"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Хаджарат надолго замолчал, рассматривая племянников. Наконец Кудж не выдержал:
— Дядя, но что-то же надо делать. Нельзя же это просто так оставить.
— Надо, — согласился дядя, — но что-то делать надо по-умному. А не как баран, который только и умеет, что колотить лбом стену. Как ты, Джансух.
Хаджарат бросил сердитый взгляд на Джансуха и тот немедленно потупился.
— Девки-то красивые? — спросил дядя.
  
— Девки отличные. Молодые, наверняка ещё нетронутые, — наперебой заговорили племянники.
— Вот! Десять красивых девок. А если ещё и нетронутые, то наш покупатель скупиться не будет.
Джигиты посмотрели друг на друга и заухмылялись.
— Вы зубы-то не скальте, вам там ничего не обломится, не заслужили, — строго сказал дядя, и племянники снова затуманились.
— В общем, так, — продолжал Хаджарат. — Они взяли проводника до пещеры трёх шайтанов. Я вам дам ещё двух парней, перехватите их рядом с пещерой, есть там пара подходящих мест. Парней убейте, с ними слишком много возни. С одними девками вы справитесь, вчетвером-то, и с оружием. Через Мкана их потом и переправим, как обычно. Девок сразу ведите на наше место встречи, я передам Мкану, чтобы он прислал людей их забрать.
Хаджарат строго посмотрел на Джансуха.
— И запомни, Джансух, если ты опять на какую-нибудь девку залезешь, то я тебя евнухом сделаю. И это не шутка.
— Дядя, но хотя бы ту самую можно? — обиженно воскликнул Джансух. — За оскорбление?
— Ну ладно, но только её, и чтоб товарный вид не попортили.
Племянники радостно закивали, ухмыляясь.
  
