Нищий Король (СИ)

Его Величество, действительно, стоял укутанный в свою старую хламиду, правда дыру на спине ему зашили, да и так по мелочам подштопали около трёх сотен дырочек.
— Ага, — Король повертелся — дали что бы я не застудил чего — нибудь, да разве это сейчас важно.
— Ну не нагишом же тебе бежать? — хмыкнула Зайчиха — Но ты пойми, что твоё королевское спасибо — это, конечно, большая честь, но одного этого нам маловато будет.
— Да — да, маловато! — тут же возбудился Заяц, который был всегда не прочь урвать кусок пожирнее — Подавай нам министерские портфели!
— Заткнись! — Зайчиха ляснула брату по слюнявым губёшкам — Не нужно нам никаких высоких должностей, я тебя, морду королевскую, знаю, ты в итоге зажилишь, потому прошу тебя о сущем пустяке, такой — то мелочи тебе не будет жалко.
— Проси, — нахмурился Король, которому не понравилось, что Зайчиха так быстро раскусила его тонкую политическую игру.
— Подари мне деревеньку душ на пятьдесят крепостных, с наделом и всё, — выдвинула более чем скромные требования Зайчиха.
— Что!? — возмутился Заяц — Всего — то!? За такую работу! И всего — то пятьдесят душ? Давай, хотя бы, по пятьдесят каждому!
— Заткнись! — шикнула на него Зайчиха и хотела, было, дать ему вторично по губам, но, ещё, с прошлого раза не могла оттереть руку от слюней, потому не стала — Я тебя, как обещала, управляющим к себе возьму, а пятьдесят душ тебе хватит, что бы измываться над ними вволю, — и она, снова, обратилась к Королю — ну так как? По рукам?
— Ладно, — неохотно произнёс Его Величество, конечно, на самом деле, ему было ничуть не жаль каких — то там несчастных пятидесяти душ с бабами и детьми, но для видимости он скорчил недовольную мину, вроде как цена для него высоковата.
Король, брезгливо скривившись, пожал сухую волосатую лапу Зайччихи.
— Вот и договорились, — сказала та — но прежде чем я посвящу вас в план побега, вы должны знать, что же здесь такое происходит. Мы с братом, клогда — то, давным — давно, бывали здесь.
— Когда это?! — изумился Заяц — Не ври! Не был я здесь никогда! Ничего такого я не помню!
— Ещё бы тебе помнить, с твоим алкоголизмом, удивительно, что ты своё собственное имя, ещё, не забыл, — сказала Зайчиха.
— А? Что? Имя? — встрепенулся косой — Да, кстати, а как меня зовут? Почему я не помню? Знаю, что я — заяц, а имя — то и не припомню…
— Хронический, — Зайчиха с сочувствием погладила брата по седой голове —, а кроме того, каждый раз когда мы приезжали сюда, ты, всегда, умудрялся накушаться как следует, дело — то было, аккурат, в рождественские святки — повод весомый.
— Давай, уже, старая, не томи, — приказал Король — я не могу здесь весь день околачиваться.
— Ну слушайте, — произнесла Зайчиха, сделав таинственное лицо — дело было так:
 
 
   Сказка о рождественском подарке.
 
   Наступило Рождество,
 
   Землю снегом замело,
 
   Ярким нежным и пушистым,
 
   Мир стал белым,  добрым,  чистым.
 
 
Давным — давно, ещё, до царя Гороха, в бревенчатой избушке на краю густого леса жила девочка, которую звали — Леночка. Леночка была хорошей девочкой, слушалась маму, чистила по утрам зубки, из школы носила одни пятёрки, не курила сигарет, без фильтра, и не ругалась матом, сильно.
Леночка любила все времена года, но больше всего она любила зиму, потому что, именно, зимой наставали самые лучшие, по её мнению, дни в году — Рождественские Святки. Леночка очень любила Рождество, и любила не только получать подарки, но и сама с удовольствием одаривала родных и близких.
Не забывала Леночка и о зверье лесном, которому туго приходилось в зимнюю пору. Леночка поставила кормушки у лесной опушки, и каждый день, сама лично, наполняла кормушки овсом, пщеницей, кортофелем, сеном, яблочками и всяческой, иной, любимой лесными жителями, снедью.
Звери, уже, давно запреметили Леночку, знали, что она хорошая девочка и всегда, не боясь, выходили к ней, а пушистые озорные белочки брали орешки, прямо, из её рук.
 
