Статус: В целом – ученик (СИ)

— Впечатляет, правда? — усмехнулся Болдур. — Стоит как три легендарки. Но окупается, так как экономит мне кучу времени. Я могу видеть всю логистику в реальном времени.
Я кивнул:
— Действительно впечатляет.
Болдур отложил плиту в сторону и сел. Амори встал рядом и скрестил руки на груди.
— Итак, Алекс Лисоглядов. Или всё же Ковалёв? — Болдур посмотрел на меня внимательно. — Расскажи мне о своём отце.
  
— Что именно хотите услышать?
— Какой он был до того, как оказался в этом мире? Каким ты его помнишь? — уточнил Болдур.
Я выдохнул:
— Мой отец — один из самых идейных патриотов, каких только можно найти. Он любит людей, верит в них, готов за них умереть. Он всегда был таким. Жил на работе, в лабораториях, служил на благо государства. Я его не так часто видел, как хотелось бы ребёнку. Если он что-то делает, то со всей серьёзностью. Он действует по убеждениям.
— Значит, он предатель, — холодно произнёс Болдур.
— Нет, — твёрдо ответил я. — Он на стороне людей. Даже работая на Дира. Когда он стал его советником? Явно не сразу. Но как минимум пару недель или месяцев назад, иначе его бы не отправили сюда. А когда прекратились вторжения орков? Как раз в этот промежуток времени. Совпадение? Вряд ли.
Болдур нахмурился:
— Объясни.
— Расскажите мне сначала, что вы знаете. Про встречу, про ультиматум. Я хочу услышать полную картину.
Болдур кивнул. Он рассказал. Про появление посланника Дира. Про моего отца, который вышел вперёд и озвучил условия. Про месяц, что нам дали на размышления.
Я уточнял всё, включая реакцию орков. Ведь среди них был сын Дира. Зацепился за то, как тот отреагировал на ультиматум. Словно он был зол и что-то высказывал на орочьем моему отцу.
— Вот оно! Он получил право говорить и использовал своё слово так, чтобы не дать оркам шанса атаковать в этот месяц. Мой отец знал о турнире драконидов?
Болдур и Амори переглянулись.
— Знал, — ответил Болдур. — Более того, он был одним из ярчайших сторонников участия в нём. Искал подходящего кандидата.
Я усмехнулся:
— Вот видите. Он выигрывает нам время. На подготовку. На сборы.
Болдур нахмурился сильнее:
— Ты думаешь, он специально?
— Уверен. Отец не предатель. Он ведёт свою игру. Даёт нам шанс. Либо собрать силы в кулак, либо найти ещё какое-то решение. Орки дали бы нам сколько времени на размышление? Неделю?
— День или пару часов. Это в их стиле, — ответил Амори и хмыкнул: — Интересная теория. Но даже если так, что это меняет? Ультиматум есть. Война неизбежна. Турнир наступит позже, чем закончится этот срок. А у нас даже кандидата нет!
Болдур посмотрел на меня долгим взглядом. Его глаза расширились.
— Ковалёв. Ты же выиграл турнир. Стал чемпионом. А потом сменил имя. Кстати, мне очень интересно, как ты это сделал? Система говорит, что ты Лисоглядов. Я отправлял человека разыскать тебя, но он вернулся из Маски ни с чем.
— Долгая история, — ответил я. — Расскажу потом. Сейчас важнее другое. Что вы думаете об идее моего отца? Заявить о себе на весь цивилизованный мир через турнир драконидов?
Болдур откинулся на спинку кресла.
— Я всегда был против. Турнир — это риск. Позор, если проиграешь. И привлечёт ненужное внимание и проблемы. Но теперь… — вздохнул он. — Теперь у нас всё равно ничего не остаётся. Примем ли мы предложение Дира или откажемся, нам предстоит жестокая война за выживание. Дир не отступит. Орки не остановятся.
— Но… — я наклонился вперёд, — быть может, нам удастся спутать все карты Диру и оркам, если мы найдём друзей среди драконидов. Они ценят силу, уважают храбрость, поклоняются смелости воителей. Если я покажу себя на турнире, если докажу, что люди достойны уважения…
— Ультиматум истечёт раньше, чем начнётся турнир, — перебил Амори.
Болдур махнул рукой:
— Ультиматумы — это дипломатия. А никто так не искусен в этом деле, как человеческие политики. Мы умеем тянуть, выпрашивать новые сроки, задавать всё новые вопросы. Даже если мы согласимся с предложением Дира, мы не отправимся сразу в бой по его приказу. У людей нет единой армии. Гарнизон Ратибора слишком мал в масштабах грядущей войны. Для обороны от орды в пару сотен тысяч орков он подойдёт, выдержит осаду. Но война в открытом поле? Нет. Дир будет вынужден ждать, пока люди соберут войска. А это дело не быстрое. Месяцы пройдут… Турнир закончится.
Он посмотрел мне прямо в глаза:
— Остался лишь один вопрос: есть ли у нас кандидат на участие в турнире? Какой у тебя ранг, сын пока ещё не объявленного предателем Архонта Ковалёва?
— Неподтверждённый мной Ученик. Фактически — новичок. И да, я справлюсь. Я готов к битве.
— Уверен? Там тебе будут противостоять сильнейшие представители молодого поколения разных рас и цивилизаций.
Я встал. Выпрямился. Посмотрел на Болдура, потом на Амори.
— Если есть сомнения, я готов провести спарринг. Прямо сейчас.
Болдур удивлённо поднял бровь:
— С кем?
Я посмотрел на Амори:
— Мастер. Безумный Клинок Севера до сих пор считается одним из сильнейших бойцов среди людей, верно?
Болдур усмехнулся и посмотрел на своего друга:
— Амори, успел ли ты смазать свои старые скрипящие колени мазью, чтобы показать молодёжи её место?
Амори расхохотался:
— Для таких сопляков я всегда готов выделить пару минут на показательную порку.
Я улыбнулся, развернулся к двери. Но на полпути остановился и обернулся:
— Кстати. Мы тут по дороге случайно отделение секты Фиора разгромили. Кое-что об этом божестве и его последователях узнали.
Болдур мгновенно посерьёзнел:
— Отставить спарринг. Садись. Рассказывай подробно. А то, зная Амори, после спарринга ты, Ковалёв, возможно, не сможешь какое-то время говорить. Информация ценна тогда, когда приходит вовремя.
Я сразу вернулся к столу, сел на стул и откинулся на спинку. Посмотрел на Болдура и Амори.
— Итак, господа. Что вы знаете о первых богах этого мира и великой божественной тюрьме, в которой их заперли?
  