Глава 20
 
Я не люблю горы. Слишком дикая у них красота, слишком остро там чувствуешь, насколько ничтожен человек и как суров мир за пределами привычного уютного окружения. Легко рассуждать о том, что человек есть царь природы, сидя в мягком кресле и рассматривая фотографии в журнале «Вокруг света». Но стоит увидеть горы своими глазами — равнодушные вершины, всегда укрытые облаками, склоны, на которых не могут прижиться даже лишайники, вечный лёд, чуждый всему живому, — и ты начинаешь осознавать свой истинный масштаб. И когда кто-то заявляет, что он покорил вершину, для меня это звучит смешно и жалко — как если бы таракан объявил, что он покорил холодильник.
К счастью, нам не нужно было ничего покорять — к пещере вела хорошая тропа. Ну, для гор хорошая, то есть по ней мог пройти осёл. Проводником у нас был неулыбчивый горец по имени Едги. Когда мы встретились утром, он выглядел мрачно.
— Слушай, урыс, — сказал он мне, глядя в сторону, — до самой пещеры я вас не поведу. Доведу до развилки, а там вы сами доберётесь часа за четыре.
— Как-то нехорошо, аюза, — покачал головой я, — договор надо соблюдать.
— Вы с Хаджаратом поссорились, — неохотно объяснил он. — Не хочу в ваши разборки влезать. Мне твои деньги нужны, а то бы вообще не пошёл.
— А почему до развилки ведёшь, а дальше нет?
— До развилки несколько троп. А дальше к пещере только одна дорога.
— Думаешь, нас там ждать будут?
— Не знаю. Не хочу знать. Не моё это дело, сами разбирайтесь.
— А если доплатим? — спросил я.
— За деньги жизнь не купишь, — криво усмехнулся Едги. — Я веду до развилки. Дальше сами дойдёте, там уже не заблудитесь.
Искать другого проводника было поздно, да и вряд ли нам удалось бы кого-то найти. Весь городок уже знал про вчерашнюю ссору, и никто не горел желанием связываться с Хаджаратом и его племянниками.
— Хорошо, — согласился я, — я не против изменить наш договор. Ты ведёшь только до развилки, но взамен ты расскажешь мне всё, что ты знаешь про Хаджарата. Сколько у него людей? Кто нас будет ждать? В общем, всё, что про него знаешь.
Едги заколебался, отводя глаза.
— Хаджарата можешь не опасаться, — надавил я. — Если он решит на нас напасть, ему уже будет не до тебя.
Едги скептически на меня посмотрел, а я открыто улыбнулся ему в ответ.
— Если он нападёт, это будет последняя глупость в его жизни, поверь. В любом случае, всё, что ты мне скажешь, останется между нами.
— На него семь джигитов работают, — наконец решился он. — Ещё его племянники.
— То есть вместе с ним получается, что нас могут десять человек ждать, так?
— Нет, его людей сейчас в городе нет, только двое осталось.
— То есть в засаде будет самое большое пятеро, — прикинул я. — И то, если сам Хаджарат пойдёт. А чем Хаджарат вообще занимается?
— Он мне не докладывает, — пожал плечами Едги. — Вроде товары через границу возит. И ещё шептались, что он временами людей на юг продаёт.
— Контрабандист и работорговец. Понятно. Ещё что-нибудь можешь сказать?
— Ещё те, кто с ним ссорится, вскоре куда-то пропадают.
— Не наш случай, — покачал головой я. — Ну ладно, с Хаджаратом всё ясно. Ты сказал, что до развилки ведёт несколько троп. Перечисли их.
— Есть южная тропа, длинная, но лёгкая. В основном по ней ходят. Есть вдоль речки тропа, тоже длинная и лёгкая, но там кабанов много, и медведи часто встречаются. Но сейчас кабан мирный, и у медведя еды хватает, так что можно и там идти. Если девки у тебя смелые. И ещё есть тропа кривого Шармата, через перевал. Короткая, но сложная, ишак с трудом пройдёт.
— Нас как хотел вести?
— Южной тропой собирался.
Я чувствовал, что он говорит правду, да и вообще не ощущалось в нём ничего подозрительного.
— Веди вдоль речки, посмотрим на ваших медведей. Сколько там идти?
— Как твои девки пойдут. Тропа-то лёгкая, я по ней за день легко пятнадцать вёрст сделаю. А с ними… — Он окинул критическим взглядом наших девушек — опытными путешественницами они и в самом деле не выглядели. — Ну может вёрст восемь выйдет. Тогда за три дня должны дойти. Люди Хаджарата нас обгонят, даже не сомневайся.
Вот так мы и шли весь день самой длинной тропой, постепенно забираясь всё выше. Пальмы и кипарисы побережья давно сменились хвойными, но тропа оставалась неплохой — неровной и усыпанной камнями, но без экстремальных трюков вроде хождения по узкому уступу над пропастью. Впрочем, и без этого путь был довольно утомительным. К вечеру наши подопечные едва тащились и при каждой удобной возможности норовили упасть на землю. Но несмотря на полное отсутствие опыта горных походов, до самого вечера мы шли без всяких происшествий. Ни кабанов, ни медведей мы так и не встретили.
— Останавливаемся здесь, — объявил я, увидев наконец подходящую лужайку. — Пока лагерь не разобьём, никому не ложиться и не садиться.
Ремесленники с алхимичками душераздирающе застонали. Боевики после года занятий у Генриха держались не в пример лучше. Лида тоже не жаловалась, хотя было заметно, что она устала не меньше ремесленников, и я окончательно убедился, что она потомственная дворянка — дворянских отпрысков с раннего детства отучают от нытья и требуют держать лицо в любых обстоятельствах. Мне стало немного легче — по крайней мере, хоть с одной из этой публики хлопот не будет, и хорошо, что это лекарка. Паникующая лекарка — это не то, что я хотел бы видеть в опасной экспедиции.
Пока подопечные, переругиваясь между собой и громко жалуясь, собирали хворост и ставили палатки, наши девушки занялись ужином.
— Вы гражданских привлекайте, — посоветовал я. — Не забывайте, что наша задача — охрана, хозяйственными работами мы вообще заниматься не должны.
— У меня меньше сил уйдёт, если я сама всё сделаю, чем если буду этих пинать, — недовольно отозвалась Ленка и добавила с презрением: — Мещане…
Иван дёрнулся было что-то сказать, но смолчал. Неужели начинает понемногу перевоспитываться?
  
Ночь прошла неспокойно. Когда уже полностью стемнело и все давно заснули, совсем рядом послышался мощное рычание. Все тут же проснулись и начали в панике выскакивать из палаток. Одна из алхимичек с перепугу ломанулась в лес, но Ленка, которая как раз дежурила в это время, быстро перехватила её, и пинками погнала обратно к костру. Едги тоже вылез и сейчас веселился, наблюдая за суматохой. Я просканировал окрестности.