"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Я пожал плечами.
— Мы оба одарённые.
— И вы можете использовать дар для усиления, так? — спросил Данислав.
— Так, — согласился я, — но Лене это не понадобилось. Он правда слабак.
— Вы же только что прошли тест на способности. Как-то быстро вы освоили свой дар.
Я молча улыбнулся, Данислав усмехнулся в ответ.
— Ладно, свободен.
— У меня тоже есть вопрос, наставник. Почему его исключили?
  
— Тебе его жалко, что ли? — удивился Данислав.
— Нет, мне просто интересна причина.
— Хм, ну что ж, отвечу, — сказал Данислав, — то, что он оказался плохим командиром, это бывает. То, что он не сумел проиграть достойно и затеял драку, ему большой минус, но на исключение всё-таки не тянет. А вот то, что он заставил драться с собой малолетнюю девочку…
— Справедливости ради, Лена сама вызвалась вместо меня.
— А он согласился. За такие вещи мы исключаем сразу. Наша школа готовит воинов, а не бандитов. На войне всякое случается, конечно, но наш выпускник должен иметь представление о чести. Ну а он ещё и опозорился в конечном итоге… даже его наставник голосовал за исключение. Я ответил на твой вопрос?
— Да, — я слегка поклонился, — спасибо, наставник.
— Всё, иди.
  
