Танцующая с бурей

Юкико услышала грохот бьющейся посуды, затем громкую ругань. Из двери, в дожде осколков, головой вперед вылетел человек, чуть не сбив ее с ног. Он приземлился лицом в придорожную пыль, тут же окрасившуюся в красный цвет крови, его сломанные пальцы судорожно перебирали по земле. Толпа не обратила на него внимания, большинство обходили страдальца, даже не удостоив взглядом. Группки лавочников нео-тёнин просто перешагивали через распростертое тело, устремляясь по своим более важным делам.
  
– Снова-здорово, – вздохнула Юкико и шагнула внутрь.
В нос ей ударили зловонные ароматы – дым лотоса, пот и красное саке. Стянув очки и косынку на горло, она прищурилась, чтобы хоть что-то разглядеть во мраке. По гигантскому силуэту она опознала скользкого от пота Акихито, державшего в каждой руке по голове якудза. При этом он наносил удары головой по носу третьего гангстера, буквально вдавливая его в череп. Масару удерживал в кресле лысый толстяк с окровавленным носом. Парень с крысиным лицом несколько раз ткнул его кулаком в живот под хрупкую мелодию флейты сякухати. Седые волосы Масару вырвались из узла на макушке и разметались по лицу, закрыв темные, пропитавшиеся кровью усы. Пока Юкико изучала поле боя, Масару, изловчившись, впился зубами в предплечье обидчика.
Лысый взвыл и отпустил хватку, и Масару тут же пнул крысиную морду точно между ног. Парень издал пронзительный визг и хлопнулся на колени. Масару нанес хук в челюсть лысого толстяка, и тот влетел в барную стойку и приземлился на куче разбитого стекла. Масару уже хотел поднять стол и запустить им в крысиную морду, но тут над бардаком раздался голос Юкико.
– С утра пораньше, да, папа?
Масару остановился, скосив осоловевшие глаза в ее сторону. Наконец, он узнал ее, и взгляд его прояснился. Он сделал один неуверенный шаг вперед, и его лицо озарила улыбка.
– Доча! Да мы только во…
Но тут ему на затылок опустилась бутыль саке, и Масару упал на перевернутые игорные столы и отключился. Лысый толстяк извлек из-под обломков дубинку и двинулся на Масару, вытирая кровоточащий нос тыльной стороной своей жирной лапы.
Юкико шагнула вперед и подняла руку.
– Пожалуйста, уважаемый, на сегодня хватит, хорошо?
– Ну уж нет, – прорычал в ответ толстяк. – Прочь с дороги, девчонка.
Рука Юкико потянулась к танто, спрятанному в складках одежды на спине, и пальцы легли на лакированную рукоять ножа. Другой рукой она подтянула серую ткань свободного рукава ее уваги. Даже при тусклом свете вольфрама было ясно видно сложную татуировку в виде Солнца Империи на ее руке. Сначала она посмотрела вниз, на татуировку на руке отца, а затем перевела взгляд своих удлиненных глаз, прикрытых тенью ресниц, на лицо наступающего якудзы.
– Пожалуйста, уважаемый, – снова повторила она, и в ее голосе послышалось предупреждение. – Если этот ничтожный слуга Йоритомо-но-мия, Девятого Сёгуна из династии Казумицу, нанес оскорбление вашему дому, то мы смиренно просим у вас прощения.
Толстяк остановился, тяжело дыша. По его бороде текли слюни и кровь, капая на пол. Он оглядел поле битвы: тут и там на полу валялись люди без сознания, сломанная мебель, и по всему полу рассыпаны железные монеты. Из-за барной стойки выглянула девушка-служанка, пискнула и спряталась снова.
Толстяк задумался, раздувая щеки и хмуря брови.
– Мы забираем его выигрыш, – наконец проворчал он, указывая на отца Юкико концом своей дубинки тэцубо. – Назовем это ничьей.
– Это более чем справедливо, – Юкико поклонилась, слегка ослабив хватку на ноже. – Да благословит вашу доброту Аматэрасу, уважаемый.
Она повернулась к Акихито, который замер посреди драки, продолжая «обнимать» за шею двух мужчин поменьше, уже начинавших задыхаться.
– Акихито, пожалуйста, помогите мне.
Гигант поднял бровь, глянул на багровые лица, стиснутые его мощными руками. Сдвинув плечи, он стукнул несчастных лбами и швырнул через барную стойку. Грохот разбитого стекла и мелодии из звукобокса потонули в раздавшихся воплях служанки.
