Патриот. Смута. Том 11 (СИ)

Но старик решил, что его основная цель — венчание нового государя на Русский престол и с пути этого не сходил.
Что до реформ. Кое-какие были приняты вполне легко. Чтобы единое чтение было в храме, а не многоголосие. По книгам священным тоже вопросов не было. В том плане, что нужно их печатать больше и унифицировать. А вот что унифицировать, что включить в некую единую, выдаваемую на каждый! Что было важно, именно каждый! храм, литературу — здесь полный раздрай был и несогласие. Я в этом смыслил мало, не предлагал. Идею обозначил, и два батюшки сошлись в лютом споре, который мне пришлось прервать, обозначая следующие действия.
  
Двух или троеперстное крещение, количество наперво и произнесение слов аллилуйя, в этом я тоже не смыслил ничего. И не лез.
Основные постулаты, обозначенные мной, и на которых я стоял крепко: единый канон, единая литература, отсутствие неразберихи, выраженной в многоголосии во время служб, и открытие единой школы для батюшек. Последнее казалось мне очень и очень важным. Чтобы мог каждый священник быть лицом образованным, чтобы вызывал уважение и доверие у простого люда. Зачастую ведь в деревнях кроме церкви-то и нет ничего. Так что батюшка — это и учитель и государственный деятель, и тот, кто людям о том, что в мире творится, должен уметь рассказать. И защитить от всяческих ересей темных и диких.
А еще каждый должен уметь веру православную отстоять в споре и с латинянином, и с протестантом.
В постулатах они были со мной согласны, а вот в том, как делать. Спор начался уже больше между ними. Я заявил, что им бы лучше все это проработать до Земского Собора и если что нужно будет, вынести вопросы на обсуждение.
Оба были согласны в общих чертах.
Ушел я от них в полной уверенности, что проект готов будет, а вот по нему уже тогда и будем по пунктам смотреть, спорить и голосовать на Соборе, если нужно будет. Ну и с Серафимом во время похода еще посоветуюсь. Что он скажет. Ведь он человек иного рода. В отличие от Романова и Гермогена — он из глубинки. Он знает чаяния простых смертных. Не дворян, не москвичей, а тех, кого на Руси очень и очень много.
Вроде бы за все эти дни работа была худо-бедно налажена. Появилась надежда, что пока я буду отсутствовать, управление не развалится еще сильнее, как было в годы Смуты. С каждым месяцем все хуже. А наоборот — прогресс будет. И вернувшись из похода, я получу Земский Собор и уже как-то работающий аппарат управления страной.
Ну и на самый вечер последнего дня было у меня заложено посещение бывшей супруги бывшего царя — Екатерины.
* * *
Попасть в детство, сохранив память? Сделать из Времени петлю?
А потом связать Его узлом, ведь петли затягиваются…
Миха Петля продолжает вышивать, первая часть:  https://author.today/reader/540235
  
