Метод Чарли (ЛП)

Когда я выхожу на улицу подышать воздухом, мой телефон жужжит в кармане. Я достаю его и вижу на экране имя отца. Отлично. Именно это мне сейчас и нужно.
Я отвечаю, готовясь к неизбежному.
— Привет, пап.
Я даже не слышу приветствия.
— Ты хоть понимаешь, что ты наделал? — Он кипит, как кастрюля, готовая выплеснуться. — Ты хоть представляешь, что это значит? Ты только что помог избраться одному из моих самых ярых критиков, Уильям. Ты понимаешь, как это выглядит?
  
— Мне всё равно, как это выглядит, — отвечаю я усталым вздохом. — Не всё в мире вращается вокруг тебя и твоего драгоценного имиджа.
— Вот где ты ошибаешься, сын. Всё вращается вокруг меня! Я всю жизнь строил это наследие, а ты выбросил его ради чего? Ради кандидата-однодневки, у которого нет ни единого шанса надолго задержаться в этом мире?
Я сильнее сжимаю телефон.
— Ты не понимаешь, да? Это моя жизнь, не твоя. Я сам принимаю свои решения, и если это означает поддерживать кого-то, кто тебе не нравится, то пусть так.
— Думаешь, ты можешь просто отказаться от семейного имени? От ожиданий? — Его тон меняется, приобретая ту снисходительную нотку, которая сводила меня с ума всю мою жизнь. — Ты совершаешь огромную ошибку.
— Тогда это моя ошибка, и я имею право её совершить. И, возможно, тебе пора понять, что я не просто продолжение тебя, пап. Я сам по себе, и я буду жить своей жизнью так, как захочу, чёрт возьми.
Тишина повисает на линии на мгновение, прежде чем он снова взрывается.
— Ты разрушаешь всё, над чем я работал…
— До свидания, пап.
Я вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать ещё хоть слово. Я делаю глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Я не хотел срываться, но с меня достаточно его контролирующего дерьма. Меня тошнит от того, что я вечно в тени его ожиданий, его амбиций.
Но вместе с привычным гневом приходит укол…
Чёрт возьми, кажется, это сострадание.
Я думал, что работа на «хорошего политика» не только придаст смысл, но и докажет, что можно выжить в этой среде, не будучи нарциссическим придурком. Что мой отец — мудак, а есть государственные служащие, которые искренне хотят сделать мир лучше.
Их нет. Или, возможно, они есть, но ничего не могут с этим поделать. Система слишком коррумпирована, и её почти невозможно разрушить, даже изнутри.
И система развращает. Я только что провёл шесть месяцев, наблюдая, как женщина изгибается, идёт на компромиссы и заключает сделки, которые подтачивают её политические мечты и моральные принципы. И да, это привело её к победе, но Харпер теперь в долгу и связана с таким количеством разных интересов, что я не представляю, как она когда-либо сможет реализовать свои собственные.
Возможно, мой отец был развращён этой же системой. Возможно, когда Келси встретила его много лет назад, в нём ещё оставалась капля человечности. Возможно, эта работа высасывает из тебя каждую её крупицу, пока ты не становишься кем-то вроде моего отца.
И вот я здесь, стою в предвыборном штабе с людьми, которых едва знаю, перед будущим, в котором нет женщины, которую я люблю, и моего лучшего друга, который любит её так же сильно. Они живут этой новой жизнью вместе в Сиднее, а я боролся здесь, чтобы что-то доказать. Себе, отцу — я уже даже не знаю.
Всё, о чём я могу думать сейчас, — это обещание, которое я дал Чарли и Беккету, и я знаю, что должен понять, чего на самом деле хочу.
Пока не стало слишком поздно.
  
