Метод Чарли (ЛП)

— Ты так хорошо выглядишь. Согнутая, умоляешь об этом. Ты такая хорошая девочка для нас, — глаза Уилла горят похотью.
Она стонет громче, и я знаю, что она снова приближается. То, как она двигается навстречу мне, как сжимается её киска. Это почти невыносимо.
— Ты сейчас снова кончишь, да? — дразнит Уилл. — Кончишь, пока Беккет глубоко внутри тебя, растягивает тебя.
Я выхожу и снова вхожу в неё, теряясь в ощущении того, как она обхватывает меня, — я едва могу сдерживаться.
  
— Отдайся мне, Чарли, — говорю я хриплым голосом. — Я хочу чувствовать тебя.
Уилл посмеивается, наблюдая, как мы оба теряем контроль.
— Слышишь, детка? Он хочет почувствовать, как ты кончаешь на его член. Ты дашь ему то, что он хочет?
Она задыхается, вцепившись в простыни, и издаёт очередной отчаянный стон.
— Да… пожалуйста… я так близко…
Я шлёпаю её по упругой ягодице и вонзаюсь в неё глубже.
— Вот так, моя девочка. Кончи для нас. Покажи нам, как хорошо это маленькое тело всё принимает.
Чарли срывается за грань, сотрясаясь от силы оргазма, и этого достаточно, чтобы увлечь и меня. Я вхожу в неё в последний раз, и наслаждение захлёстывает моё тело.
Мы оба падаем на матрас, полностью обессиленные, а Уилл наблюдает за нами с довольной усмешкой.
— Чёрт, — говорит он. — Вы двое отлично смотритесь вместе. — Он наклоняется ближе к Чарли, его пальцы скользят по её раскрасневшейся коже. — Ты так хорошо справилась, детка.
Она поворачивает голову, чтобы поцеловать его, и уже тянется к эрекции, что торчит перед ней.
Да.
Она точно опоздает на семейный обед.
•••
Рассчитавшись на ресепшене внизу, мы выходим на парковку за отелем и провожаем Чарли до её машины.
Она целует каждого из нас по очереди.
— Спасибо за прошлую ночь. И за сегодняшнее утро. Кажется, я никогда ещё так не веселилась.
— В любое время, — отвечает Уилл мягким голосом. Я замечаю, как он смотрит на неё, как его взгляд задерживается на ней, когда она садится на водительское сиденье и пристёгивается ремнём.
— Увидимся в кампусе? — спрашивает она, поднимая на нас взгляд.
— Конечно, — отвечаю я, прежде чем закрыть за ней дверь.
Когда она благополучно выезжает с парковки, мы забираемся в внедорожник Уилла и следуем за ней. Однако тишина теперь иная. Более тяжёлая. Наполненная вопросами, которые никто из нас не знает, как озвучить.
— Я думаю о ней постоянно, — наконец признаюсь я, и мне ненавистно, насколько уязвимым я себя от этого чувствую. — О Чарли. Она всегда там, на задворках сознания.
— Я тоже, — признаётся Уилл. — Она другая. Особенная.
Я снова медлю, прежде чем спросить:
— Что это такое, приятель? С нами троими. То есть как, чёрт возьми, это вообще должно работать?
Он обдумывает вопрос.
— Я не знаю. Но, возможно, нам и не нужно знать прямо сейчас. Давай просто… позволим этому развиваться.
Я закусываю губу и медленно киваю.
— Да. Наверное, ты прав. Не нужно ничего усложнять.
Уилл берёт свой телефон и включает другой плейлист — спокойные, фолковые мотивы наполняют переднее сиденье. Напряжение рассеивается, а вместе с ним уходит и моя растерянность.
Что бы это ни было — с Чарли, с нами троими…
Мы разберёмся по ходу дела.
  