Акихито наклонился, забросил Масару на плечо и широко улыбнулся Юкико. Она нахмурилась в ответ.
– Я же просила вас следить за ним.
Возвышавшийся над девушкой на добрых полтора фута великан выглядел слегка смущенным.
– Во всяком случае, он цел.
– Едва цел, – нахмурилась она, закатив глаза.
– Куда идем, лисичка?
– В гавань, – она перешагнула через обломки мебели и вышла за дверь.
– В гавань?
Акихито нахмурился и поплелся за ней. Снаружи стояла жуткая жара. Свободной рукой он опустил на глаза очки. На улице суетились люди, над ними роились тучи лотосовых мух, и все жужжало и металось взад и вперед под сиянием алого пылающего солнца.
Великан натянул на рот серую косынку, на голову – соломенную коническую шляпу.
– Зачем, черт возьми, нам в гавань?
В ответ Юкико достала из внутреннего нагрудного кармана уваги свиток и сунула его в ладонь Акихито. Он поудобней устроил Масару на плече. Рисовая бумага шелестела, как крылья птицы, пока он разворачивал и хмурился, разбирая начертанные на бумаге символы. Кандзи были выписаны словно тонкой паучьей лапой, и читать их сквозь заляпанные грязью и пеплом очки было трудно. Прошло несколько секунд, и с лица великана сошла вся краска.
– Это печать императора, – сказал он.
– Вот именно.
Когда Акихито закончил читать приказ, его лицо залила пепельная бледность. Он глубоко вздохнул, долго смотрел на Юкико и молчал, затем смял свиток в кулаке. На щеках проступили красные пятна.
– Сёгун посылает нас за арашиторой? За проклятым грозовым тигром?
Трое проходящих мимо служащих с любопытством посмотрели на взволнованного великана. Юкико забрала мятый свиток, расправила его и, аккуратно свернув, сунула обратно в нагрудный карман. Акихито с опаской оглянулся по сторонам и яростно зашептал.
– Зачем ему это? Он зол на нас?
Юкико пожала плечами.
– Он хочет грозового тигра, Акихито.
– А я хочу женщину, которая может достать до ушей лодыжками, готовить приличную еду и держать свое мнение при себе. Ни тех, ни других просто не существует!
Масару застонал, когда Акихито перекинул его на другое плечо.
– Все сказали? – Юкико сложила руки на груди. – Теперь полегчало?
– Мы не можем охотиться на то, чего нет, Юкико.
– Думаете, что я этого не знаю?
– И что, по-твоему, произойдет, если мы не выполним приказ Йоритомо-но-мия? – спросил Акихито, отчаянно жестикулируя свободной рукой. – Как ты думаешь, что будет ждать нас, когда мы вернемся с пустыми руками? Приказ, чтобы Масару совершил сэппуку, для начала. Хочешь посмотреть, как твой отец будет себя потрошить? И кто знает, что они сделают с остальными…
– Может, вы пойдете к сёгуну и расскажете ему все, что чувствуете? Я уверена, он вас внимательно выслушает и все поймет.
Акихито вздохнул, желая возразить, но моргнул и проглотил свои слова. Стиснув зубы, он потер шею и огляделся. Улицы были заполнены людьми из разных слоев общества, из которых, как из кирпичиков, состояла Империя. Торговцы нео-тёнин с жирными животами и толстыми кошельками; скромные наемные служащие, честно зарабатывающие свой хлеб рабским трудом; потные фермеры с полупустыми повозками; мусорщики с тележками для отходов; уличные лоточники, вся жизнь и весь скарб которых умещается на спине; нищие в канавах, сражающиеся с крысами за объедки с чужого стола. Бесчисленное множество людей, толкающихся в масляной дымке, – всем на всех плевать.
Выражение лица Юкико смягчилось, она протянула руку и мягко дотронулась до руки великана.
– Все, что вы говорите, правда. Но разве у нас есть выбор? – Она надела очки и пожала плечами. – Можно попытаться достать невозможное или бросить вызов сёгуну. А можно просто умереть прямо здесь и сейчас. Что вам больше нравится?
  
Акихито выдохнул, плечи его поникли, как лепестки цветка под палящим солнцем.
– Ладно, идем, – Юкико повернулась и пошла к докам.