Глава 16
 
Я сидел в приемном покое и разбирал бумаги, что принес мне Григорий. Списки служилых людей, которые были расписаны по военным корпорациям крупных городов. Здесь же записано, кто таков, куда направлен, какие земли принадлежат. С чего кормится и сколько людей у него в поместье. Дворы, холопы, крестьяне. Приводил ли с собой послужильцев или выступает только сам. Какое снаряжение на последний момент сборов.
Таблицы тогда еще чертить не умели, и подано все было очень грузно.
Такой-то был тогда-то на смотре. Принадлежит ему столько-то четей и ориентиры этой земли. Земля доброугожая или, наоборот, лесом поросла.
Григорий молодец, собрал все воедино и внес комментарии, сведя работу нескольких приказов воедино. На старых листах были свежие подписи. Стояли вопросы, много где указано было, что погиб человек или пропал, сведений нет. Кое-где значилось, что на земли претендуют несколько и перекрестные ссылки.
Да, до конца работы еще пахать и пахать, но основа положена. Разгребались документы пока что преимущественно тех, кто в нашем войске служил. Им, как мне казалось верным, я должен был выдавать землю в первую очередь. Тем, кто против меня воюет, уже по факту Земского Собора, решать будем если с повинной придут.
Горели свечи, работа шла медленно, потому что вчитываться в это все оказалось невероятно тяжело. Григорий просто на примерах показал, какие проблемы нас ждут после Земского Собора. Спасибо ему, нагрузил малой толикой того, в чем копался сам.
Вошел охранник, доложил:
— Господарь, Екатерина, жена постриженного в монахи Василия Шуйского нижайше просит принять. Прибыла она по твоему зову.
— Впусти. — Я махнул рукой и отложил бумаги.
Спустя полминуты в приемный покой вошла бывшая царица со своей служанкой. Поклонились обе низко.
— Милостивый государь, прибыла я по твоему зову. — Распрямилась, стояла, смотрела в пол. Спутница за спиной вообще с тенями слилась, словно и нет ее.
— Как твое здоровье, Екатерина, как здоровье дочери?
Она сжалась немного. Видно было, что неловко ей, и вопросы мои вызывают в ней опасение за судьбу самого родного и близкого — дитя.
— Спасибо, государь. Все хорошо. Здоровы мы.
— Достойно ли обращаются с тобой? После того случая со служанкой твоей больше… — Я уставился на нее с улыбкой. — Ничем моих людей не гневила.
— Прости, господарь. — Она отвесила земной поклон. — Любопытство женское, прости.
— Хорошо. — Посмотрел пристально, произнес. — Патриарх сказал мне, что ты добром дала свое согласие, что мужа твоего в монахи постригут.
— Так болен он, господарь. — Проговорила она, глаза опустив.
М-да, видно что причина-то не в этом. В чем-то ином. Скорее всего, я буравил ее взглядом и думал. Скорее в том, что не было в браке их никакой любви. Да и как она может быть. Стареющий, властолюбивый боярин и молодая женщина. Брак по расчету.
— Болен, это да. — Выдержал паузу проговорил спокойно. — А что думаешь? Чего хочешь? Как жить дальше?
— Я бы в монастырь ушла, от дел этих всех тяжких, господарь, вот только… — Перекрестилась она и добавила. — Вот только дочка моя, как ей без матери?
— А чего в монастырь? — Она глаза вскинула с непониманием на меня посмотрела, а я. Я про Франсуа подумал, да и пригодиться мне эта барышня могла. Стать надежным союзником. Если и правда Шуйского она сердцем не терпела и Мстиславского ненавидела тоже, ведь он хотел ее ребенка убить. То найдем мы общий язык.
— Господарь… Ты же сам… Сам говорил, что угрожает мне многое. Люди недобрые. А коли в монастырь уйду, то и смирения больше будет и… — Она вздохнула. — Нужна ли я кому буду, коли ты на трон взойдешь? А если не ты, если погибнешь в Смуте этой чертовой и иной кто придет?
— Придет и? Ты говори, я понять хочу.
— Придет и меня и дитя убьет. Это ты… — Она перекрестилась. — Добр и христолюбив. Все про это говорят в кремле, да и во всей Москве. Сколько ты здесь? Неделю? А еще не повесил никого, казней не было.
И то верно. Судами я пока не занимался. Да, заговорщиков было много. Их всех допросили, поделили, даже кое-кого отпустили на поруки. Людей служилых преимущественно, кто приказы выполнял. Разделили и в сотни уже слаженные вписали, чтобы обвыкались с порядком новым.
Были те, кому по законам текущего времени, грозила смерть. Повешение или отсечение головы. Но, заниматься ими было некогда, да и вдруг по каким-то делам допросить придется, мало ли. Так что сидели они, голубчики, под замком, баланду ели, отдыхали. До собора или после их жизнь решу.
— Не казнил. — Я проговорил задумчиво. — Ну, если придут, то… То меня не будет. Тут уж ничем не помогу.
  
Повисла тишина.
— А если замуж тебя выдать?
Она отпрянула, глаза вскинула.
— Господарь… Да я же… Я же… Шуйский же… Да и кому я такая… Со всем этим. И с дитем малым.
Что за народ эти бабы. Стоит, хороша собой, а чего-то на себя наговаривает. Но приметил я, что Василия мужем не называла.
— Спросить хочу, хоть и дела сердечные. Ты Шуйского любила?