"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Я уселся по-турецки на пол, положив винтовку рядом. Положил перед собой сухарь, а чуть подальше — сатурат. Затем медленно поменял их местами и протянул сухарь крысюку. Тот вылез из-за камня и опасливо подошёл поближе. Я повторил пантомиму с обменом. Крысюк потянулся за сухарём, но я отдёрнул руку и снова показал ему сатурат. Крысюк внимательно осмотрел сатурат, а затем стремительно метнулся к колодцу и исчез. Я подошёл к провалу и осмотрел стенки — все сигналки были на месте. Стало быть, крысы достаточно умны, чтобы понимать, что такое сигналки и не задевать их. Впрочем, чему тут удивляться? Если он действительно понял предложение обмена, то это говорит о достаточно развитом разуме.
  
Долгое время ничего не происходило. Я вернулся в лагерь и взял несколько сухарей и пару маленьких шайбочек каменного горского сыра, который у нас не пользовался популярностью. Прошло ещё полчаса, и когда я уже начал думать, что крыс исчез навсегда, над колодцем показалась его морда с зажатым в зубах свёртком. Крыс осторожно начал приближаться ко мне. Я опять уселся по-турецки и попытался передать ему чувство спокойного дружелюбия. Крыс, похоже, понял. Он уселся напротив меня, и взял в лапы свёрток, который был сделан из листа какого-то растения. Затем он достал из свёртка и выложил передо мной три сатурата. Я положил напротив каждого сатурата по сухарю, а затем забрал сатураты. Крысюк быстро собрал сухари, засунув их в свою импровизированную сумку. Затем он поколебался, вопросительно пискнул и выложил два каких-то непонятных прозрачных камня. Я осторожно взял один из них и осмотрел — это тоже было что-то вроде сатурата, но чёрного в нём было совсем немного. Мы таких камней не находили, и я не понимал, представляет ли он из себя какую-то ценность. Немного поколебавшись, я выложил напротив камней две шайбочки сыра и забрал камни. Крыс пришёл в неописуемое возбуждение. Он схватил сыр, торопливо засунул его в сумку, метнулся к колодцу и исчез.
Вскоре наступило утро — если можно так назвать пробуждение в пещере. Пока все суетились с умыванием и прочим, я незаметно отвёл Алину в сторону.
— Я тут наладил товарообмен с крысами, — начал я.
— Ты сделал что?? — Алина посмотрела на меня округлившимися глазами.
— Ну поторговал с ними немного, что тут неясного?
Алина смотрела на меня с непонятным выражением. Пару раз она открывала рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашла слов.
— Ну, в общем, смотри что я выменял, — я показал ей свою добычу. — Три обычных сатурата и два вот таких камешка. Они, наверное, ещё придут торговать, так ты мне скажи — вот эти прозрачные камни нам нужны или я проторговался?
— И что ты им дал взамен? — наконец, спросила меня Алина.
— По сухарю за чёрные, и по куску сыра за прозрачные.
Алина на некоторое время потеряла дар речи.
— Знаешь, Кеннер, — сказала она, странно на меня глядя, — после покупки лошаков я была уверена, что ты уже больше ничем не сможешь меня удивить. Теперь я понимаю, как я ошибалась. Я уже боюсь думать, чем ты меня удивишь в следующий раз. Что же касается прозрачных сатуратов — их за всю историю находили всего три штуки — один хранится в Круге, а два других пошли на изготовление особо мощных артефактов.
— Из этого вытекает два важных вывода, — быстро сообразил я, — во-первых, прозрачные сатураты на нижних уровнях не такая уж редкость, а во-вторых, моя договорённость с крысами должна оставаться секретом для всех. За эту пещеру может ведь и война начаться. Надо это сваливать на Драгану и князя, пусть они сами решают, что с этим делать. Это не мой уровень и, наверное, даже не твой.
— Верно, — согласилась Алина. — Сразу после завтрака отправляем всех студентов наверх. Им лучше ничего не знать, чтобы даже случайно не могли проболтаться. Здесь остаёмся только мы с тобой.
— Надо реквизировать все сухари и сыр. И вообще посмотреть запасы — что у нас ещё на обмен найдётся.
