Метод Чарли (ЛП)

— Эй! Люк! Ты помнишь меня со своей свадьбы, да?
Райдер надевает безучастное лицо. Я его не виню. На его свадьбе было около пятисот человек. Против его воли, конечно. Составлением списка гостей занимался отец Джиджи.
— Мои штаны порвались на танцполе, когда я делал шпагат? — подсказывает тренер Холлис. — Прямо по шву?
— О да! — восклицает Шейн с другого конца скамейки. — Я помню это! Это был убийственный шпагат, бро.
  
Шейн звучит так, будто говорит серьёзно. Чёрт, видимо, Диана действительно сделала из него танцора. Я одновременно впечатлён и напуган.
Холлис делает ещё шаг, официально вторгаясь в личное пространство Райдера.
Выражение лица Райдера не меняется, но я вижу, что он настороже, гадая, чего от него хочет этот чрезмерно энергичный человек.
— Слушай, — говорит Холлис, его тон достаточно серьёзен, чтобы встревожить меня. — Мне нужно, чтобы ты поговорил с Гарретом за меня.
— О чём? — спрашивает Райдер, хмуря лоб.
— Я хочу получить доступ к Папскому Чату.
— О. Э-э, извините, тренер, но я понятия не имею, о чём вы говорите.
— Папский Чат! — возмущённо говорит Холлис. Я не могу понять, возмущён он или расстроен. Может, и то, и другое. — Только по приглашениям, и эти придурки не дают мне присоединиться. Фицзи попал из-за связи с Ди Лорентис. Коннелли попал, потому что он, по сути, пытается бороться с Логаном за место лучшего друга Джи, но Логан не собирается это терпеть.
— Лёжа, — поправляю я.
Холлис моргает в замешательстве.
— А?
— Фраза «не собирается это терпеть лёжа».
— Какого чёрта кому-то лежать во время драки?
Я собираюсь объяснить, но Холлис издаёт очередной нетерпеливый звук и продолжает.
— И я сказал: ладно, я буду выше. Мне не нужно быть в этом чате. Мы с Конором можем создать свой собственный чат. Мы не близки, но можем стать. Никто не говорит, что мы не можем.
— Кто такой Конор? — слышу я чей-то шёпот.
Понятия не имею.
— А потом я узнаю, что Конор попал в чат в прошлом году! Джейк добавил его, потому что они женаты на сёстрах. — Холлис рычит. — Какого чёрта это моя вина, что я не родственник ни одному из этих придурков? Что? Я должен был трахнуть сестру Дина вместо того, чтобы жениться на своей жене? Вот в чём дело? Они хотят, чтобы я развёлся со своей женой?
— Я сейчас уйду, — говорит Шейн, а затем бесцеремонно просто… уходит.
Мы с Райдером и Беком остаёмся, каким-то образом застряв в этом разговоре, несмотря на прецедент, который только что создал Шейн. Мы могли бы поторопиться и надеть защиту, но никто этого не делает.
— Э-э, я могу написать ему позже, если хотите, — говорит Райдер нашему новому помощнику тренера.
— Сделай это сейчас. Я подожду.
— Эм. Да. Ладно, бро. Конечно. — Райдер бросает на нас взгляд, затем тянется к своему телефону.
•••
После тренировки я принимаю душ, переодеваюсь в повседневную одежду и еду обратно в Хастингс. Я выбрал «Деллас» в качестве места для интервью, потому что не хочу, чтобы какой-то случайный журналист из Вашингтона был у меня дома.
Колокольчик над дверью звенит, когда я вхожу. Я останавливаюсь, осматривая ярко освещённую закусочную, пока мой взгляд не падает на наиболее вероятного кандидата на роль приезжего. Женщина в дальней кабинке выглядит по-городскому. Блестящие, идеально уложенные волосы, безупречный макияж и белая шёлковая блузка, которая, кажется, сшита на её хрупкую фигуру.
Она замечает меня у двери и поднимает руку в бодром приветствии.
Я расстёгиваю куртку, пока иду к кабинке, кивая в знак приветствия.
— Мисс Диас?
— Зови меня Тесса, — говорит она. — Приятно наконец познакомиться с тобой, Уилл.
Я не думаю, что это было сказано как укор, но это определённое напоминание о том, что я откладывал это уже несколько недель.
Последнее, чего я хочу, — это садиться на интервью, но такова моя участь в жизни. Меня дёргают, как марионетку на сцене, а мой отец смотрит на меня сверху, дёргая за ниточки.