Глава 38
 
Шарлотта
 
По-настоящему хороший эксклюзивный секс
Новые семестры — это так многообещающе. Хороший, чистый лист, когда всё снова кажется управляемым, а стресс прошлого семестра на миг отпускает. Я обожаю знакомиться с новыми преподавателями. Получать в руки силлабус нового курса. Это какой-то волшебный, полный оптимизма момент, когда будущее — моё, и кажется, что возможно всё.
В этот снежный январский день у меня отличное настроение, никаких волн давления не предвидится. Моё утреннее занятие по реабилитационной инженерии было совершенно увлекательным — похоже, этот курс станет моим любимым в семестре. Мы изучаем ассистивные устройства, и сегодня подробно говорили о протезах и их влиянии на подвижность пациентов и качество жизни. Я почти жалею, что не выбрала разработку реабилитационного устройства для своего выпускного проекта, но сейчас уже слишком поздно менять направление.
Уилл ждёт меня у выхода из лаборатории — он выглядит великолепно, как всегда: каштановые волосы зачёсаны назад со лба, чеканная линия челюсти чисто выбрита. Бойфренд № 1 — само воплощение парня со двора, и да, теперь я называю его своим парнем. Это куда проще, чем продолжать именовать его «парнем, с которым я встречаюсь» или «хоккеистом, с которым я трахаюсь».
Бойфренд № 2 выглядит в последнее время более суровым — всё из-за бороды, которую он отращивает для хоккейных целей. «Брайар» в этом сезоне просто уничтожает всех, и я успела узнать, что хоккеисты чертовски суеверны. Беккет забыл побриться в тот день, когда команда разгромила соперника, который должен был стать серьёзным противником, — так что, само собой, причина их победы именно в его щетине. А не в мастерстве или чём-то таком. Я сказала ему, что теперь он похож на австралийского горца. Мне это нравится.
Мне нравятся они. Но для всех остальных Уилл — мой главный мужчина. Мой единственный мужчина.
Беккета, кажется, не волнует, что он не публичное лицо нашей договорённости, но каждый раз, когда я держу Уилла за руку в «Мэлоунсе», а Беккет стоит в пяти футах, меня всё равно накрывает приступом вины. Конечно, он запускал пальцы в меня по дороге домой на днях, пока Уилл вёл машину, но мне всё равно неловко. Я не хочу, чтобы он думал, будто я его стесняюсь, хотя у меня такое ощущение, что ему нравится эта дистанция между нами. Беккет не занимается любовью. Он дал это понять.
Не то чтобы я была влюблена. Нельзя же быть влюблённой в двоих мужчин. Это просто безумие.
Я, безусловно, в похоти.
Полностью в симпатии.
Но я отношусь к этому не серьёзнее, чем нужно. Нам просто весело, и всё.
— Хочешь перекусить в Карвер-холле или съездим в Хастингс? — спрашивает Уилл, пока я обматываю шею красным шерстяным шарфом.
— Давай просто в столовой. У меня сегодня вечером эта дурацкая встреча Delta Pi, так что я хочу остаться в кампусе. Но после встречи я зайду к вам.
Мы почти у выхода, когда его телефон звонит. Он бросает взгляд на экран, и его челюсть напрягается.
— Извини, мне нужно ответить.
— Ничего страшного. Отвечай.
Мы выходим за двери, и Уилл вздыхает, прежде чем ответить:
— Привет, пап.
Я иду рядом с ним, мои зимние ботинки хрустят по утрамбованной снегом дорожке. На прошлой неделе наконец выпал снег, и теперь весь кампус укрыт белым одеялом. Уилл молчит несколько долгих мгновений, и по его напряжённой позе я понимаю: что-то случилось. Ему редко звонят отцы без того, чтобы это не выбило его из колеи.
— Очередной? — говорит он напряжённым голосом. — Что, материала с Capitol оказалось недостаточно, чтобы улучшить твой имидж?
Я замечаю в его взгляде раздражение. Слышу голос его отца — громкий, властный — доносится из телефона, но я недостаточно близко, чтобы разобрать слова.
Уилл снова сжимает челюсть, потирая затылок, пока слушает.
— Да, я понял… Я сказал, понял. Я просто… Ладно. Я сделаю это. Скажи Алессии, пусть вышлет мне детали на почту.
Он заканчивает звонок, его плечи поникают.
— Что он хотел? — спрашиваю я.
Он засовывает телефон в карман, затем переплетает свою затянутую в перчатку руку с моей.
— Он назначил очередное интервью. Ещё одну хвалебную статью о том, какой его сын звездный спортсмен и хороший образец для подражания. — Сарказм в его голосе не оставляет сомнений. — Он одержим идеей выставить меня идеальным в глазах прессы. Такое ощущение, что я для него какой-то товар, который можно продавать.
  
Я хмурюсь и останавливаюсь перед ним.
— Ты не обязан позволять ему делать это всё время. Ты можешь сказать «нет».