Уже через час ошалевшие от неожиданного изменения планов студенты двинулись наверх. Мы остались вдвоём. Я снял все сигналки со стен колодца, и мы стали дожидаться наших новых партнёров.
* * *
Время тянулось медленно. Мы сидели на рюкзаках, следили за колодцем и лениво болтали.
— Вот смотри, Алина, — говорил я, — крысы способны понять концепцию обмена, причём не тех вещей, что есть при себе, а именно саму абстрактную концепцию. Я ему показал предметы обмена — он понял и побежал за камнями.
— И что? — отозвалась Алина.
— И то, что это разум, понимаешь?
— А почему тебя не смущают духи или, скажем, водяники? Почему тебя поразили именно крысы?
— Духи и разная нечисть — это просто паразиты, — объяснил я. — Они неспособны создать конкурирующую цивилизацию. Они не в счёт, а вот крысы — совсем другое дело. Получается, что человек не единственное разумное существо на этой планете.
— Это давно уже не новость, — ответила Алина. — Особо про это не говорят и не пишут, но Кругу всё это известно.
— Так это что — какой-то секрет?
— Да нет, не секрет. Про это просто не говорят. Кому из бездарных интересно, что где-то за горами, за долами есть разумные крысы? И другие разумные звери. И даже разумные деревья, можешь себе представить? Понимаешь, если начать широко это обсуждать, то встанет вопрос — откуда они взялись, а это уже довольно деликатный момент.
— И откуда они взялись? — заинтересовался я.
— Сила экспериментирует с разными посредниками. Человек её не вполне удовлетворяет. Мы предлагаем ей слишком ограниченный взгляд, и очень далёкий от беспристрастности.
— Это как?
— Ну вот взять для примера ситуацию, когда кусок леса вырубают и распахивают под пшеницу. Для одного человека это преступление против природы, для другого это признак прогресса, а третий просто хочет есть. Три человека одинаковой культуры и воспитания, живущие рядом, видят одно и то же событие совершенно различным, и часто противоположным образом. Это индивидуальные предрассудки, а ведь есть ещё национальные, расовые и общечеловеческие. В целом Сила нас плохо понимает.
— Но посмотри, что получается, — пришла мне в голову мысль, — для того, чтобы Сила могла использовать человека как посредника, он должен быть одарённым. Ты хочешь сказать, что крысюки Владеют?
— Если ещё нет, то скоро будут.
— И ты так спокойно об этом говоришь??
— А почему я должна волноваться? — с недоумением взглянула на меня Алина. — Сила заставляет их эволюционировать, но в результате они полностью от неё зависят. Им некомфортно даже на верхнем ярусе пещеры, а наружу они вообще вряд ли когда-нибудь смогут выйти. Они нам никак не угрожают, потому что не могут составить конкуренцию видам, которые миллионы лет развивались естественным образом. А чем разумнее будут эти существа, тем проще будет наладить с ними сотрудничество.
— А чем же они тогда будут полезны для Силы, если ту же пашню они своими глазами не увидят?
— С пашней был просто пример. На самом деле здесь важнее то, что человек является слишком ограниченным. Вот например — ты знаешь, что масса нашего мира составляет всего лишь одну двадцатую от общей массы Вселенной? Остальная масса приходится на вещество, которое не взаимодействует с веществом нашего мира, а просто находится в том пространстве, что и мы.
— Ну да, тёмная материя, — кивнул я.
— Почему тёмная? — не поняла Алина. — Скорей уж тогда прозрачная, посмотри на сатураты. Но вообще она называется призрачной. Так вот — то, что девятнадцать двадцатых массы Вселенной приходится на призрачную материю, может означать, что параллельно с нами существует ещё девятнадцать планов. Мы знаем об их существовании только по гравитации. А Сила их знает и в них присутствует, как мы видим по сатуратам.
  
Ещё мы знаем, что кроме материальных, есть духовные планы, в которых нет ни пространства, ни времени. Например, план духов. Сколько существует таких планов, которые мы не можем никак ощутить? А вот кошачьи, например, ощущают план духов. А вóроны так вообще частично в нём существуют — так, во всяком случае, принято считать.