Тесса Диас кажется довольно приятной женщиной. Она ближе к моему возрасту, чем я ожидал — ей не больше двадцати пяти. Но она всё равно политический оперативник. Постоянный представитель медиа в Вашингтоне.
Другими словами, ей нельзя доверять.
Я устраиваюсь на сиденье напротив неё, провожу рукой по волосам, чтобы пригладить их после того, как ноябрьский ветер с ними расправился. Я заказываю кофе, когда подходит официантка, затем веду светскую беседу с Тессой, пока мою чашку не наполняют.
Тесса кладёт свой телефон на стол экраном вверх, открыв приложение для записи.
— Ты не возражаешь, если я запишу это?
— Не стесняйтесь.
— Отлично. Спасибо. — Она нажимает кнопку записи. — Итак. Уилл. Расскажи мне о своей матери.
Я одариваю её печальной улыбкой.
— Я думал, это должно быть о хоккее. Потому что этот вопрос опасной близок к сеансу терапии с незнакомцем.
Она сверкает безупречной белой улыбкой.
— Только если у тебя есть глубоко укоренившиеся проблемы, связанные с твоей матерью.
— Нет, — говорю я, усмехаясь. — Нет. Честно говоря, я очень мало о ней помню.
— Ты был маленьким, когда она умерла. Пять?
— Четыре.
— Должно быть, это было тяжело.
— Опять же, я мало что помню. После её смерти папа нанял несколько нянь. Я действительно помню только одну — Джоди. Она была хорошая. — Я пожимаю плечами. — А примерно через год он встретил Келси. Ещё через год женился на ней.
— Да. Твоя мачеха, Келси Лоуэн. У неё впечатляющее резюме. Пользуется уважением в юридических кругах. Как ты к ней относишься?
— Серьёзно, разве мы не должны говорить о хоккее?
— Мы говорим обо всём. Я предпочитаю составить полную картину о человеке, которого описываю.
— Напомни мне ещё раз, почему меня описывают?
— Ну, технически, описывают твоего отца.
Так какого чёрта ты разговариваешь со мной?
Я натягиваю вежливую улыбку.
— Что ж, не знаю, что тебе сказать. Если цель — раскопать какую-то семейную драму, вытащить на свет скелеты…
Тесса смеётся.
— Я не такой журналист, Уилл. Ты не смотрел мои предыдущие работы?
На самом деле смотрел, и её имя было привязано ко многим рекламным статьям, но это не значит, что я могу ей доверять. Кто знает, может, сегодня тот самый день, когда она решит написать разоблачительную статью?
— Ты не возражаешь, если я выключу это? — Она указывает на диктофон.
Подозрение мелькает во мне.
— Конечно.
Тесса нажимает кнопку «Стоп».
— Ты действительно думаешь, что я поступила на журналистику в Йель только для того, чтобы закончить и писать блестящие статьи о студенческой жизни сына конгрессмена? — Её тон скорее забавный, чем враждебный.
— Я имею в виду, это примерно то, чем вы занимаетесь…
— Да, это называется «платить членские взносы». В журнале для этого есть целый отдел — для такого рода транзакционной ерунды.
— Транзакционной в каком смысле?
— В том смысле, что я пишу красивую историю о том, какой замечательный сын у конгрессмена Ларсена. Какого прекрасного молодого человека он воспитал. А затем, позже, он подбрасывает нам информацию. Сливает, что определённое голосование пройдёт не так, как ожидалось. Раскрывает, что такой-то член Палаты представителей будет арестован за уклонение от уплаты налогов. В этом роде. — Она пожимает плечами. — В конце концов, когда я напишу достаточно таких статей, я смогу заняться более серьёзными вещами. Так что я вас уверяю, это не сложная ловушка. Эти вопросы — просто формальности, которые помогут мне сладко рассказать о том, как ты преодолел трудности после смерти матери и что вместо того, чтобы жить по архетипу Золушки со злой мачехой, вы с Келси Лоуэн на самом деле прекрасно ладите.
  
— Это даже не было бы ложью, — говорю я со смехом. — Она отличная. Мы встречаемся на ланч на следующей неделе.