Глава 4
 
Третий раз в первый класс — я, можно сказать, первоклассник-ветеран. Первый раз в той жизни, потом здесь, в младшей школе, и вот сейчас иду с Ленкой в первый класс старшей школы для одарённых «Дубки». Тёмно-серый костюм с бордовым галстуком у меня, тёмно-серый же костюм с юбкой и бордовый бант вместо галстука у Ленки, всё как положено для первоклассников, готовящихся стать дубами, хе-хе. Золотые значки с гербом — теперь мы должны носить их всегда и везде. Как сказала мама, мы выросли, и возможные неприятности перестали быть детскими. Дворянин без явного знака своего сословия не может пользоваться дворянскими привилегиями, и, к примеру, в случае каких-то проблем с законом подпадает под юрисдикцию Мещанского суда. Значок, в общем-то, необязателен — сословным знаком могут также быть, например, шпага или серьга в ухе, но поход в школу со шпагой это как-то слишком уж экстремально, а к серьгам у мужчин я отношусь с предубеждением. Наш золотой знак, кстати, означает не менее двенадцати поколений благородных предков, более молодые семьи носят серебряные знаки.
Дворян у нас в школе очень мало — в нашем классе из двадцати четырёх школьников дворян всего трое — мы с Ленкой и ещё одна девочка с серебряным знаком. Дело тут в том, что дворянские семьи, особенно старые, не стремятся получить одарённое потомство — проблем с одарёнными больше, а пользы для семьи, по большому счёту, никакой. Чтобы было понятней, можно привести пример с профессией, например, лётчика в моём старом мире. Это уважаемая профессия, очень востребованная, и хорошо оплачиваемая. Но нужен ли свой лётчик в семье олигарха? Для такой семьи дети должны получать совсем другое образование, и сын, выбравший профессию лётчика, для семьи будет совершенно бесполезен. Вот и дворянской семье свой Владеющий ни к чему — лучше его просто нанять, а ребёнка научить чему-то более полезному — военному делу, или дипломатии, или управлению предприятиями, или ещё чему-нибудь. Конечно, любая дворянская семья была бы счастлива иметь в семье Высшего, но шансы, что ребёнок когда-нибудь поднимется до Высшего слишком малы.
В родах одарённых много, но роды считаются скорее союзниками князя, чем подданными, и родовичи дворянства за ранги не получают. Вот так и получается, что из дворян здесь учатся либо редкие представители дворянских семей, либо столь же редкие дети старших Владеющих, получивших наследственное дворянство.
Если говорить о нас, то дворянство мы получили через покойного деда, который женился на нашей бабке Ольге, но при этом в род не вошёл. Дед Данята Хомский был представителем очень старой и близкой князю фамилии Хомских. Какой-то особой пользы для нас в этом нет, поскольку нынешний глава Путята Хомский, наш двоюродный дед, ни мать, ни нас знать не хочет, и как-то сближаться с нами не стремится. Что он там не поделил с братом, неизвестно, но именно из-за него мать предпочла после изгнания стать Арди, а не Хомской. В реестре мы числимся как независимая дворянская семья Арди, боковая ветвь Хомских. В отличие от нас, Хомские это не просто семья, а дворянская фамилия, то есть большой дворянский клан с вассальными семьями, семейными предприятиями, и своей гвардией.
Торжественная линейка проходила по стандартному сценарию — школьников выстроили на площади перед школой, наши три первых класса в центре напротив старших классов, чтобы мы, так сказать, прониклись и ощутили. Я ещё за старую жизнь напроникался и наощущался достаточно, а Ленка слушала стандартную речь директора с волнением. Я не стал портить ей торжественный день, и тоже в меру сил поизображал энтузиазм. После рассказа о том, как нам повезло, и какие грандиозные перспективы перед нами открылись, учителя развели нас по классам.
— Здравствуйте, юные одарённые, — начал учитель, спортивного вида мужчина лет тридцати, — меня зовут Антон Лентре, я ваш классный руководитель, а также буду преподавать у вас исчисления. Обращаться ко мне нужно «учитель». Для начала давайте познакомимся, — учитель открыл журнал, — по очереди встаёте, называете свои имена, и кратко рассказываете о себе. Что вы любите, чем увлекаетесь, кто ваши родители, в общем, всё, что может быть интересно вашим одноклассникам.
В нашем классе из двадцати четырёх учеников оказалось шестеро парней включая меня — в строгом соответствии со статистикой. Один немного ботанистого вида, другой производил впечатление какого-то борова, остальные трое ничем не выделялись. Боров мне сразу не понравился, и своим выступлением моего впечатления о нём не улучшил.
— Меня зовут Лев Штайн, мой отец купец первого разряда Иероним Штайн. Увлекаюсь самобегами, отец обещал подарить мне самобег по окончании школы, пока езжу на его. Мой ранг два-два-один.
— Лев, — мягко сказал учитель, — у нас в школе не поощряются рассказы о своей основе. Она у тебя хороша для твоего возраста, но значение будет иметь та основа, с которой ты закончишь школу.
Ботаник мне наоборот, понравился.
— Бажан Второв, мой отец — помощник управляющего на предприятии семьи Стеблевых, мать преподаёт философию в ремесленной школе «Заречье». Увлекаюсь ремёслами, хочу заниматься семантическими структурами и вообще семантиками.
Я уважаю ботаников. Не тех заучек, которые корпят над учебниками просто потому, что так надо, а людей, которые имеют цель, и упорно к ней идут. Второв, похоже, из них, и если у меня появятся школьные друзья, то он первый кандидат. Посмотрим, как дальше школьная жизнь сложится.
Тем временем очередь дошла и до меня.
— Кеннер Арди, — представился я, — живу с матерью и сестрой. Наша мать Милослава Арди — целитель лечебницы Живы Одаряющей. Интересуюсь политикой и экономикой, люблю учиться.
— Кеннер? Редкое имя. — учитель поднял глаза от журнала.
— Назвали в честь прапрадедушки. — я пожал плечами.
Взгляд учителя стал острым. — А к Ренским ты какое-нибудь отношение имеешь?
— Мы с ними разошлись.
Теперь на меня уставился весь класс.
— Вот как? А сиятельной Ольге ты кем приходишься?
— Неважно, — повторил я, — мы с Ренскими разошлись.
— Хорошо, — легко согласился учитель, — разошлись так разошлись.
Похоже, скандальную историю изгнания будущей Матери сильнейшего рода в столичном обществе ещё не забыли, да и прапрадедушку Кеннера хорошо помнили. Кеннер Ренский родом был откуда-то с севера, и в род был принят по браку. Был он благородным воином и великим героем (Ренские), а также полным отморозком и моральным уродом (все остальные) — в принципе, если отбросить эмоциональную составляющую, это сводилось к одному и тому же. В конце концов другие роды объединились и сумели дедулю упокоить, но шороху он навёл знатно, и память о себе оставил очень неоднозначную.