Случайная жена генерала драконов

Я поднимаю вверх рукав платья, рассматриваю свою левую руку. Шрам от тарзанки на месте, знакомые пальцы с бледно-розовым маникюром. Я его три дня назад сделала.
Поднимаю подол платья, вижу некрасивый белый бугорок на коленке. След от гвоздя тоже имеется – это я неудачно упала в траву в шесть лет.
Нет, это тело мое, и ни в какую генеральскую кровать оно не прыгало – уж я-то точно знаю. И ребенок не мой! Уж я бы не забыла.
  
Сам по-генеральски напился, а теперь путает. Обычная история пьяных провалов в памяти и нежелания брать ответственность.
– Генерал, мне пора. – Я быстро высматриваю направление, в котором могу лучше всего пропасть из его поля зрения.
– Ребенка мне оставляешь?
– Так он ваш. Куда же я его еще дену?
– Без кормилицы погибнет.
Я закусываю губу.
– Ну так найдите ему кормилицу или смесь какую.
Тут же есть смеси для кормления? Или нет? Ребенок в полгода уже может овощные пюрешки есть, но молоко ему все равно жизненно необходимо.
– Останься, пока кормилицу не найдем, – вдруг вполне адекватно говорит Тимрат, а вот взгляд такой цепкий, словно он меня им как лассо захватил.
Это же не мое дело, верно? Но…
Как я могу оставить вот так малышку, не убедившись, что ей нашли кормилицу? Это же мужик, да еще и дракон! Может, он вообще мало что в детях понимает.
Я тяжело вздыхаю:
– Только ненадолго.
Тимрат медленно-медленно кивает, неотрывно глядя мне в глаза.
Почему у меня ощущение, что я попала в ловушку и она только что захлопнулась?
 