Вот такая была наша Леночка!
Незаметно пролетели двадцать первых дней декабря, приближались Рождественские праздники.
Был тихий, морозный вечер, Леночка сидела в своей избушке у окна и любовалась, медленно спускаюшимися с неба, снежинками, белыми как жемчуг, и большущими, каждая размером с сервизное блюдо.
Леночка слезла с подоконника, тихонько, на цыпочках, словно боясь спугнуть праздничное настроение, прошла мимо камина, в котором еле заметно тлели угольки и подошла к музыкальному проигрывателю, выбрала из стопки грампластинок одну, и, аккуратно, поставила в проигрыватель.
Пластинка закружилась — заиграл марш из «Щелкунчика». Какое же Рождество без Чайковского?
Леночка любила композитора Чайковского, да и, вообще, хорошую настоящую музыку — Генделя, Гайдна, Моцарта, но больше всего она любила менуэты, правда, никому в этом не признавалась.
Посреди комнаты стояла высокая, до самого потолка, празднично наряженная ёлка, а так как Леночка была хорошей девочкой, то ёлка у неё обязательно была в кадке, живая, и весной она высаживала ёлочку в лесу.
Леночка замерла перед лесной красавицей, зачарованная яркими огоньками разноцветных гирлянд, оплетавщих ветви ели.
В этот момент Леночка, даже, почувствовала себя героиней сказки Гофмана. Ей захотелось сделать что — нибудь эдакое, что — нибудь необычное, что — то, что поможет сохранить ей в сердце эту сказочную негу на всю жизнь. И она знала кто может ей в этом помочь — это, конечно, Святой Николай! Рождество, всё — таки…
Леночка разложила, прямо, на полу перед ёлкой лист бархатной бежевой бумаги, вооружилась карандашом, и взялась писать письмо Святому Николаю. Она знала, что многие дети, да и взрослые, по всему свету пишут ему письма с просьбами подарков, и вероятность того, что он успеет прочесть и её послание до наступления Рождества, стремится к нулю, но всё же, нужно попытаться. Можно, конечно, попробовать написать Деду Морозу, там корреспонденция менее плотная, но Леночка была умной девочкой и знала, что Дед Мороз, занимается, только тем, что замораживает одиноких путников, где — нибудь в глуши, да зверьё лесное холодами тиранит, правда, была у него Чудо — ёлочка, но и та от Постышева, а о том, что бы он кому — нибудь подарил подарок на Рождество, такого она не слыхала. Хотя, нужно признать, о том, что бы Святой Николай кому — нибудь что — то дарил, Леночка, тоже, не слыхала…
Девочка обмакнула заточенный кончик гусиного пера в синие чернила и стала выводить большими красивыми буквами своё послание, гласивщее следущее:
 
Здравствуй, Святой Николай!
 
Пишет тебе девочка — Леночка, но ты это и сам знаешь, Святой, как — никак! Я очень люблю Рождество и стараюсь всегда быть хорошей. Я знаю, что в эти дни ты очень занят, но если у тебя найдётся время и ты посчитаешь нужным, мог бы ты мне подарить «самый лучший в мире подарок» на твой вкус, я была бы очень рада! Спасибо тебе за всё!
 
Леночка поставила дату и подписала письмо, для которого у неё нашёлся и подобающий конверт — с изображёнными на нём алыми маёликовыми шарами на сосновой веточке. Но написать письмо — это, только, пол дела. Как, теперь, его доставить?
* * *
На следующий день, рано поутру, Леночка, прихватив ведро с яблочками и сеном, пошла к лесной опушке, что бы покормить лесных зверей. Обычно, к этому времени, они, уже, поджидали её, но сегодня у кормушек никого не оказалось. Вернее, там, оказался, только, один зайчик, но Леночка его сразу и не заметила, так как, косой целиком забрался в кормушку, выискивая хоть что — нибудь на дне, и из кормушки торчал, только, его белый хвостик.
— А где же все? — удивлённо вздохнула Леночка.
На звук её голоса, заяц задрал мордочку и поглядел на девочку. Леночке показалось, что выражение у заячьей рожицы, при этом стало наглое и хамовитое.