потащился к телефонной будке.
— Алё, это Вадим… Малобуд.
— А, Вадим! Здравствуй, дорогой, — обрадовались на другом конце провода. — Хочешь рассказать что-то интересное?
  
— У меня проблема. — сбивчиво заговорил Вадим. — То дело со сталью в заказе вылезло наружу, и сейчас всех наших допрашивают с эмпатом. Я смог уйти, но меня уже наверняка ищут.
— Не волнуйся, Вадим, всё будет нормально. Мы тебя не бросим, — успокоил его собеседник. — Сейчас пришлём машину тебя подобрать. Где ты?
Вадим сидел на лавочке как на иголках, напряжённо наблюдая за редкими прохожими. Когда из-за угла вывернул патруль стражи, Вадим едва не потерял сознание от ужаса. Но пара стражников прошла мимо, бросив на него мимолётный взгляд. «Идиот, — обругал себя Вадим, массируя бешено колотящееся сердце, — чего ты дёргаешься? Ясно же, что они никак не успели бы оповестить стражу».