Глава 8
 
Тимрат поднимает корзинку с Мари одной рукой, словно она весит не больше перышка, а другой хватает меня за запястье. Его пальцы обжигают кожу, такой он непривычно горячий.
Странно, но раньше, когда он меня держал, я не ощущала такого жара.
– Отпустите! – Пытаюсь вырваться, но его хватка только крепчает.
– Ты сбежишь, – говорит он просто, как будто констатирует факт. – А я не позволю.
– Куда вы меня тащите?!
– Домой.
Я спотыкаюсь о длинный подол платья, но Тимрат даже не замедляет шага. Темный плащ за его спиной развевается так, словно в любой момент может превратиться в крылья.
Я сразу вспоминаю его верхом на серебристом змее.
И что, он командует теми самыми драконами в небе и на земле? Что-то вроде дрессировщика?
Главный дом встречает нас массивными деревянными дверьми с резными драконьими головами вместо ручек. Они неожиданно разевают пасть, оживая, и остаться здесь уже не кажется мне такой уж хорошей идеей.
– Я не… – Я притормаживаю.
– Тихо, – бросает он через плечо громогласно. – Или разбудишь ребенка.
А сам не орет, нет? Не осознает, как громко общается?
И что, Мари уже заснула? Я удивленно смотрю в корзинку и вижу, что это так.
Малышка, к счастью, спокойно спит, посасывая кулачок, и не обращает внимания на наши громкие разборки. Но я-то не сплю и отлично понимаю, что ситуация выходит из-под контроля.
Что-то я погорячилась, когда согласилась остаться.
Тимрат не дал мне подумать, как быть, все решает сам. И это создает ощущение, что я полностью теряю контроль над своей жизнью.
Двери с теми самыми драконьими мордами распахиваются перед нами сами, будто чувствуют приближение хозяина. А вот на меня они натурально огрызаются, когда я прохожу мимо.
Только волшебного дома тут и не хватало для полного счастья! Еще чуть-чуть – и я начну тихо посмеиваться. У меня всегда такая реакция на сильные стрессовые ситуации.
Помню, когда Никита сначала привел меня на аборт, уговаривал: «Ты нам всю жизнь испортишь, если родишь. Нам нужно сначала встать на ноги», а потом узнал, что операция прошла с последствиями и заявил: «Родители сказали, что ты теперь не женщина больше. Давай расстанемся», я смеялась. Так громко, что он спросил, не сошла ли я с ума.
А я сошла. Сошла с ума от боли предательства. От ощущения самой большой ошибки в своей жизни. От чувства, что была слепой и глухой, раз была с таким человеком.
И сейчас я уже готова начать тихо посмеиваться. Особенно когда мы входим в зал с высокими сводами, украшенными фресками сражений драконов и чудовищ, фигуры на которых двигаются.
Тимрат смеряет меня взглядом, но ничего не говорит. Я же продолжаю осматриваться.
На стенах висят причудливые штуковины. По острым краям, по протертым ручкам и по странным креплениям интуитивно понимаю, что это оружие. В некоторых светятся вставки из камней явно магического происхождения.
Кажется, я уже начинаю смиряться с волшебством.
Я не вижу здесь показной выставки оружия. Все расположено так, чтобы взять на ходу, и это меня немного пугает. Что, если какая-то из этих штук будет применена против меня?
Когда мы заворачиваем в коридор, толстые ковры под ногами приглушают наши шаги. Кажется, я теперь в жилой зоне личных комнат.
Тимрат останавливается у одной из них и толкает дверь, обитую странной сетью металла и камней.
– Ты будешь жить здесь. – Он наконец отпускает мою руку, но угроза из взгляда не уходит.
Я заглядываю с порога внутрь. Вижу край одноместной кровати, резной шкаф, стул с фигурными набалдашниками, металлический таз на столе и керамический кувшин.
У меня создается ощущение, что если я зайду внутрь, то за мной закроется тысяча замков. Навсегда.
– Зачем же мне комнату отводить? Я же ненадолго.
Тимрат резко поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает что-то опасное. Он наклоняется ближе, и его дыхание обжигает щеку.
– Ты. Очень. Наглая, – говорит с такой угрозой, что я сжимаю плечи.
Замираю. Сердце колотится так громко, что он его, должно быть, слышит.
Умеет он подавлять, скажу я вам. Спорить не очень хочется. Ощущение, что чуть не по его – голову открутит. Или завалит на плечо, отнесет в свои покои и та-а-ам…
Стоп! О чем это я? Занесло немного.
– Позаботься о ребенке. Я пока разберусь, кто ты на самом деле.
– Я в плену?
Взгляд Тимрата однозначно говорит да, а вслух он произносит с кривой ухмылкой:
– Нет, конечно.
И в этот момент Мари просыпается и начинает плакать.
Тимрат морщится, будто звук причиняет ему физическую боль. Внутри меня звенят тревожные звоночки. Судя по всему, генерал никогда не имел дел с детьми и его раздражает даже их плач.
Мари, как же ты здесь будешь? Я еще ни одного доброго человека не встретила.
– Ну вот. – Я показываю на малышку. – Нам срочно нужна кормилица.
Быстрее найдут кормилицу – быстрее получу свободу. Быстрее получу свободу – быстрее разберусь в мире и найду путь обратно.
– Вот и займись делом. Деньги у Эрни, я его предупрежу, – бросает он и, развернувшись, уходит, оставив меня одну с его дочкой на руках.
Я смотрю на Мари, потом на захлопнувшуюся за Тимратом дверь. Вот я влипла!
Что делать?
Бежать? Сейчас же, пока он не вернулся. Но…
Мари всхлипывает, и ее крошечные пальцы вдруг сжимают мой палец, так крепко, будто малышка знает, что я собираюсь ее бросить.
Нет, я так не могу.
Ну и кто такой этот Эрни?
 
Глава 9
 
Тимрат
Я выхожу и застываю на несколько секунд за закрытой дверью, а у самого внутри все бурлит.
Ее запах, ее взгляд, ее поведение – все сводит меня с ума.
Я столько раз думал о том, что сделаю с ней, когда поймаю. Как отомщу за отца. Но я оказался не готов к тому, что внутри у меня начнется извержение эмоций.
Не знаю, что меня больше сбивает со змея – ее наглость, младенец, которого она откуда-то взяла, или то, как она нагло показала мне коленку.
Абсолютно беспринципная дева! Не зря ее завербовали для кражи чешуи Рата, вот только она промахнулась и забрала чешую отцовского змея.
  
Эта первая сброшенная чешуя связывает дракона и его фамильяра навсегда. Мало кто знал, что моя всегда спрятана в ремень, а вот отец вечно носил ее в поясном кожаном мешке.