Глава 5
 
Болдур и Амори замерли, глядя на меня. Тишина затянулась, они ожидали продолжения. Вскоре Архонт переглянулся с другом, потом снова посмотрел на меня. Кажется, я полностью завладел их вниманием. Это хорошо. Ведь разговор пойдёт действительно серьёзный.
— Давай с начала, — произнёс Болдур, усаживаясь поудобнее. — И не упускай деталей.
Я кивнул, собираясь с мыслями. История была непростой, так как я и сам многих моментов не знал и не понимал. И даже Алиса не могла мне помочь во всём разобраться.
— Фиор, — начал я, — это один из современных богов. Но когда-то, давным-давно, он был избранным, как мы с вами. Сам он тогда был жрецом одного из самых первых богов мира избранных. Тех, что правили здесь, деля между собой территории. Сейчас их имена вряд ли кто помнит.
Болдур нахмурился:
— Первых богов? О чём ты говоришь?
— Согласно учениям этих самых фанатиков, те боги разгневали Систему, поэтому она изолировала их. Вырвала из бытия и заперла в божественной тюрьме, — ответил я. — Что стало причиной, мы не знаем. Никто не знает, возможно, за исключением Фиора. Он должен помнить. И он намерен освободить их.
Амори присвистнул:
— Освободить забытых богов? Это… амбициозно.
— И опасно, — добавил Болдур. — Если их заперли, значит, была причина. Веская причина.
Я кивнул:
— Именно. Но Фиор одержим этой идеей. Для освобождения ему нужны четыре вещи: сила, власть, верные избранные и деньги. Очень много денег.
— Таланты? — уточнил Болдур. — Зачем богу таланты?
— Точно не знаю. Но якобы они часть ключа, что способен подсказать местонахождение этой тюрьмы, — ответил я. — В своих текстах они всё называют несколько иначе, мол, древние правители пожертвовали собой, оказались в ловушке, и Система стала их надзирателем… Но как раз бред от истины в этой части отличить довольно легко, если хотя бы немного сталкивался с божественной природой и врагами Системы. Демонами там, например… В любом случае ничего хорошего из этого не выйдет, а методы Фиора однозначно говорят нам всем: это зло. И примириться с ним ни у кого здравомыслящего не выйдет. Ну а таланты… Они в нынешнем мире таланты — один из элементов власти. Фиор собирает всё то, что может сделать его более могущественным.