Глава 58
 
Шарлотта
 
Это правда?
— Погоди. То есть, спасая собаку, он теперь в совершенно другой временной линии, но персонажи в новой линии всё равно знают, кто он?
— Именно.
— Никто в этой франшизе не понимает элементарной причинности? Эффекта бабочки? Меняешь одну вещь — меняется всё. Это «Введение в путешествия во времени 101».
Беккет усмехается, бросая на меня взгляд искоса.
— Детка, перестань говорить о причинности. Я не могу сосредоточиться, если у меня стоит.
Я заливаюсь смехом. Это воскресный вечер, мы развалились на диване, досматривая этот великолепно ужасный фильм о путешествиях во времени. На экране главный герой только что случайно переместился обратно в 1985 год, каким-то образом изменив ход истории, спасая собаку.
Беккет тянется и забирает горсть попкорна из миски на столе, всё ещё ухмыляясь.
— Должен сказать, это, возможно, худший фильм о путешествиях во времени, который я когда-либо смотрел. И это о многом говорит, потому что я видел много.
— А тот, что мы смотрели на прошлой неделе, где парень мог перемещаться только на две минуты назад и всё равно умудрился остановить ядерную войну?
— О, точно. Тот был особенным.
Я снимаю фильм с паузы, и мы смотрим около трёх минут, прежде чем я снова ставлю на паузу.
— Бек! — ною я.
Главный герой в третий раз случайно появляется в той же закусочной, на том же самом стуле.
— Что? — говорит он, жуя очередную горсть попкорна.
— Я должна просто сидеть и делать вид, что временного расширения не существует? Потому что если путешествия во времени возможны…
— Прости, ты сказала «если»?
— …то ты имел бы дело с временным расширением и релятивистскими эффектами. Если ты перемещаешься во времени, ты также перемещаешься в пространстве, верно? Земля вращается, она вращается вокруг солнца, солнце вращается вокруг галактики. Ты не приземлишься в том же месте каждый раз, когда возвращаешься. Ты можешь оказаться в открытом космосе.
— Ты права. Это возмутительно, что этот низкобюджетный фильм не учёл всего этого.
— А где разрешение парадокса? — продолжаю я, словно он ничего не говорил. — Должен быть хотя бы какой-то катастрофический временной цикл или, не знаю, взрыв вселенной.
— Сахарная пышка. Я говорю это со всей добротой, но… я не могу поверить, что живу с такой огромной заучкой.
— Спасибо.
— Это был не комплимент.
— Ты сказал «с добротой»!
— Я, блядь, соврал.
Внезапно раздаётся стук в дверь.
Мы оба замираем на мгновение, переглядываясь.
— Ты кого-то ждёшь? — спрашиваю я.
Он качает головой.
— Нет. И никто не звонил снизу.
— Может, это убийца.
— Почему в твоём голосе была надежда, когда ты это сказала? — Посмеиваясь, Беккет встаёт и хрустит пальцами. — Пойду проверю один. Знаешь, на случай, если это действительно убийца. Так у тебя хотя бы будет шанс сбежать. Я героически пожертвую собой.
— Это так благородно с твоей стороны.
— Я живу, чтобы служить. — Он подмигивает мне, направляясь в коридор.
Я слушаю его шаги. Я слышу, как открывается дверь. А затем… тишина.
Я предполагаю, что он уже отправил того, кто пришёл, и теперь пытается меня напугать, но тишина затягивается достаточно, чтобы в животе зашевелилось беспокойство.
— Бек? Кто там? — кричу я с дивана.
Он не отвечает. Но затем я снова слышу шаги.
Моё дыхание перехватывает, когда Уилл входит в гостиную.
Я вскакиваю с дивана так быстро, что чуть не спотыкаюсь об одеяло. Он здесь. Реально здесь.
Не думая, я бросаюсь через комнату и обхватываю его руками, зарываясь лицом в его рубашку. Этот знакомый пряный аромат наполняет мои ноздри, и я отчаянно вдыхаю его в лёгкие. Я так скучала по его запаху.
— О боже, — говорю я. — Это правда? Ты правда здесь? Ты здесь, чтобы остаться?
Его руки обхватывают меня, и я чувствую, как его сердце колотится о мою щёку.
— Да. Я здесь, и я остаюсь.
Позади меня я слышу, как Беккет усмехается.
— Наконец-то, приятель.
Голос Уилла тяжелеет от раскаяния.
— Я знаю. Прости, что мне потребовалось так много времени. Мне нужно было кое-что понять.
  
Я не хочу отпускать, но всё же выпускаю его, чтобы заглянуть в глаза.
— Что именно?
Вмешиваясь, Беккет хлопает его по плечу.
— Я принесу тебе пиво. Похоже, тебе не помешает.
Но я достаточно хорошо знаю Бека, чтобы понять — он даёт нам минутку наедине. Он исчезает на кухне, оставляя нас с Уиллом стоять посреди гостиной.